Картина с натуры

***

Летнее утро начинается с первых лучей солнца, проникающих сквозь окно. В воздухе витает свежесть, смешанная с легким ароматом цветов. Птицы весело щебечут, наполняя пространство своими мелодиями. Ветерок шепчет среди деревьев, нежно колебля их листья. Утренний роса сверкает на траве, словно драгоценные камни. Люди выводят своих собак на прогулку, наслаждаясь ярким светом. Дети играют на улице, их смех раздается в воздухе. Вокруг правит спокойствие, лишь изредка нарушаемое звуками природы. На далеком горизонте виднеются живописные горы, омытые утренним туманом. Это время, когда мир наполняется новыми надеждами и возможностями.

Один парень уже занимается работой по полной. Хван Хенджин: молодой 24 летний красивый художник с пухлыми губами в местах покусанные. Волосы темно коричнего цвета были собраны в небольшой хвостик на затылке, в ушах пирсинг т.ж. была проколота бровь. Он сидел в своём кабинете за мольбертом и рисовал картину.На ней было изображено прекрасный морской пейзаж, каждый штрих был обработан идеально. Почти закончив картину парень почувствовал руки на своей талии. Обернувшись парень увидел свой лучик света Ли Феликса —Доброе утро солнышко..—Улыбнувшись художник чмокнул парня в щеку —Доброе...опять картину с утра пораньше рисуешь? —нахмурив свои брови, веснушчатый поправил свои белые длинные доходящие по плечи волосы —Работа такая, а ты что то хотел? —Я завтрак приготовил идём поешь а потом продолжишь—не дождавшись ответа Ли поцеловал своего возлюбленного в щеку, выпрямившись блондин вышел из кабинета художника Старший тем временем потянулся и встал со своего рабочего места направился на кухню за младшим. Зайдя туда парень почувствовал прекрасный аромат омлета и кофе Сев за стол парень начал уплетать еду.Феликс сел рядом и начал есть еду. После того как все позавтракали, блондин прибрался. —Я пошёл работать— Хенджин обернулся на Ли и увидел как тот замялся. —Феликс..что то случилось?—парень подошел, и положил руку на плечо блондина —Н-нет!..просто..я...хочу кое что у тебя попросить... —М? Да конечно что ты хочешь? —М-можешь...нарисовать меня?—спросил парень замявшись —Конечно давай пря..—не успев договорить хенджина перебивают —Нет! Я хочу...чтобы ты нарисовал меня голым...

***

Наступила давящая для Феликса тишина которая казалось бы длилась вечность, младший уже корал себя за то что сказал такие слова художнику но через некоторое время ,старший вздохнул и ухмыльнулся. —Хорошо..) —П-правда ты так просто согласился? — феликс покраснел —А почему нет? Я давно хотел тебя нарисовать,обнаженным..но не знал как тебе сказать...—брюнет усмехнулся и взяв под руку Феликса повёл в свой кабинет —С-стой! Ты прямо сейчас хочешь начать рисовать?!—остановив старшего, младший покосился на него с недопониманием —Ну да чего ждать?) Художник затащил веснушку в кабинет и сказал чтобы тот раздевался и сел на диван который был в середине комнаты Постояв некоторое время Феликс снял с себя джинсы ,футболку оставшись в одних трусах парень сел на диван ждя когда Хенджин приготовить все подходящее. Брюнет поставил перед феликсом мольберт и холст посмотрел на младшего. —Почему трусы не снял?—изогнув густую, тёмную бровь Хван посмотрел на трусы ,потом на Ли который был весь покрыт румянцем —Да ладно...ты что солнышко, стесняешься?) —усмехнувшись старший облокотился о стену и улыбнулся смотря в глаза напротив —Чего я только там не видел... —Агх ладно сейчас!..—кипя от смущения блондин посмотрел на Хенджина и повертел пальцем чтобы тот отвернулся —Серьёзно? Ладно.—отвернувшись старший услышал копошение сзади и повернулся —наконе...—Хван посмотрел вниз блондина который скрывал руками свое достоинство. В штанах у старшего становилось все теснее и теснее.. —Кхм!..так солнышко садись на диван и поставь руку на спинку дивана..да...и выпрями...ногу....—старший говорил с остановками пытаясь себя сдерживать и не смотреть на открытый голый участок кожи который несколько секунд назад был скрыть под тканью Феликс сделал все что сказал Хенджин и сохранял спокойствие так как, это же его парень и чего это ему стесняться его, если у них было много бурных ночей, и Хенджин все прекрасно видел так что ему нечего стыдиться (правда.. ведь...?) —Так, теперь феликс не двигайся.—Хенджин переставил мольберт перед Ли, достав все краски, кисти и тому подобное. Сев на стул Хенджин начал изучать взглядом тело блондина. Взгляд невольно остановился на органе Ли. Внизу Хвана возбуждение начало хорошо выпирать, но хорошо что его не было видно из за мольберта

***

Феликс расслабленно сидел на диване, его обнажённое тело освещалось мягким утренним светом, льющимся через окно. Его длинные белые волосы слегка растрепались, падая на плечи, а веснушки на щеках казались ярче из-за румянца, который всё ещё не сходил с его лица. Он старался сохранять спокойствие, но его взгляд то и дело скользил к Хёнджину, который сидел за мольбертом, сжимая кисть чуть сильнее, чем нужно. Хёнджин пытался сосредоточиться на работе. Его тёмные волосы, собранные в хвост, слегка выбились из резинки, а пирсинг в брови поблёскивал, когда он наклонял голову, изучая Феликса. Но его глаза невольно возвращались к обнажённому телу младшего — к линии ключиц, к плоскому животу, к бёдрам, где кожа была чуть светлее от загара. Возбуждение, которое он пытался подавить, становилось всё более явным: ширинка джинсов натянулась, и каждый раз, когда он менял положение на стуле, давление становилось почти болезненным. — Хён, ты чего красный? — голос Феликса вырвал его из мыслей, и Хёнджин резко вскинул голову, чуть не уронив кисть. — А!?.. Нет, ничего, — он кашлянул, отводя взгляд к холсту, но краска легла неровно — штрих получился слишком резким, выдавая его состояние. Его рука дрогнула, и он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. — Получается? — Феликс слегка наклонил голову, его голос стал мягче, почти игривым, как будто он заметил напряжение Хёнджина и решил поддразнить его. — Да, нормально, — буркнул Хёнджин, но его тон был натянутым. Он бросил кисть на столик рядом с красками, звук её падения эхом отозвался в комнате. — Блять, Феликс, ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? Феликс замер, его глаза расширились от неожиданности. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хёнджин уже встал со стула, его движения были резкими, почти рваными. Он пересёк расстояние до дивана в два шага, нависнув над Феликсом, его тёмные глаза горели смесью раздражения и желания. — Ты сидишь тут, голый, и спрашиваешь, получается ли? — Хёнджин наклонился ближе, его голос понизился до хриплого шёпота. — Я еле держусь, чтобы не сорваться. Феликс сглотнул, его взгляд скользнул вниз, заметив выпирающее напряжение в джинсах Хёнджина. Его щёки вспыхнули ещё ярче, но в глазах мелькнула искра — не страх, а вызов. — Тогда не сдерживайся — тихо сказал он, и это стало последней каплей. Хёнджин рывком схватил Феликса за запястья, прижимая их к спинке дивана. Его пальцы сжались с силой, оставляя лёгкие красные следы на бледной коже, а колено упёрлось в диван между ног Феликса, раздвигая их шире. Феликс выдохнул, его тело напряглось, но он не сопротивлялся — наоборот, подался вперёд, встречаясь с Хёнджином взглядом. Хёнджин наклонился, его губы врезались в губы Феликса с грубой, почти животной страстью. Поцелуй был жёстким, зубы слегка задели нижнюю губу младшего, оставив слабый привкус крови, смешанный с жаром их дыхания. Его язык ворвался внутрь, властно исследуя каждый уголок, пока Феликс не застонал, его пальцы сжались в кулаки под хваткой Хёнджина. Руки старшего скользнули вниз, сжимая бёдра Феликса, ногти впились в кожу, оставляя полукруглые метки. — На колени, — прорычал Хёнджин, отстраняясь ровно настолько, чтобы расстегнуть ширинку своих джинсов. Его голос был низким, командным, и Феликс, несмотря на лёгкий протестующий блеск в глазах, подчинился. Он сполз с дивана на пол, встав на колени перед Хёнджином, его белые волосы упали на лицо, пока он смотрел вверх, ожидая. Хёнджин стянул джинсы вместе с боксерами до середины бёдер, освобождая своё возбуждение, которое уже пульсировало от напряжения. Он схватил Феликса за волосы, сжимая их в кулаке, и слегка потянул, заставляя того поднять голову. — Открывай, — приказал он, и Феликс, не отводя взгляда, послушно приоткрыл рот. Хёнджин направил свой член к его губам, медленно входя внутрь, чувствуя, как тепло и влажность обволакивают его. Феликс сжал губы вокруг него, его язык скользнул по нижней стороне члена, вызвав у Хёнджина резкий выдох. Старший начал двигаться — сначала медленно, давая Феликсу привыкнуть, но вскоре ритм стал быстрее, грубее. Его рука в волосах Феликса сжималась сильнее, направляя его голову, пока тот не издал приглушённый стон, его пальцы вцепились в бёдра Хёнджина для опоры. Хёнджин смотрел вниз, его дыхание было тяжёлым, прерывистым, а вид Феликса — с покрасневшими щеками, слезящимися глазами и растрёпанными волосами — только подстёгивал его. Он ускорил темп, каждый толчок был глубоким, почти до предела, пока Феликс не закашлялся, но не отстранился, продолжая принимать его. Наконец, Хёнджин резко выдохнул, его тело напряглось, и он достиг пика, изливаясь в рот Феликса с низким, хриплым стоном. Младший сглотнул сперма, его горло дрогнуло, а затем он откинулся назад, тяжело дыша, вытирая уголок рта тыльной стороной ладони. Но Хёнджин не дал ему передышки. Он рывком поднял Феликса с пола, толкнув его обратно на диван. Феликс упал на спину, его ноги разъехались в стороны, а Хёнджин навис сверху, его руки сжали запястья младшего, прижимая их к подушкам над головой. Его губы нашли шею Феликса, зубы впились в кожу, оставляя яркий след, пока он одной рукой расстегнул свои джинсы полностью, стягивая их до конца. — Хён… — Феликс выдохнул его имя, его голос дрожал от смеси боли и удовольствия, но Хёнджин не остановился. Он приподнял бёдра Феликса, грубо раздвигая его ноги шире, и вошёл в него одним резким движением. Феликс был растянут и Хенджин это знал, ночью они занимались этим, но тем не менее чувствовалась маленькая узость. Блондин вскрикнул, его тело выгнулось дугой, пальцы сжали ткань дивана, комкая её в кулаках. Хёнджин замер на секунду, чувствуя, как теснота и жар обхватывают его, а затем начал двигаться — сильно, быстро, каждый толчок сопровождался скрипом дивана и хриплыми стонами Феликса. Его руки сжимали бёдра Феликса, ногти впивались в кожу, оставляя красные полосы, пока он вгонял себя глубже, не сдерживая силу. Феликс цеплялся за его плечи, его ногти царапали спину Хёнджина, оставляя жгучие следы, а голова запрокинулась назад, открывая шею для новых укусов. Хёнджин наклонился, его зубы сомкнулись на ключице Феликса, а язык тут же прошёлся по укусу, смягчая боль. Их ритм был хаотичным, грубым, полным отчаянной нужды — пот стекал по вискам Хёнджина, капая на грудь Феликса, смешиваясь с его собственным. — Хён… быстрее… — Феликс выдохнул, его голос сорвался на стон, и Хёнджин подчинился, ускоряя темп до предела. Каждый толчок отдавался дрожью в теле Феликса, его бёдра дрожали, а дыхание стало рваным, почти всхлипывающим. Хёнджин чувствовал, как напряжение нарастает снова, его мышцы напряглись, а пальцы сжали Феликса сильнее, почти до синяков. Они достигли кульминации почти одновременно — Феликс выкрикнул его имя, его тело содрогнулось под Хёнджином, а старший издал низкий, гортанный рык, изливаясь внутрь с последним резким движением. Они рухнули на диван, Хёнджин всё ещё сверху, его грудь вздымалась, прижимаясь к груди Феликса. Их тела были скользкими от пота, ноги переплелись, а простыни под ними смялись в беспорядке. Хёнджин уткнулся лицом в шею Феликса, вдыхая его запах — смесь пота, кожи и слабого аромата шампуня. Феликс тяжело дышал, его пальцы слабо гладили спину Хёнджина, оставляя лёгкие царапины. — Ты… в порядке? — Хёнджин наконец поднял голову, его голос был хриплым, а взгляд смягчился, когда он увидел покрасневшее лицо Феликса и следы своих укусов на его шее. Феликс слабо улыбнулся, его рука поднялась, чтобы убрать влажные волосы с лица Хёнджина. — Да… а ты? Хёнджин кивнул, наклоняясь, чтобы мягко поцеловать его в губы — теперь уже нежно, почти извиняясь за свою грубость.—Скажи честно. Ты это специально предложил мне тебя нарисовать? —мм..может быть?)—хитро ухмыльнувшись Феликс потянулся притягивая к себе Хенджина за шею — Хитрый цыпленок—чмокнул в щеку— Люблю тебя, солнышко. — И я тебя, — Феликс ответил тихо, прижимаясь к нему ближе.