The Garden

      — Ты уверен, что нам именно сюда? — когда колёса автомобиля медленно заехали на гладкую брусчатку, встревоженный Тэхён взглянул на возлюбленного по правую руку, закусывая пухлую губу. Радио теперь оказалось выключено, а солнцезащитные очки в форме сердец сняты. Всё же иметь дело с неизвестной частью города было далеко не шуткой. — Милый, посмотри-ка адрес ещё раз. Что-то мне это совсем не нравится.       — Но на визитке написан именно этот адрес, — несмело протянул Сокси, ощущая, как прямоугольник из плотной бумаги становился более податливым во взмокших от волнения ладонях. Из-за отсутствия любой живой души поблизости неприятный комок завозился глубоко внутри. Одинокий квартал одновременно имел при себе и хорошую порцию потаённого соблазна, от которого все старые здания, жмущиеся друг к дружке по обеим сторонам дороги, казались затерянными Райскими вратами.       Яркие неоновые вывески, мигая, завлекали, но и не раскрывали секретов того, что могло бы происходить за закрытыми дверьми.       — Кто вообще этот Момми? Это имя? — смахнув пушистую чёлку, Вишенка прильнул к рулю ближе, с любопытством рассматривая большие окна зданий, украшенные вычурным декором. По тяжёлому небу лениво проплывали серые тучи, грозящиеся излиться проливным дождём, пока растянутые поперёк улицы бумажные фонарики и флажки неистово трепетали под напором промозглого ветра. — Когда мы только выходили из дома, вовсю светило солнце!       — Сейчас я осознаю, что тот блеск в глазах Чонгука, когда он отдавал мне визитку, не имел за собой ничего хорошего, а Момми вовсе и не имя… Господи, какой же он Дьявол, я больше никогда не приму ничего из его рук!       — Не сокрушайся, милый, — мягко отозвался танцор. — Без него не было бы нас.       — Если Чон на нашей свадьбе уронит кольца, как было на его собственной…       — Было весело доставать кольцо из вентиляции на полу.       — А когда Чонгук делал предложение, то уронил его между досок того мостика, чем не романтик, верно? Золотые звёзды явно на что-то тонко намекали…       — А мне понравилось, — широко улыбаясь, Тэхён осторожно свернул к обочине, остановившись. Он сиял, словно солнце среди пасмурного неба, а Сокси никак не мог насытиться возлюбленным, жадно глядя на него с переполняющей душу любовью.       — Я так тебя люблю, ты ведь знаешь это, верно? — протянув руку, улыбающийся хореограф нежно погладил мягкую щёку Вишенки, который прильнул ближе, жмурясь, как довольный котёнок.       — Нет никого романтичнее моего мужчины, которого я так сильно люблю. Но если ты только вздумаешь именно здесь сделать мне предложение, то я непременно откажусь.       — Иди-ка сюда, счастливчик.       Решив, что несколько долгих минут ничуть не повредят поискам нужного адреса, счастливый Тэхён спешно освободился от ремня безопасности, чтобы припасть к любимым губам, открываясь навстречу сладости нового поцелуя. Подобные бесчисленные мгновения удовольствия сводили с ума, и танцор ничуть не был против соблазна, отдавая всего себя на растерзание чужой любви. Трепетная ласка, окутывающая, казалось, всё тело, в одно мгновение превращалась в необыкновенной силы огонь, разрастающийся всё сильнее и сильнее с каждым прикосновением тёплых губ к душистый коже. Тихий стон наполнил ароматный салон, а зарождающийся яркий бутон украсил чистую шею, когда мир вокруг резко встряхнулся от оглушающего раската грома.       Испуганный танцор сразу же взвился, едва не одарив несчастный нос забавляющегося возлюбленного крепким ударом локтя.       — Кажется, — со смешком начал Хосок, — сами Небеса сказали нам поторапливаться.       — Передай им, что ты тогда пойдёшь в одну сторону, а я в другую, — взвинченный и заалевший до кончиков ушей Ким лишь недовольно насупился в и стёр большим пальцем с припухших губ размазанный бальзам, чтобы после потянуться к задним сидениям, где притаился пушистый рюкзак. — Удачных тебе поисков клуба, дорогуша.       В притворной обиде Тэхён, как и обещал, выскользнул из автомобиля, демонстративно закидывая на плечо рюкзак и, щёлкнув блокировкой, отвернулся без малейшего внимания на счастливый смех позади. Как бы Чон ни старался, придать себе серьёзности оказалось невероятно трудно, особенно от созерцания Вишенки, гордо шедшего по брусчатке с плавным покачиванием бёдер. Но весь спектакль быстро закончился, стоило ноге неудачно ступить на гладкий камень, а самому танцору чуть не упасть. Едва Хосок хотел было уже кинуться на помощь, как его возлюбленный недовольно обернулся, фыркнув, словно разъярённая лисица, но сразу же отвернулся, задирая очаровательный нос.       Господи, как же сильно Чон любил его.       И как же сильно Хосок желал ущипнуть одного светловолосого Дьявола. Тэхён же не разделял подобного энтузиазма своего мужчины, принимая поездку как новое приключение, немного пугающее, но чёртовски интересное. Небольшой квартал казался иным миром, таким прекрасным в своей аутентичности, всё здесь вынуждало рассматривать себя, любоваться и восхищаться. Вибрирующий восторг щекотал в глубине солнечного сплетения, из-за чего длинные пальцы чуть подрагивали, а широко распахнутые глаза набирались блеска возбуждения.       Безусловно, родное кабаре являлось сказочным оазисом в бескрайнем море серых будней, но здесь было что-то совершенно иное, к чему танцор никак не мог подобрать правильное слово. Ягодные губы распахнулись от одного только вида большого окна, похожего на изысканную витрину в обрамлении дорогих тканей, золотых рам, тяжёлых подсвечников и кружев. Во вспыхнувшем восхищении Тэхён, позабыв про весь мир, без единой мысли жадно припал к стеклу, оставляя на том отпечатки пальцев и крохотное запотевшее пятнышко от горячего дыхания. Дивное существо походило на светлячка в объятиях яркого свечения.       Глубокий цвет чайных глаз жадно поглощал отблески желтоватых круглых ламп, пока изумлённый Ким не мог насмотреться на каждую мелочь. Промозглый ветер, пробирающийся под короткую куртку с крохотными сердечками, капюшон которой был завязан на очаровательный бантик под подбородком, оставался совершенно незамеченным за вихрем мыслей, охватившим Вишенку настоящим дурманом. Замычав, задумчивый танцор отпрянул от стекла, всматриваясь в собственное взъерошенное отражение. Стоило поправить алые локоны, которые превратились от такой погоды в настоящий хаос.       Но едва он наклонился, чтобы взять гребень из кармана пушистого рюкзака, как отражение вдруг наклонилось совсем в другую сторону, заставляя замереть на месте.       — Что за чёрт…       Растерянно обернувшись на мгновение в поисках Сокси, Ким, утопая в колючих мурашках, вновь припал к стеклу, всматриваясь в родное отражение. Всё как всегда. Только…       — Блёстки? — пробормотал танцор и накрыл подушечками веки, отчётливо ощущая лишь чистую кожу.       В какой-то момент, когда Тэхён приблизился ещё, внимательно всматриваясь в родные глаза напротив, отражение вдруг расцвело широкой белозубой улыбкой, испугав Вишенку до первых седых волос. Танцор громко взвизгнул и подскочил, впиваясь взглядом в то место, где ещё недавно был он сам, но сейчас же там лишь лениво колыхалась тяжёлая алая ткань. Обезумевшее сердце грозилось проломить хрупкие рёбра. В страхе, затмевающем сознание, на ослабевших ногах Тэхён попятился назад, совершенно не замечая низкого ограждения и легко переваливаясь через него прямо на ошарашенного возлюбленного. Под грохот собственного сердцебиения танцор всё же выскользнул из крепкой хватки и скатился вниз, даже не замечая собственных ног, зацепившихся за ограждение, которые теперь нелепо задирались вверх, словно у новорождённого оленёнка. Встревоженный Хосок, чертыхаясь, сразу же подхватил стучащего зубами возлюбленного.       — Боже мой, — в чувствах воскликнул хореограф. — Я оставил тебя всего на пару минут, что могло произойти?!       — Кажется, — проблеял Ким, — я очень хочу вернуться домой.