А ночь будет помнить вечно

      Фанфары гремят на всю округу, возвещая о сегодняшнем дне. Толпы народа собрались на Дворцовой площади. Украшенные возвышающиеся колонны, солдаты исполняют марши под гремящую музыку, подняты флаги и запущены фейерверки.       Сегодня в империи Захард особый день — «День Божественного Откровения». Это событие празднуется раз в десятилетие, когда Верховный жрец, выполняет волю Императора и зачитывает его желание в виде молитвы, посылая их к Небесам. Если кто-то из Богов откликнется, Верховный жрец обязан доложить об этом всей империи, пересказывая Божье Откровение, которое потом всем жрецам придётся истолковать либо как благословение, либо проклятие. Поэтому народ надеется и ждёт Божьей милости, устраивая пышное торжество.              Но вот все звуки стихают: народ замолк, музыка перестала играть и всё внимание устремленно вверх. На балкон его Императорского Величества выходит сам Захард. Алый плащ и повязка на глазах с гербом империи в виде трёх глаз мелькнули на фоне синего неба. Император подходит к самому краю, поднимая левую руку вверх в качестве призыва обратить внимание. Однако это было ни к чему. Все уже давно сосредоточены на нём, затаив дыхание, ожидая когда Император произнесёт речь и начнётся основная часть церемонии. — Приветствую всех, кто собрался в этот особенный и знаменательный день, — раскатистый голос звучал с высока, говоря о своём величии. — Сегодня «День Божественного Откровения». Издревна мы празднуем этот день каждые десять лет. И каждые десять лет Боги посылают благословение нашей империи… — Захард делает паузу для драматичного эффекта своего выступления, — Пускай же они пошлют его и сегодня!       Речь обрывается и толпа взрывается аплодисментами. Захард отходит на пару шагов назад, садясь на свой трон, чтобы наблюдать за происходящим с высока, но чтобы никто не мог видеть его снизу. Алая повязка слетает с глаз и император окидывает площадь равнодушным и холодным взглядом. — Только посмотрите на этих верующих глупцов, — разочарованно произносит Захард, подпирая голову рукой, — смех да и только. — Ваше Величество, вы уверены, что тот юнец справится? — Из-за спины трона выплывает фигура в белом в виде его личного секретаря, чьи очки блестят на солнце. — Можешь не сомневаться, Густанг, — Отмахивается от него Захард, скалясь, сверля взглядом, пока ещё пустой, постамент для призыва. — Я с ним толково побеседовал и уверен, что он меня понял.       По Бидоу Густанг задумчиво хмыкнул и кивнул, не желая спорить. Вместо этого он поправил очки и устремил свой взор на постамент. Небольшое возвышение над толпой, но ниже императорского балкона, украшенное белыми колоннами и цветами. В самом центре постамента стоит древняя, но не менее величественная статуя какого-то забытого временем Божества, чей лик покрыт каменной вуалью.       Эту статую их войска нашли в руинах какого-то древнего королевства и Захард со свитой посчитал, что она послужит хорошим украшением к сегодняшнему празднеству. Образовавшийся гул и аплодисменты, вызванные Императором, снова стихают, когда на постамент к статуе выходит Верховный жрец. Его полупрозрачная белая мантия струится по его телу и сверкает в лучах зенитного солнца. Голову и лицо покрывает капюшон, в руке он держит посох.       Как только жрец выходит в центр, ловким движением руки он откидывает капюшон, являя свету свой лик. Совсем юношеское бледное и невероятно красивое лицо с ровными чертами открылось чужому взору. Короткие до плеч голубые волосы переливались на свету. Затем светлые ресницы с трепетом дрогнули, открывая глубокую синеву глаз.       Не долго думая, юноша повернул голову и посмотрел вверх, посылая императору острый и холодный как лёд взгляд, нахмурив брови. Отчего Захард лишь усмехается, скаля зубы.       Семья Кун испокон веков служила императорской семье будучи великими жрецами. Кун Агеро Агнис — ещё в детском возрасте он превосходил своим умом и талантом самых почтенных и старших жрецов своей семьи. Его прозвали гением своего века. Он без труда понимал древние языки, разбирался в истории и реликвиях. Знал, как правильно проводить самые сложные ритуалы. Не мудрено, что к своим девятнадцати годам он без особого труда занял пост Верховного жреца.       И вот сегодня ему выпала честь провести церемонию Божьего Откровения. "Великая честь". Ну да, как же.       Кун мысленно фыркнул, рассматривая внизу толпу глупцов, верующих в Богов. Вот уже несколько столетий Боги не откликались на молитвы. Все жрецы семьи Кун и императорская семья давно об этом знает. Знает, но молчит. Потому что нарушать традиции никто не решается. Боятся. Ну и, это и правда будет довольно муторно, а ещё будет куча недовольных, что не говори о возможных внутренних политических конфликтов. Поэтому лучше продолжать разыгрывать этот цирк. Однако немного раздражает вся «важность» этого фарса.       Кун вздохнул и поднял посох, начиная церемонию. Пара круговых движений не состовляет особого труда. Если честно, то Агеро даже не старается: да и какая разница? Он всё равно делает это лишь для картинки. Кун уже знает, что никто не откликнется.       Следующая часть чуть сложнее: молитва. Нет, у Куна нет проблем с чтением молитв. Он без труда может читать древние текста и писать собственные. Проблема состоит в том, чтобы Кун чётко донёс молитву до Небес, как велел ему Захард, но также нужно, чтобы у народа это не вызывало волнения. Ведь желание Его Величества Захарда отнюдь не чистое.       Буквально вчера Агеро вызвали на аудиенцию к Его Величеству, где Куна фактически прижали к стенке с угрозами, что если он не выполнит все условия, то казнить его не составит особого труда.

***

      Двери перед юным жрецом распахиваются и Агеро, взмахивая полами белой мантии, заходит внутрь. — Вы вызывали, Ваше Величество? Захард, стоящий в это время к нему спиной, развернулся и жеманно улыбнулся. — А, мой юный жрец, — Император нарочно растягивает гласные, отчего у Агеро дёргается глаз. — Готов к завтрашнему дню? — Захард смотрит на него с прищуренным взглядом, не скрывая оскал. — Ближе к делу, — чётко и равнодушно произносит Агеро. — Острее стали и холоднее льда. Видимо, слухи о тебе всё же не врали, — Император усмехнулся. — Мне нет дела до того, что думают обо мне другие. — Что ж, замечательно. Тогда, думаю, тебе не составит труда исполнить одну мою просьбу? — Захард подошёл к нему ближе, нарушая всякое понятие о личных границах.       Кун делает шаг назад. — Чтобы у самого Императора была просьба, а не приказ? — Кун ядовито усмехнулся. — Звучит смешно. — Ты знаешь, за такую дерзость я бы уже давно отрезал тебе язык, — на этих словах Захард неуловимым движением вытащил меч из ножен и острый клинок едва не впивается в тонкую шею Агеро. Однако тот даже не моргнул. Слишком привык, когда ему угрожают. — Но тебе повезло, что ты, черт возьми, слишком ценный.       Кун сдерживается, чтобы не закатить глаза. Убьют его не убьют, но никто не отменял другие способы наказания. — А теперь насчёт просьбы… — меч был возвращён в ножны так же быстро, как его оттуда вынули. — Ты знаешь, что Боги должны исполнить желание Императора. Так что я хочу, чтобы империи FUG и Крылатое дерево пали под моим мечом и вся власть оказалась у меня в руках. — Захард мечтательно закрыл глаза, а Кун едва сдерживал смешок. — Но ты должен прочесть молитву так, чтобы у людей не сложилось обо мне негативного впечатления… Надеюсь, юному гению не составит труда придумать правильную молитву?       Агеро не сдержался и фыркнул. — Что такое, боитесь, что народ узнает, что ими правит тиран? — Сдержать усмешку не получилось. Однако аура в комнате значительно поменялась. Кун почувствовал жажду крови. — Знаешь… — начал Захард очень тихо, почти шипя. — Хоть ты и полезный, но не столь важная фигура на моей доске… — Император схватился за рукоятку меча. — Поэтому мне не составит труда тайно казнить тебя, выдавая народу весть о том, что ты слёг с болезнью, а потом скончался скоропостижной смертью, — его голос перешёл на низкий рык. — Как печально, что юный гений покинул нас так рано. Видимо, даже особый дар и умения не спасают от обычной чумы. — Жёлтые глаза сузились, рука же оставалась на рукоятке меча.       Угроза была очевидная и весьма весомая. А Кун отнюдь не был дураком и всегда знал, когда нужно отступать. Но в силу своего характера, он не упустит возможности съязвить. Даже самому Императору. — Уверен, что можно обойтись без этого, — Кун улыбнулся одной из своих улыбок. Конкретно эту улыбку он отмечал как «политическая». — Я понял вашу просьбу. — Не смей подводить меня, — процедил сквозь зубы Захард. — А не то твоя карьера закончится сразу же после церемонии. — Как прикажете, — Кун прислонил ладонь к груди и поклонился. — Разрешите удалиться, Ваше Величество. — Проваливай.       И Кун, не скрывая победной улыбки, тотчас вышел вон. Захард же хотел испепелить дверь взглядом. Из тени вышла фигура. — Я же говорил, что он будет проблемным, — заговорил Густанг, поправляя очки. — Ну, нам изначально не удалось его женить или выдать замуж, чтобы иметь рычаги давления на него. Этот подонок слишком быстро принял сан и занял пост Верховного жреца, устранив собственного отца. — Захард разочарованно вздохнул. Он ненавидел, когда фигуры не были под его контролем. — Не переживайте. Мой сын постоянно следит за ним, — известил По Бидоу, доставая из кармана портсигар. — Отличная работа, Густанг.

***

      Когда Агеро спускался по лестнице, его окрикнул знакомый и не менее противный голос. — Кун! Вот так встреча, рад тебя видеть! Идешь от Императора? — Позади Куна стоял высокий мужчина с короткой стрижкой и странной отметиной на лбу — командир императорского войска — По Бидоу Бельгир. — Раз ты уже знаешь, то зачем спрашивать? — Резко ответил Агеро. Не хватало ему ещё назойливого Бельгира, вечно следящего за ним по приказу своего отца. Кун едва не закатил глаза. Эти придурки думают, что он не в курсе. — Ну-ну, зачем же так грубо? Волнение перед завтрашним днём? — На чужих губах играет лукавая улыбка. Бельгир спускается ниже, равняясь с Агеро на ходу. — Всё-таки вести церемонию такая честь. Ты определённо станешь звездой! — Он незаметно по-дружески приобнимает Агеро за плечи.       Кун хмыкает. — Даже не пытайся мне льстить, Бельгир. Затащить меня в постель не получилось даже у самого Императора, чего уж говорить о такой мелкой сошки вроде тебя? — Агеро издевательски скалится, чувствуя раздражение оппонента. Однако они давно играют в эту игру, так что Бельгир тут же берёт себя в руки. — Ох, не понимаю, о чем ты говоришь, — его рука с цепкой хваткой опускается на тонкую талию. Проигнорировав чужое «Эй!», он продолжает вести диалог, как ни в чем не бывало. — Быть может я просто хочу побеседовать с тобой, скажем так, за чашечкой чая?       Кун грубо пихает локтем того в бок и изящно выворачивается из хватки. — Быть может, в следующей жизни, хотя наврядли. А теперь извини, но мне нужно готовиться читать молитву. И не смей сейчас мешать мне, иначе я доложу об этом Императору и изложу твои действия, как преступление против короны. Ты же не хочешь неприятностей? — Кун посылает острый и пронзительный взгляд. Если бы он мог метать глазами копья, то Бельгир уже давно бы намертво был прикован к земле.       И Агеро быстрыми шагами удалился, взмахнув полами своей мантии, оставляя Бельгира позади. — Вот же козёл.

***

      Вспоминая всё это теперь Куну смешно. Он кладёт посох на алтарь перед статуей и встаёт на колени, складывая руки в молитвенном жесте. Дожидаясь мёртвой тишины, Агеро начинает читать молитву на одном из древних языков, которые он учил. — О великие Боги, снизошедшие к нам с древних времён И дарующие благословение, Взываю к вам в этот день, Прошу, услышьте моление, Облаченной в белый души, Чья жизнь для вас стоит гроши. Зову я Богов, что снизойдут в этот свет, Даруя перед этим клятвы вечный обед, Чистые духом и светлым умом, Мы вас с побуждением светлым зовём…       Его голос звучал словно мелодия, что заполняла собой всё пространство. Его слова втекали в уши людей словно вязкая карамель, она заполняла их сердца, проникая в саму суть их существования.       В лучах солнца, сидя на постаменте он сам был похож на Божество. Если же не их, то на ангела точно.       Молитва переходила в пение и мелодия текла, текла всё выше и выше, доставая до самых Небес, откуда должны спускаться к ним Боги и до самых низов, изгоняя низшие силы. Люди стояли неподвижно, словно зачарованные его голосом. Они смотрели на Агеро с благоговением, обожанием.       Тем временем кристал, что всё это время находился в посохе начал светиться. Это означало, что Боги готовы услышать желание, но на самом деле это был простой надувательский трюк. И Кун прекрасно это знал.       На самом деле это был обычный минерал, в свойствах которого характерно светится при определённом наклоне лучей и прямого попадания света. До этого Агеро бросал на него небольшую тень, а затем незаметно передвинулся, чтобы лучи солнца заставили минерал светится. А горизонтальное положение посоха создаёт тот самый нужный наклон.       Обычный фокус, но сколько восторга у простых людей.       Агеро усмехается, продолжая читать молитву. — Я взываю к вам, услышьте наше желание: Прошу, даруйте нашей империи благословление и великое процветание. Закрепите же власти веры и покарайте неверующих чужеземцев, что не верят в ваше существование. Избавьте же святую землю от душ неверующих, от их невежества и незнания истины сей. Да хранит же Империю Захарда воля Божья, И пусть распространится святая земля, Да снизойдет на наш народ благословение И души обретут покой. Аминь…       Молитва была закончена, но никто не смел издать и звука. Потому что если жрец замолкает, то значит Боги разговаривают с ним в его подсознании, пока кристал светится.       Сейчас Кун немножко посидит, затем встанет, скажет какую-нибудь чушь красивыми словами, возьмёт посох и удалится во свояси. Возможно, он просто уедет к себе домой и примет тёплую ванну…       Но именно в эту секунду, после последнего произношенного слова, вокруг Агеро появились тени, которые тут же окольцевали его. Кун в шоке распахнул глаза и ошарашенно оглядывался по сторонам. В это время в толпе послышались взволнованные крики, однако не успел Агеро опомнится, как тени возвысились перед ним стеной, ограждая его от мира.       Кун знал, что Боги не откликаются на зов людей уже множество столетий, однако это не отменяет того факта, что они существуют. И Агеро хорошо помнит все древние книги и текста с изображениями самых разных Богов.       Но он и подумать не мог, что он сможет призвать Бога Смерти.       Одного из самых могущественных Богов, которые не то что людям, даже обычным Богам не являются.       Да… Всё верно. Кун никак не смог спутать эти мерцающие золотым и красным символы в тенях.       Сердце забилось от волнения и паники. — За любые желания надо платить…       Раздался на удивление мягкий и бархатный голос. И перед Куном, выходя из теней, явилось Божество. Бог Смерти явился ему в облике красивого юноши, примерно его же возраста. Длинные, волнистые каштановые волосы струились до самого низа его чёрной мантии, а огромные золотые глаза с вертикальными зрачками, будто светились в темноте и смотрели Агеро прямо в душу.       Кун, кажется, забыл как дышать. Отчего и не заметил как Бог подошёл к нему ближе и аккуратно схватил его подбородок, заставляя смотреть на него снизу-вверх. — Однако даже твоей жертвы будет недостаточно…       Золотые глаза смотрели без злобы, даже скорее, наоборот, с лёгким любопытством. И Куну показалось, но зрачки Божества вроде расширились. Или ему просто кажется… Всё как в бреду… Тьма вокруг усыпляла, заставляя всё тело онеметь и Кун почувствовал, как ему необычайно тяжело двигаться. Хотя нет. Он просто не может пошевелиться. Кун даже не заметил, что всё ещё стоит на коленях и держит руки в молитвенном жесте. Он полностью оцепенел. Но не от страха, а скорее… благоговение?       Определённо. Если бы ему до этого суждено было свидеться с Богами, то Кун относился бы к своей должности более щепетильно.       И они продолжали смотреть друг на друга. Молча. Без лишних слов. И они понимали друг друга. Бог рассказал ему, что ранее в древние времена Боги действительно исполняли желания, но взамен брали плату. Чаще всего расплачивались за желания именно жрецы. Боги брали у них часть или всю жизнь, душу, кровь, а иногда даже тело — зависит от Бога, который отозвался на зов.       Кун об этом ничего не знал.       Никто из его предшественников об этом не знал.       Это были утерянные временем знания. Важнейшие знания. Черт возьми… И почему он узнаёт об этом только сейчас? Теперь должность Верховного жреца не кажется ему такой заманчивой. — Ты… Заберёшь мою жизнь? — Несмотря на внутреннее волнение, голос Агеро оставался на удивление спокойным. В какой-то момент он действительно почувствовал спокойствие. — Не совсем, — Бог мягко усмехнулся, проводя большим пальцем по контуру нижней губы Куна. — Даже если я заберу твою жизнь, душу, тело и всё, что у тебя есть — желание, что ты загадал слишком большое. Слишком тяжёлое даже для того, кто является его истинным хозяином. — Бог усмехнулся, но уже не по-доброму. — Прольются реки крови, если он не сможет удержать всю власть в своих руках. И, как я говорил, он не сможет.       Его голос набатом звучал у Куна в голове и жрец с трудом анализировал полученную информацию. По большей части ему мешало это странное чувство в груди и оцепенение от величия напротив.       А Бог продолжал: — Но желание есть желание. Мне придётся исполнить волю. Однако я очень негодую, когда страдают невиновные души… — Бог вздохнул и опустил взгляд вниз, а после вновь перевёл его на Куна. — Тем более, будет жаль, если такая красота увянет слишком рано, — и на его устах появилась… улыбка?       У Агеро кружится голова. Что с ним происходит, черт возьми? Однако голос разума будто спал и он действовал на автопилоте. — Испокон веков твой род страдал, отплясывал под чужую дудку, безвозмездно жертвуя собой. Да… Я ни с чем не спутаю эти черты вашей внешности. Кун, если я правильно помню, да?       И Агеро кивнул не в силах почему-то говорить. Бог улыбается. — Ты, должно быть, особенный, раз я тебя услышал. Вообще, давно я не слышал этот язык и ещё моя статуя… Удивительно, что мой образ ещё где-то сохранился…       Бог отпустил Агеро и начал ходить вокруг него, задумчиво ведя свой монолог. А Кун, наконец-то, обрёл способность двигаться. Юноша внезапно почувствовал прилив огромной усталости и оперся о пол руками, тяжело глотая воздух, чувствуя испарину на лбу. Давление было чересчур сильным. Отдышавшись, он увидел, что тени уже вовсю пляшут под ним и вокруг него. Они мягко прикасались к его коже, будто имели свой собственный разум, и дергали подол его мантии.       Заметив чужое замешательство Бог рассмеялся. — А ты им нравишься.       Спустя пару мгновений он воскликнул: — Придумал! — Кун вздрогнул, а Бог опять подошёл к нему, протягивая руку. — Давай ты пойдёшь со мной? — Его голос звучал столь просто и невинно, что Кун не заметил, что это прозвучало даже не как вопрос, а утверждение.       Он также не заметил, как уже вложил свою бледную ладонь в его руку и поднялся на ноги. Бог снова радостно улыбнулся и подошёл вплотную бесцеремонно, но так до странного правильно, кладя другую руку на талию Агеро.       Сам Кун же снова впал в оцепенение, чувствуя чужое прикосновение и биение собственного сердца. Им буквально управляют как марионеткой, но почему-то он совсем не против и с огромной охотой готов тянуться навстречу. Поэтому он делает шаг и их тела соприкасаются, а между их лицами всего несколько сантиметров. — Меня зовут Баам, — представился Бог.       Где-то на задворках сознания Кун отмечает про себя, что Баам с одного древнего языка переводится как «Ночь». — Кун Агеро Агнис, — просто отвечает Кун, не в силах оторваться от золотых глаз.       Так же как и Баам не в силах вынырнуть из этой прекрасной и глубокой синевы. Он устал видеть только красный и чёрный. — «Помнить вечно»? Какое чудесное имя! — Бог рассмеялся и отчего-то у Куна тоже расцветает улыбка на лице, а телу становится так легко. — Агеро. — Повторяет Баам, смакуя имя на вкус. — Ты будешь моим жнецом.       Кун не успевает сообразить, когда почувствовал, что его вместе с Баамом утягивает куда-то далеко. Из-за этого он кладёт обе руки на чужие плечи и покрепче держится за своего Бога.       Агеро оглядывается назад и видит насколько теперь от них далеко и алтарь, и статуя, и постамент и вся дворцовая площадь.       Более того, он даже не знает и не до конца понимает, что ждёт его впереди. Однако он рад, что там не будет ни Захарда, ни вечно следящих за ним прислуг, не будет назойливых поклонников — и всё это будет где-то далеко от него, позади. Там, где они не смогут его достать.       Агеро делает вдох и закрывает глаза.

***

      После того случия на дне Божьего Откровения, Кун Агеро Агнис исчез, растворившись в тенях. Народ был озадачен, что же произошло с их юным жрецом? Некоторые испугались и инцидент вызвал огромную волну волнения.       Захарду и его свите потребовались огромные усилия, чтобы подавить панику. Однако они назначили нового жреца и разыграли всё так, будто один из дьяволов явился в тот день, чтобы помешать юному Агеро исполнить волю Императора и тот, будучи отважным, вступил в схватку, утянув и себя и демона в пучины бездны.       Теперь имя Кун Агеро Агнис олицетворяет лик героя, что пожертвовал собой ради империи и её народа. Народ успокоился, а Захард избавился от назойливой проблемы. Двух зайцев одним выстрелом.       Год спустя империя Захард стала процветать и разрастаться. Желание Захарда действительно начало сбываться. Пять лет империя шла к процветанию и Захард действительно захватил власть над всем миром.       Однако спустя три года правления в его империи всё чаще и чаще начали подниматься восстания. Началась масштабная междоусобица и пожары войны вспыхивали тут и там. Проливались реки крови и дым застилал Небеса…       До следующего дня Божественного Откровения не дожил никто.       Империя Захард пала крахом и превратилась в руины.

***

      По забрызганой кровью земле ступал высокий юноша в чёрных одеяниях. Руки его спрятаны в полах мантии. Хвост из шелковистых волос плавно покачивался в такт его шагам. Медленной походкой, он шёл вперёд посреди хаоса под шумный треск огня, пылающего по близости. Где-то рядом обвалилась стена.       Вдруг, он остановился, услышав тихий болезненный стон. Звук раздавался под обломками той самой стены, что только что обвалилась. Юноша подошёл ближе, не обращая внимания на потенциальную опасность для собственной жизни.       Среди обломков и кирпичей валялось человеческое тело, издавающее последние предсмертные хрипы. Там умирал человек. Фигура в чёрном же просто неподвижно стояла рядом и наблюдала, как последние искры жизни покидали его. Спустя пару минут юноша вознёс руку над его телом и через мгновение человек перестал двигаться и дышать.       Из бренного тела всплыло белое нецелесообразное облачко, похожее на туман. Однако позже оно сформировалось в светящийся шар, который быстро приблизился к фигуре в чёрном и растворился в полах его мантии.       Юноша скорбно вздохнул.       Душа человека вернулась к Богу Смерти.       Позади раздалась яркая вспышка света. Бог обернулся, улыбаясь. Через секунду свет приобрёл форму белого и синего. Белые перья разметались по округе, являя миру юношу в белом одеянии и большими крыльями за спиной, с голубыми волосами и синими глазами. В руках он держал косу и золотую клетку, где парили человеческие души. — Агеро, — блаженно выдохнул Бог, не скрывая улыбки, протягивая руки к своему возлюбленному. — Баам, — тем же тоном произнёс Кун, вручая клетку своему Богу, в это же время коса из рук исчезает.       Однако Баам игнорирует человеческие души и обнимает тонкую талию, прислоняясь ближе, вдыхая столь родной и необходимый запах. — В северной части всё чисто? — Бог буквально мурлычит и тени вибрируют.       Кун кивает. — Да, остались только те, кто отчаянно борится за жизнь. — Поскольку его руки заняты, он обнимает Баама крыльями. — Хорошо, — усталый вздох. И Баам утыкается в изгиб бледной шеи. Тени прикасаются к клетке и та растворяется, души были поглащены следом.       Тело Бога Смерти это сосуд для хранения душ. Если во время не собрать души, то они превратятся в демонических тварей. Бог не всегда успевает выслеживать все души, поэтому он может самостоятельно избирать некоторые человеческие души и назначать их Жнецами. Обычно это происходит так: душа заключает контракт с Богом, душа остаётся у Бога, а сама душа теряет все свои воспоминания и знания о человеческом мире, чтобы равнодушно забирать души, чьë время уже пришло. Не колеблясь, обрубать души своей косой и приносить их Богу Смерти.       Обычно жнецы выглядят так: чёрные мантии, скрывающие телосложение и лицо, два чёрных крыла за спиной и коса. Но Агеро был не обычным жнецом. Они заключили с Баамом сделку, но в отличие от других жнецов, душа Агеро оставалась при нём. И все его воспоминания о прошлой жизни тоже.       Есть также ещё один пунктик: Баам может контролировать других жнецов и использовать их как марионеток. С Агеро же такой номер не прокатит.       Потому что он особенный.       Но вот почему его одежды после перевоплощения оставались белыми — загадка даже для Баама. Может, это потому что его душа оставалась при нём или, может, это потому что в прошлой жизни он был Верховным жрецом, а может всё вместе.       Ну, впрочем, это не столь важно. Ведь его Агеро был исключительным. Во всех смыслах.       Как только руки Куна были освобождены, он обнял Баама, зарываясь руками в каштановый шёлк. За этим последовал вздох облегчения. — Надо идти. Ещё не все души собраны… — говорит Кун, поглаживая своего Бога по голове. — Ты прав, — Баам вздыхает.       Кун знает, что тот устал. Они оба устали. К счастью, это была последняя война на осколках рухнувшей империи. И хорошо. Баам замучался видеть смерти, собирать души, слышать крики и стоны боли и отчаяния… Единственное его утешение — это его Агеро. Капля светлого и синего в море кровавой и беспросветной тьмы.       Баам отстраняется, ещё раз оглядывая местность. Как печально, что ранее цветущее королевство превратилось в это кровавое месиво и пепелище… Если бы он только мог не исполнить то желание… Впрочем, их с Агеро стараниями, дня Божественного Откровения больше никогда не будет. Все книги сожжены дотла, а реликвии уничтожены. Отныне люди больше не смогут вмешивать Богов в свои дела. И никто из людей об этом уже не вспомнит.

А ночь будет помнить вечно.