Туман что укрывает чужие действия от взора

Я просто гоблин что делает свою работу...хотя ... не разу такое не делал... Осенний вечер, на улице поднимается злосчастный туман, который перекрывал всю красоту природы, Артур сидел у окна, наблюдая за переменами и наступании холодной ночи. На плите запишал чайник, к которому подорвался Хайди, чуть не споткнувшись о свой же хвост, ему не сильно нравилось перемена, а в этом году, она ещё прохладная чем в прошлом, настолько, что иней уже был в первую неделю дождливой поры. - Сделай и мне, пожалуйста, - спокойно проговорил канцлер, хватая заварку и ставя чашку рядом с серой кружкой, что была расписана в акульих рисунках. - Сью минуту, - гордо произнёс взьерошенный Атлантидовец, заливая и поставленную рядом посудину. - Я схожу за берёзовыми брусками, коль тебе так холодно - Ага, - смотря на спину возлюбленного ответил акула. Время, удивительно, пролетело быстро, чай выпит, из под стояна слышно треск деревяшек. Канцлер чищет меч а проворный парень спит под набитымодеялом, немного похрапывая. Чистка окончена, фиолетовые глаза, укрытые белыми ресницами, открыли взору Хайди, который уже скинул одеяло в ноги, сопит, сам красный, даже пальцы, что по природе у него темно голубые, покрылись румянцем. Хотелось "взять", но без согласия честь не давала. Мужчина сел рядом, серебристые волосы свисали на плечи, надо было ложиться спать, но, что-то кололо в паху, приятно, руки застыли на поясе, осознание чувств было, но желание принимать их... Нет. Просто нет. Человек и иное существо, что только схоже на человека. Канцлер застыл в одной позе, погружаясь в мысли, но не надолго, хвост друга дотронулся до тело, а хвостик то тёплый, мурашки по телу пошли, а тот смотрит разными глазами, да жалобно так, волнуется, "целуй" пронеслось в голове, да страх берёт верх, куда целуй то, зубы у того, острее топора. - Лабус? Все нормально? - Хайди поближе к телу, сидевшему рядом, смотрит, не болен ли человек то его. Да пусть что будет, холодные руки схватили лицо красное, парень в замешательстве, но любовь то выше, согласие доёт, приятно было, слизко, тёпла. Зубы остры, но язык хитёр, он их обводит, танцует с другим, да каждый миллиметр изучет, а как воздух кончится, только мостих влажный останется, смотрят в глаза, а у акулы они будто темнее стали, но сверкают, вунь Луна свой лик покажет, а двое в кровате "ужин" устраивают. Шея акулы гладкой не была, плёнка, что жабры защищала, уж и поранить могла, зато плечи, чистые, свитер голубой уже где-то рядом лежит, а мужчина следы оставляет, да поцелуи дарит, приятно обоим, у Хайди глаза закатываються, в первой у него что-то такое, да стоны срываются, чем ниже возлюбленный. Схватиться хочется, когди заострённые, навредить могут, ибо для поимки они, а не для утех, заметив проблему партнера, да и поскольку продолжения хотелось всем, а хвост акулы прямо "говорил" об этом. Перевернув его на живот, запрокинув хвост на плечо схватив левой рукой чужие запястья, играя пальцем с ними, свободной хотел растянуть, но в этом и обходимости не было, Хайди на суше слой один имеет, влажный, дабы не засохнуть, такой и в закрытом, от посторонних, месте. Но и про человечность его забывать не надо, проскользит, а ощущения... не факт что приятные будут, у Арлабуса может и не столь большой, но кто его знает. Окуратно проникая, чтобы обоим приятно было, и стоны с уст срывающияся, помогали продолжать, орган весь в нутри, разум туманет, с каждым толчком серде замирает, стоны слышаться, луна уже высокого, амаль не видать её в окне, туман покрывает всю улицу, не видно уже ничего, толчок... будто звон в ушах, размякшее тело дрожит, а над ним другой, пот протирает, и приятное чувство в груди одчувает не видать света лунного уже, всё в темре кануло, как и разум голубков, что сладко спят, даже не накрывшись. Океей.... я что-то подобное впервые пищу, но мне нравится что вышло, если будут вопросы, задавайте, понравится, ещё что-то напишу