Дела сердечные

На Минратос опустился туман. Влага, сгущавшаяся в воздухе на протяжении недели, окутала город, придав ему мрачный и загадочный вид. Улицы были полупусты. Маленькими группами придворные маги усердно трудились над восстановлением последствий недавнего сражения. Разрушенные здания медленно восстанавливали, некоторые приходилось отстраивать заново, но Минратос продолжал жить. Под управлением нового архонта город быстро оправлялся. Окна спального крыла дворца выходили на укромные сады. Этой части повезло больше других: именно здесь укрывались Драконы Тени под защитой Соласа. Туман приглушил яркие клумбы, и бледно-зеленые цветы светились сквозь него, словно тусклые огоньки Некрополя. Рук отложил распечатанное письмо на письменный стол и вздохнул. «Отдать в руки Руку Олдвину. Распоряжение архонта Дориана Павуса», — торжественно вручая конверт, объявил лакей Руку сегодня утром. Тихо пройдя к окну, Рук отодвинул тяжёлые гардины и окинул взглядом сад. Погода так и не прояснилась; ливень мог начаться в любой момент. Свинцовые тучи гнездились на темно-синем вечернем небе, и все же это зрелище было гораздо благоприятнее недавнего затмения. Воспоминания об алом небосводе заставили эльфа нахмуриться и отойти от окна. Рук прошел к широкому шкафу, украшенному позолоченными уголками. Дориан мог бы предоставить ему менее роскошную комнату, пока они помогали налаживать дела в городе. Он распахнул дверцы и окинул взглядом сиротливый наряд, любезно доставленный ему по поручению архонта вместе с письмом о приглашении на бал в честь празднования победы. Скоро Руку предстояло покинуть город и отправиться на встречу с новым губернатором Тревизо. Скорый отъезд подтолкнул Дориана организовать пышный бал в традициях Тевинтера. Согласно письму, на нем должны были быть дорогое вино, лучшие музыканты столицы, фокусники и заклинатели, а также все магистры, сам архонт и члены Инквизиции и Церкви. Рук разложил наряд на огромной кровати. Он не испытывал восторга по поводу бала. Проведя большую часть жизни отшельником в Арлатане, собирая крупицы потерянной цивилизации эльфов, он не был привычен к подобным светским мероприятиям. Слава свалилась на него внезапно: стоило появиться на улицах города — все взгляды устремлялись к юному герою. И почему Инквизитор Лавеллан не упомянул об этой стороне геройства? Рук никак не мог к этому привыкнуть. Жизнь была проще, когда его и команду считали наивными идеалистами, которые попусту тратят силы на борьбу с непобедимым врагом. Он принял ванну, уложил волосы и одел парадный наряд. Одежда была сшита по тевинтерской моде: облегающие кожаные брюки темно-синего цвета сочетались с платком чуть светлее для завязывания на животе и легкой курткой без замков или пуговиц — её предполагалось носить как накидку на голое тело. На плечах куртки были пришиты роскошные перья, переливающиеся в приглушённом свете покоев из синего в зелёный. К куртке прилагались несколько ремней, которые Рук затянул поверх неё на талии. В комплекте были узкие, высокие, кожаные перчатки, а обувью служили сапоги с металлическими мысами. Собравшись, наконец-то, выглядеть достойно предстоящего события, Рук испытал смешанные чувства: тревогу перед встречей с любопытной знатью и лёгкую ностальгию по тихим дням уединения среди руин своего народа. Он посмотрел на отражение в зеркале, установленном в углу комнаты. Тевинтерская мода предполагала откровенность, и Рук не знал, как к этому относиться. Открытая грудная клетка, пушистые перья на плечах… Его кожа казалась почти белой на фоне глубокого синего оттенка. Несколько свежих шрамов выделялись на ней яркими полосами, как и немногочисленные татуировки его клана. Живот был прикрыт лишь слегка выше пупка… В общем, все это было непривычно. Рук вздохнул. Ему предстояло пережить этот бал так же стойко, как он перенес битву. Команда наверняка уже ждала его, и ему не следовало опаздывать сильнее, чем он уже опаздывал, оттягивая момент сборов до последнего. Он уже шел к двери, когда взгляд зацепился за золотые украшения на письменном столе — подарок Эммриха. Маг купил их четыре дня назад на главном городском рынке. Вручая их Руку за тихим ужином при свечах, Эммрих объяснил, что они символизировали при погребении вместе с их обладателем. Он мог бы говорить о неваррских ритуалах часами, если бы Рук не остановил его поцелуем и мягким: «Спасибо, Эммрих, я ценю это». Рук был бы неблагодарным партнером, если бы не надел подаренные украшения хотя бы раз — тем более что выглядеть ярче было уже практически невозможно, и он сомневался, что несколько золотых ожерелий сделают хуже. Ему еще повезло, что Дориан не предложил костюм с павлиньими перьями в честь Дома Павусов. Он надел несколько украшений и кивнул самому себе — готов. Этот вечер он намеревался провести в тени, подальше от любопытных глаз, потягивая терпкое вино и наблюдая за весельем издалека. Несколько лакеев, которых Рук встретил по пути, проводили его оценивающими взглядами.

***

Рук вошел в высокие двери, услужливо распахнутые перед ним. Бальный зал был настоящим произведением искусства. Высокие потолки, лепнина и позолота. В центре зала свисали огромные хрустальные люстры, переливавшиеся всеми цветами радуги, отбрасывая мягкий свет на танцующих. Арочные окна были прикрыты роскошными тканями. По углам зала стояли вазы с живыми цветами. Гости, одетые в наряды, достойные королевского двора, заполнили пространство. Мужчины в смокингах и фраках с блестящими пуговицами выглядели элегантно и уверенно; женщины сияли в вечерних платьях из дорогих тканей, расшитых бисером и драгоценными камнями. Их разговоры и смех смешивались с мелодиями нежного вальса. — Достопочтенный Рук Олдвин! Завесный Странник! Спаситель Минратоса! Герой Тедаса — прибыл! — громогласно объявил лакей с длинным свитком имен приглашённых на бал. Ну, разумеется, план Рука остаться незамеченным провалился. Ему оставалось лишь делать то, в чем он был несомненно хорош — импровизировать. Сотни глаз одновременно обратились к нему. Леди и джентльмены в вечерних нарядах — бархатных камзолах и пышных бальных платьях — смотрели на него с неприкрытым любопытством. Должно быть, многие пришли сюда именно для того, чтобы познакомиться с ним. Никакого давления. Рук неловко улыбнулся и окинул притихших гостей растерянным взглядом. Легкий озноб пробежал по шее и скользнул молнией вдоль позвоночника. Должен ли он был что-то сказать? Эти люди ждали от него речи? Будет ли вежливо исчезнуть в толпе в поисках Дориана или… — Охренеть! Это ж Рук! Рук повернулся к источнику звука. Подруга кунари возвышалась над людьми и смотрела прямо на него с искренним, почти что яростным, восторгом. — Да, мы видим, Тааш, — тихо отозвался Беллара, неловко улыбаясь Руку и делая жест, подзывающий его к ним. — Охренеть, — повторила Тааш тише. Гости начали перешептываться. Где-то в отдалении послышался смех. «Вот тебе и незаметное появление», — подумал Рук, направляясь к друзьям под взглядами всех присутствующих. — Привет, — поприветствовал он команду с натянутой улыбкой. — Рук, прости, — залепетала тут же Беллара. — Я говорила Тааш, что ей не стоит столько пить… — Вашадан! Ты видишь, как он одет? — не унималась Тааш. — А я все гадала, что скрывается под этими мешковатыми тряпками, в которых ты носился по всему Тедасу. Никогда не пойму вас, эльфов: всегда такие чопорные и скромные, да с таким телом нужно ходить голым! — Тааш! — охнула Беллара, прикрывая рот ладонью и переводя испуганный взгляд на Рука. — Порядок. Все равно хуже уже быть не могло, — Рук вздохнул. — И, постой, «гадала»? — в замешательстве переспросил он, обращая взгляд на кунари. — Не волнуйся. Только из любопытства, — отмахнулась Тааш, упирая руки в бока. — Я не претендую. Так что выдохни уже, Волькарин! — обратилась она на этот раз к магу, стоявшему рядом. Рук перевел взгляд на Эммриха. Профессор стоял со сложенными перед собой руками, медленно скользя взглядом по наряду Рука. По его лицу сложно было понять, как он его находил — в конце концов, Эммрих был настоящим мастером держать лицо в любой ситуации. У Рука проскочила нервная мысль, что Эммрих, возможно, удерживает при себе какую-нибудь красноречивую гримасу в ответ на его полуголое появление. Например, неодобрительно сведенные брови и поджатые губы, как в ту секунду, когда кулак Рука влетел в челюсть Первого Стража. А, может, Эммрих хотел бы посмеяться над нелепым костюмом, да не мог позволить себе этого на людях. Взгляд профессора был практически осязаем. А Рук все больше чувствовал себя идиотом в нелепом наряде. Ну почему он просто не одел то же, в чем ходил всегда? Тааш по-дружески хлопнула Эммриха по спине так, что тот едва не потерял равновесие — то ли выбитый из потока мыслей, то ли потому, что Тааш под воздействием спиртного не смогла рассчитать свои силы. — Я еле протиснулся в зал, — пожаловался Рук, поправляя ремни на талии, не зная, куда деться от смущения. Он поежился, несмотря на обилие свечей, согревающих зал. Полуобнаженный торс приносил эмоциональный дискомфорт. Особенно учитывая то обстоятельство, что Тааш неприкрыто пялилась на него, словно он был стейком. — Та толпа у входа в зал… Вас тоже завалили вопросами? — спросил Рук, оглядывая команду в полном составе и с легким раздражением отмечая, что все они пришли на праздник в собственной одежде. Отказались от нарядов, что предложил им Дориан, или архонт намеренно хотел, чтобы сегодня с Рука не сводили глаз? — О, да! — усмехнулся Люканис и отпил из кружки явно не вино. Руку не нужно было гадать: ассасин предпочел алкоголю чашку кофе. — Одна дама очень настойчиво выспрашивала у меня про Воронов и Тревизо. Кажется, дела нашей семьи больше ни для кого не тайна, — вздохнул он. — Теперь мы все как на ладони, — подтвердила Нэв. — Людям интересно знать о нашей жизни и тех кругах, в которых мы вращаемся… Это льстит и сбивает с толку одновременно. Но должна признать: я рада, что архонт пригласил нас; всегда мечтала побывать во дворце. Вот куда стекается золото со всего Минратоса… Надеюсь, Дориан будет править лучше своих предшественников, и Портовый Город перестанет быть позабытой окраиной столицы. Рук кивнул в знак согласия. — Может быть, нам стоит найти какое-нибудь укромное местечко? — предложил он друзьям с надеждой на то, что они поддержат его желание избежать лишнего внимания. — Отличная идея! Как насчет балкона? Там будет спокойнее, — поддержала его Беллара. Рук почувствовал облегчение: ему нужно было немного времени для себя, перед тем как снова оказаться в центре внимания. Но не успел он отойти, как его остановил громкий оклик. — А! Дорогой Рук! Знакомый акцент, идеально сидящий наряд и безупречная улыбка — это был Дориан. И он стремительно пробирался к нему с Инквизитором Лавелланом под руку. Видимо, мечте Рука остаться в тени, не суждено было сбыться больше никогда. — Я знал, что не прогадаю с костюмом для вас, мой дорогой. Вы произвели настоящий фурор, — сказал Дориан, останавливаясь напротив Рука и окидывая его довольным взглядом. — Не припомню, чтобы поручал принести к вам украшения, — добавил он, остановив взгляд на ожерелье. — Но ваш вкус мне нравится! — Это подарок близкого друга, — объяснил Рук, бросив быстрый взгляд на Эммриха. Выражение лица Эммриха было нечитаемым. Он выглядел непривычно отстраненно. Они не виделись несколько дней из-за отъезда мага в Некрополь: он должен был распорядиться вопросами об обучении Манфреда на ближайшее время. Эммрих считал, что новоиспеченный ученик должен был проводить больше времени в кругу новичков, чтобы улучшить навыки коммуникации. Поэтому Рук видел его впервые за три дня. Тем более странным казалось, что Эммрих до сих пор не произнес ни слова в его адрес. — Что ж, я надеюсь, что вы и ваши товарищи сможете отдохнуть сегодня ночью. Выпейте вина — отменное, я лично распоряжался «ограблением» погреба. Предыдущий архонт явно не был ценителем: все лучшее вино осталось нетронутым! — Дориан радостно всплеснул руками. — В любом случае… Если я понадоблюсь, ищите меня в центре зала. Там собрались магистры. Старые лисы хотят выведать мои планы относительно нынешнего состава Магистериума, ха! И еще, — Дориан понизил голос, слегка наклоняясь к Руку, — это прекрасное место для танцев. Аматус, ты ведь составишь мне компанию? — Дориан с нежностью посмотрел на Инквизитора. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не напился и не стал шутить похабные шутки при всем высшем свете, — ответил Инквизитор спокойно. — Я думал они тебе нравятся! Они обменялись шутливыми взглядами, затем Дориан откланялся, и двое мужчин удалились, вскоре скрывшись в толпе. Первый час Рук провел среди друзей. Они много пили и вспоминали; предавались размышлениям о том, куда отправился Солас, и что теперь будет с Серыми Стражами. Время от времени кто-то из компании отбивался от них, чтобы потанцевать или пообщаться с другими гостями. На этом балу можно было обзавестись интересными знакомствами, вот только Рука сегодня это совершенно не интересовало. Куда больше его интересовал Эммрих, который изредка вставлял пару сухих фраз во время их разговоров. Это было совсем на него не похоже. Профессор всегда был душой их странной компании. Рук искоса наблюдал за ним, пытаясь прочитать по выражению лица, что же выбило его из привычной колеи. Рук хотел поговорить наедине, но это оказалось не такой простой задачей. Как только он намеревался переключить внимание на Эммриха, кто-то отвлекал его или профессора, чтобы пообщаться. Как оказалось, среди знати Тевинтера было немало гостей, восхищавшихся научными трудами по некромантии… В итоге, они были оттиснуты друг от друга людьми, и вскоре Рук потерял Эммриха из виду. Очередной гость — молодой мужчина-тевинтерец — активно рассказывал Руку что-то на тему политики в то время, как эльф бегал взглядом по залу в поисках Волькарина. — … Рук? — Что? — растерянно перевел Рук взгляд на собеседника. — О. Простите, я прослушал. Что вы сказали? — Я говорил о новых инициативах архонта по восстановлению города. Это очень важно для нашего будущего. Рук кивнул, но мысли его были далеко: он снова оглядел зал в надежде увидеть Эммриха среди гостей. Каждое мгновение ожидания казалось ему вечностью; он чувствовал себя как будто запертым в клетке со всеми этими светскими разговорами и праздными развлечениями. Он искал хотя бы краткий момент уединения или возможность перехватить Эммриха на мгновение, вдали от любопытных глаз и ушей. Но Эммрих как сквозь землю провалился. — Вы не против потанцевать со мной? — спросил тевинтерец мягко. Рук растерянно посмотрел на него. — Я не танцую, — отозвался он. — В моем клане было не принято, и, как вы понимаете, после того как я его покинул, времени учиться не было. К тому же, — он неловко откашлялся. — Мы оба мужчины. Рук был так поглощен мыслями об Эммрихе, что не сразу вспомнил имя собеседника. Кажется, он был сыном одного из членов Магистериума. Теодор — так он представился. Теодор сверкнул белозубой улыбкой на его замечание. — Во-первых, как говорит мой отец, никогда не поздно учиться. В танцах нет ничего сложного. Уж точно — сложнее убийства древнего эльфийского бога. Рук фыркнул. — Пожалуй, — согласился он после непродолжительной паузы. — Во-вторых, — продолжил Теодор, — в Минратосе нет предрассудков относительно отношений между мужчинами. Если они не серьезные, разумеется. Для знатных семей самое важное — удачное кровосмешение. Мой отец уже давно представил меня будущей жене. И это не мешает ни ей, ни мне получать удовольствие от компании тех, с кем нам самим комфортно. Рук хотел удержать лицо, но мышцы предательски дрогнули. Его губы на мгновение брезгливо скривились. В голове вновь всплыл насущный вопрос: почему он не остался в своих чертовых покоях? В надежде найти спасение в лице одного конкретного мага, Рук еще раз пробежался взглядом по гостям. — Вы так внимательно высматриваете кого-то, — заметил Теодор. — Кого вы ищете, если не секрет? — Профессора Эммриха Волькарина, — пробормотал Рук ответ почти машинально. — Статного мужчину в камзоле с высоким воротником? — вопросительно поднял Теодор брови. Рук тут же перевел на него заинтересованный взгляд. — Откуда вы… Вы знакомы? — Не думаю, — хмыкнул Теодор, глядя теперь куда-то поверх плеча Рука. — Хотя я знаком с несколькими его трудами… Просто догадался. Ваш друг оглядывается на нас так же часто, как вы ищите его. Трудно не заметить. Рук чуть не свернул шею — так резко он посмотрел через плечо в направлении, куда кивнул Теодор. Эммрих прятался от его взгляда у него за спиной, на другом конце зала. Он беседовал с какой-то пожилой милой дамой, держа в пальцах бокал вина. Судя по напряженному выражению лица, маг прикладывал силы, чтобы поддерживать беседу, потому как его мысли явно занимало нечто другое… Их взгляды столкнулись. Рук вопросительно поднял брови. Эммрих, чертов Волькарин, даже не кивнул ему. Он перевел взгляд на собеседницу, игнорируя его не озвученный вопрос. Какого… — Итак, — сказал Теодор, наклоняясь к Руку. — Насчет танца. Рук чувствовал, как в глубине его горла начинает подниматься раздражение. Если Эммриху было настолько неприятно смотреть на него в этой одежде, он мог бы выражать свое пренебрежение менее показательно. Что еще за игры? Почему они до сих пор даже не поговорили о его поездке в Некрополь? На это у Эммриха времени, очевидно, не нашлось, а вот на беседу с какой-то дамой — пожалуйста! — Что ж, — сквозь зубы произнес Рук и повернулся к Теодору. — Если вы хотите, чтобы вам отдавили ноги, я не могу отказать в удовольствии… — Думаю, я переживу это, — тихо рассмеялся Теодор. Он галантно поклонился ему в традициях Тевинтера. Затем протянул руку в кожаной перчатке, и Рук принял ее, вовлекаясь в танец без особого энтузиазма. Он лишь надеялся, что болтовня о политике сможет увлечь его ровно настолько, чтобы мысли об Эммрихе отошли на задний план. Танец был не слишком медленным, но и не быстрым. Теодор умело направлял его, надежно придерживая за руку и талию. Постепенно Рук влился в беседу. В конце концов, Дориан устроил праздник в честь него и команды, и он должен был хотя бы попытаться развеяться. — … Поэтому я считаю, что каналы нужно перекрыть до момента, пока власти не будут уверены, что там не осталось ни одного порождения тьмы, — объяснял Рук свою точку зрения по очередному вопросу. — К тому же… — У вас такие необыкновенные глаза, Рук, — вдруг перебил молчавший доселе Теодор. — Вам говорили? Они словно лисьи. Завораживает. Ладонь мужчины крепче обхватила талию Рука. — Столько храбрости и ума в таком хрупком создании — удивительно, — продолжал осыпать его комплиментами Теодор. Рук понял, какой оборот принимала ситуация. — Послушайте, Теодор, — прочистив горло, начал он. — Вы меня, должно быть, не так поняли. Прошу прощения, — он попытался отстраниться, но мужчина явно не собирался отпускать его так просто. Это заставило Рука напрячься: дискомфорт из-за столь наглого нарушение его личных границ окатил волной. Игнорирование уже второй по счету попытки высвободиться было для него вопиющей наглостью! И как бы много за вечер Рук ни выпил, этого было явно недостаточно для того, чтобы перестать соображать, где он и в каком положении находится. Чего добивался Теодор? Хотел, чтобы все сплетничали о нем и «Герои Тедаса» после компрометирующей сцены на глазах у всего высшего света? Или просто был настолько глупым, что не отдавал отчет своему поведению? А, может, статус сына магистра развязывал ему руки настолько, что он мог так нахально тискать его почти оголенные бока? — Я ценю ваше внимание, но мне нужно пространство, — сказал Рук раздраженно. Теодор насмешливо приподнял брови. — Пространство? Но мы же танцуем! — Так ли это? — одернул Рук и настойчивее попытался отстраниться от него вновь. Он злился. На Теодора — за настойчивое внимание; на Эммриха — за недостаточное проявления этого самого внимания; на Дориана — за этот наряд; на себя самого — за необдуманное решение принять приглашение на танец после недвусмысленного разговора о приятной компании. — Не будьте таким серьезным! Танец должен приносить удовольствие! — Пустите, — четко произнес Рук, не по-доброму щурясь. — Или вы хотите учинить скандал? — Немного взбодриться вам явно не помешает, Рук. Вы так напряжены, что ни разу не отвлеклись от политики за весь наш разговор. Рук усмехнулся, но в глазах у него не было ни капли веселья. — А вы на что рассчитывали? Хотя можете не отвечать, я догадался… — Я люблю строптивых, — хмыкнул Теодор, крепче притискивая Рука к себе. Для него происходящее, очевидно, было какой-то пикантной игрой. Вот только играл он в нее один и упорно не хотел этого признавать. — Особенно в постели, — прошептал он почти в самое ухо Рука. Рук открыл рот, чтобы сказать Теодору что-то, что поставит его наконец на место, но не успел. Позади места, где они танцевали, вдруг раздался громкий взрыв, после чего послышались вскрики и звук разбившегося стекла. Теодор от неожиданности отцепился от Рука. Что бы ни произошло, Рук был рад этой спасительной случайности. Но когда он перевел взгляд на то место, где произошел взрыв, то в изумлении наткнулся на фигуру Эммриха. Его карие глаза смотрели прямо в глаза Рука; кулаки были сжаты, губы превратились в тонкую нить. Такого Эммриха Руку не доводилось видеть никогда. Спустя несколько мгновений Рук смог оценить произошедший инцидент. Вокруг Эммриха кружилась и искрилась магия. Очевидно, ее выброс и стал причиной взрыва, повлекшего за собой разрушение рядом находившегося стола с бокалами. Стол был отброшен, бокалы разбились о мраморный пол. — Вашадан, — в гробовой тишине зала пробормотала Тааш. — Я же говорила… — Спокойно! — раздался громкий голос Дориана над толпой. — Ничего страшного. Просто кто-то слишком много выпил, — он натянуто рассмеялся, стараясь разрядить атмосферу. — Продолжайте веселиться, у нас все под контролем! — затем последовало несколько приглушенных фраз на его родном языке — Дориан отдал распоряжение лакеем прибрать беспорядок. Эммрих еще мгновение испепелял Рука взглядом, а затем резко развернулся и направился вон из зала. Рук, не теряя ни секунды, последовал за ним. Он успел сделать несколько быстрых шагов, когда его перехватили и бесцеремонно дернули обратно. — Куда вы? — спросил недовольный, словно малый ребенок, Теодор. Его глаза были пьяными. Рук бы удивился тому, как не разглядел его состояние с самого начала, если бы так не разозлился. — Если вы не отпустите меня, то пожалеете, — сказал Рук с угрозой и выдернул руку с такой силой, что Теодор потерял равновесие и пошатнулся, еле устояв на ногах. Рук вылетел из зала и выцепил знакомую фигуру среди поредевшей толпы знати. Эммрих стремительно покидал дворец. Рук перешел на бег. — Эммрих! — окликнул он мага, выскочив во внутренний двор — тот самый, который прекрасно просматривался из окон его покоев. В саду было несколько парочек, явно решивших уединиться. Теперь они бросали на появившихся мужчин растерянные взгляды. — Да постой же, — пробормотал Рук, наконец нагоняя Эммриха и разворачивая к себе за плечо. Лицо мага было недовольным. — Я намереваюсь пойти спать, Рук. Спокойной ночи, — холодно сказал Эммрих и отклонялся. Затем решительным шагом продолжил путь в сторону дверей в спальное крыло. Рук последовал за ним, пытаясь прочитать по напряженной спине, что за вошь попала Эммриху под хвост. Они в напряженной тишине пересекли пустующий холл. Шаги эхом отскакивали от высоких сводов. — Что произошло в зале? — настойчиво спросил Рук, когда Эммрих уже начал взбегать по ступеням на второй этаж. — Всплеск магии. Такое иногда случается, — немногословно пояснил Эммрих, не оборачиваясь. — Раньше не случалось, — жестко парировал Рук, поднимаясь следом. — Рук, — Эммрих резко остановился и обернулся. Эльф едва не врезался в его грудь своей. — Пожалуйста, не беспокойся и возвращайся в зал, — сказал Эммрих немного спокойнее. Его лицо вновь превратилось в нечитаемую маску, и Руку пришлось сжать кулаки до побеления костяшек, чтобы не сорваться на нем прямо сейчас, посреди холла. Почему с Эммрихом всегда было так трудно? Зачем эта напускная непоколебимость, когда они говорили вдвоем, наедине, о них? — Я не могу не беспокоиться! Ты избегаешь меня весь вечер! Мы даже словом не обмолвились! А затем ты рушишь зал и говоришь, что это «иногда случается»? — Я вовсе… — Эммрих уязвленно поджал губы и отвернул голову в сторону. Некоторое время он обдумывал, что именно сказать, и затем все же продолжил: — Было наивно с моей стороны полагать, что ты останешься без внимания. Тем более, что твой наряд скрывает меньше, чем демонстрирует. Его выдержка начала трещать по швам. Рук слышал это в раздраженном тоне, в черноте глаз, в позе, в натянутых жилах на шее Эммриха. — Так вот в чем дело, — отозвался Рук со смешком. Ну что за пустяк. — В одежде? — В том, что ты красив, Рук. И молод, привлекателен, умен и остроумен. Как только ты вошел в двери бального зала, не осталось ни единой души, которая не обратила бы на тебя взгляд. Я долго обманывался… — Эммрих сглотнул, не решаясь окончить мысль. — На счет? — настороженно пробормотал Рук, кажется уже зная, что ответ ему не понравится. — Того, что я подхожу тебе как партнер. Нонсенс, — губы Эммриха скривились в разочарованном выражении. — Гораздо лучше ты будешь чувствовать себя в компании кого-то молодого и привлекательного. Под стать тебе самому, — произнес он и резко развернулся, чтобы продолжить путь в спальню. — Боже, — Рук дал себе минуту, глядя на высокую фигуру, стремительно поднимающуюся на этаж гостевых спален. Он знал, что ответ ему не понравится. Ноги сами понесли в сторону покоев, выделенных Дорианом для профессора. Рук зашел в них без разрешения, хлопнув за собой дверью и щелкнув замком. Эммрих дерганными движениями расстегивал свой камзол. — Прошу тебя, уйди, Рук, — почти взмолился маг, даже не взглянув на него. — Я опозорился и опозорил тебя своим поведением. Мне бы не хотелось, чтобы другие подумали, будто ты… — Мне плевать, что другие подумают, — перебил Рук, надвигаясь на него. — А мне показалось, что ты представил меня как «близкого друга», когда архонт спросил о ритуальных украшениях, которые я подарил тебе, — обманчиво спокойно парировал маг. — Это просто выражение, Эммрих! Я вовсе не хотел… Перестань ты возиться с камзолом, я пытаюсь поговорить! — разозлился Рук, хватая кисти Эммриха и опуская его руки. — Ты мой близкий друг, да. И еще ты мой партнер. — До момента, пока тебе не встретится кто-то моложе меня, Рук. А учитывая твои… анатомические данные, это произойдет быстро. Не волнуйся, я все понимаю. — Засунь свою вежливость… — Рук проглотил ругательство. — У нас уже был похожий разговор, не так ли? У Рука заходили желваки. Он вспыхнул, как масло, к которому поднесли зажжённую спичку. — Тогда речь шла о моей смерти, — возразил Эммрих мгновенно, будто был готов к этому аргументу. — И о том, что ты должен отдавать отчет: с нашей разницей в возрасте я покину этот мир раньше тебя. Рук, между нами больше двадцати лет! Наша связь для тебя — просто мимолетное увлечение, из многих, в пылу общего приключения! Рук ошарашенно распахнул глаза и сделал шаг назад. Это было уж слишком… — Вот как, — произнес он стальным голосом. В глазах Эммриха он тут же увидел отражение собственной боли. Конечно, Эммрих не хотел говорить нечто столь лживое. Конечно, они оба понимали, что это было в пылу ссоры. И, конечно, Эммрих вновь сомневался в том, что он достаточно хорош, чтобы быть с ним, но, черт возьми, это было нечестно! Почему Рук постоянно должен был быть взрослым в их отношениях? — Что ж, — сказал Рук глухо, цепляясь пальцами за ремень на своем животе. Несколькими резкими движениями он расстегнул все три и откинул их в сторону. Пряжки звонко ударились об пол. — Хорошо. Раз ты так считаешь… — Рук… — Нет! Молчи, — предупредил его Рук, наведя палец на растерянное лицо профессора. — Раз мои чувства для тебя — это лишь увлечение, моя прихоть покувыркаться с кем-то в постели на пороге верной гибели, — Рук проигнорировал вторую попытку Эммриха перебить его, резко подняв вверх руку, — тогда я хочу, чтобы этот разговор закончился именно так. Рук развязал платок на животе. Затем стянул с ног ботинки, оставаясь в одних кожаных штанах. Он был зол, и еще он чертовски соскучился. Ему надоели пустые разговоры. Эммрих смотрел на него взглядом, полным раскаянья за свои слова, и Рук намеревался получить от него извинения по полной программе, даже если для этого придется привязать его к кровати чертовым шелковым платком. Рук налетел на Эммриха со всей копившейся в нем злостью за этот вечер. Он буквально врезался в него грудью, тут же увлекая в жесткий, кусачий поцелуй. Губы Эммриха были терпкими от вина. Он весь обмяк, словно из него выкачали воздух. Взгляд обеспокоенно метался по лицу Руку, пока тот упрямо продолжал целовать его рот. Одним рывком Рук сдернул с плеч Эммриха камзол, и тот мягко упал к их ногам. Вторым рывком он убрал с шеи профессора украшение в виде черепа, давая себе доступ к сорочке. Эммрих осторожно опустил ладони на напряженную спину любовника, нежно погладил, пытаясь успокоить. Его губы наконец поддались, и он позволил их языкам столкнуться. Рук застонал, слегка отстраняясь, чтобы нащупать руками пуговицы жилета у Эммриха на груди. Когда элемент костюма был сброшен, он принялся за сорочку. Ладонь Эммриха скользнула с трогательно выпирающих лопаток Рука ниже. Проследила линию позвоночника и мягко сжала ягодицу. — Как же с тобой сложно, Эммрих… Порой, ты совершенно невыносим, — выдохнул Рук в его губы, тут же припадая к ним вновь. Он не дал Эммриху оправдаться. По крайней мере — не словами. Пусть постарается получше, потому что Рук был не на шутку разозлен и возбужден. Пальцы Эммриха осторожно вплелись в волосы эльфа, мягко погладили кожу головы, осторожно надавили, побуждая наклониться так, чтобы поцелуй стал еще чувственнее. Рук торопливо расстегивал пуговки сорочки. Пальцы путались, дыхание превращалось в сплошной беспорядок. Вечно у них все так — на надрыве, на пороге смерти или грандиозного скандала. Пальцы Эммриха, сжимавшие ягодицу, осторожно скользнули в ложбинку, с нажимом провели между. Кожаные брюки натянулись на заднице, как вторая кожа, поэтому Рук мог чувствовать руки любовника словно ткани не было и вовсе. Он выгнул поясницу, подставляясь. Он так чертовски хотел Эммриха. И судя по тому, что в его собственный живот упиралась горячая твердая плоть — Эммрих хотел его не меньше. Рук наконец добрался пальцами до обнаженной кожи груди профессора. Скользнул по твердым сухим мышцам, плоскому животу с легким рельефом, зацепил пальцами край брюк… Эммрих отстранился от его губ, пытаясь перехватить взгляд. Рук вскинул на него глаза цвета янтаря, посмотрел с прищуром, словно маленький дикий зверек, готовый укусить, если Эммрих сделает, а точнее, не сделает то, чего от него так ждали. — Ты так прекрасен, душа моя, — прошептал Эммрих немного хрипло после поцелуя. — Когда я увидел тебя в бальном зале, у меня перехватило дыхание. Я должен был сказать тебе об этом сразу же, как появилась такая возможность. Но я опешил, не знал, как вести себя. А потом увидел тебя с мужчиной, и Рук… Я не думал, что когда-нибудь еще приревную как мальчишка. Мне хотелось просто изничтожить его. Особенно когда в ход пошли руки, — Эммрих сильнее прижал Рука к себе. — Эммрих… Я так соскучился, венан, — выдохнул Рук, уже спокойнее. Его пальцы расправились с ремнем у Эммриха на брюках. — Не смей больше… Говорить, что ты — лишь мимолетное увлечение. — Прости мне мои терзания, Рук. Мне так трудно дается вера в то, что ты разделяешь мои чувства. Я… — Эммрих сглотнул, испуганно запнувшись на полуслове. Рук внимательно посмотрел в его глаза. Они уже были на этом месте в прошлый раз, перед битвой. Когда Эммрих писал свое завещание. Тогда он не смог произнести это вслух. — Рук, я люблю тебя, — выдохнул Эммрих, глядя на него с нежностью. — Прости, что испортил тебе вечер. И за мои неосторожные слова. Мое поведение было недостойным. Рук почувствовал, как гора свалилась с его плеч. Дышать стало легче, он распрямился и улыбнулся с облегчением. — В недостойном поведении иногда есть свои плюсы, — сказал Рук, хитро улыбаясь и отстраняясь от профессора. — Вечер только начался… Он стянул с рук перчатки и расстегнул брюки, чтобы затем снять их вместе с бельем, оставаясь только в золотых цепях, подаренных Эммрихом. Те мягко сверкали в свете нескольких зажженных свечей покоев. Эммрих окинул возбужденного любовника томным взглядом. Рук попятился от него, не разрывая зрительный контакт, и мягко опустился на кровать Эммриха в ожидании его дальнейших действий. Эммрих выпрямился, поправил выбившуюся прядь серебряных волос, и принялся избавляться от оставшейся одежды. Рук, криво улыбнувшись, удобнее разлегся на кровати, глядя в полоток. На нем плясали таинственные тени от свечей. Через несколько мгновений кровать прогнулась под весом еще одного тела. Эммрих мягко припал к его открытой шее, поцеловал. Одной рукой он держал свой вес над Руком, уперев предплечье в матрас у самой головы эльфа; другой рукой Эммрих мягко оглаживал плавные контуры юношеской талии. Рук со стоном выдохнул, когда маг прижался плотнее, давая их членам соприкоснуться, почувствовать возбуждение друг друга. Он выгнулся, подставляясь под ласковые поцелуи, прижимаясь своей грудью к груди любовника. Когда-то, в Садах Памяти, Эммрих открылся ему: у него были отношения несколько лет назад. Конечно, воспитанный джентльмен никогда не станет рассказывать своему новому партнеру о былых любовных увлечениях, но Руку было достаточно и намека, чтобы в груди разыгралась ревность. Он хотел быть самым лучшим любовником, и последним. Он хотел бы провести с Эммрихом столько времени, сколько им было отведено, и ему было плевать на разницу в возрасте. Для эльфийской расы это были лишь цифры… Рук выскользнул из-под Эммриха и потянулся к прикроватной тумбочке, точно зная, куда маг убирал флакончик с ароматным маслом. Они успели воспользоваться им один раз, прежде чем Эммрих отлучился в Неварру. Рук перевернулся на живот, вылил масло на пальцы и завел руку за спину, раздвигая ноги. Эммрих ласково огладил его икры, скользнул сухими ладонями по бедрам. Рук ввел в себя сразу два пальца, выгибаясь. — Будь осторожен, — выдохнул Эммрих сзади. Его дыхание стало поверхностным. Руки развели ноги Рука в стороны еще сильнее. Рук развел пальцы внутри себя, продолжая растягивать мышцы. Он хотел этого с тех пор, как увидел Эммриха в бальном зале в его чопорном камзоле с сорочкой, застегнутой по самое горло. — Позволь мне, — прошептал Эммрих, мягко накрывая ладонь Рука своей. Рук вынул пальцы из себя, оставляя масленый след на ягодицах, и уперся локтями в постель, поворачивая голову, чтобы видеть, что Эммрих намеревается делать. Профессор был прекрасен. Грудь и шея покраснели, прическа слегка растрепалась. Рук мазнул взглядом по его стройной фигуре, закусил губу, остановившись на твердом возбуждении. В другой раз Рук с удовольствием попробует его на вкус, но сейчас он желал слиться с Эммрихом воедино, ощутить его в себе, дать почувствовать, как сильно нуждается в нем. Эммрих быстро снял кольца с пальцев правой руки и отложил из на тумбочку. Затем вернулся к изнывающему любовнику, скользнули в него двумя пальцами, аккуратно раздвигая стенки. Рук захлебнулся собственным стоном, проезжаясь членом по одеялу под собой. Он почувствовал, как под ним растеклось небольшое мокрое пятно собственной смазки. — Я хочу, чтобы ты не сдерживался, — прошептал Рук возбужденно, подставляя задницу под пальцы. — Боже… Я очень сильно этого хочу. Не знаю, что со мной не так, но я просто не могу не думать о том, как ты берешь меня на любой чертовой горизонтали в этом дворце. Эммрих толкнулся пальцами под тем самым углом, который всегда заставлял Рука громко выкрикивать его имя во время секса. Рук заскулил, поднимаясь на коленях и локтях, подаваясь назад и жмурясь от удовольствия. — Рук… — простонал Эммрих сзади. Кровать прогнулась у разведенных ног. — Знаю, вся эта грязная болтовня не достойна твоих ушей, — забормотал Рук, постанывая от усиливающихся ласк. Он потянулся одной рукой к своему истекающему члену, сжал его в ладони с немым стоном, распахнув рот от удовольствия. — Знаю, что это чересчур, что ты бы предпочел ласковый и нежный секс при свечах в окружении пахнущих роз и… Эммрих издал звук, очень похожий на смешок. Рук замолчал и извернулся, чтобы взглянуть на выражение его лица. Эммрих встретил его взгляд с нежной улыбкой. Его пальцы выскользнули из любовника. Он взял с постели бутылек с маслом и обильно смазал свой член, придвигаясь ближе к подставленным ягодицам. — Я кажусь тебе настолько скучным, душа моя? — прошептал он, поглаживая выгнутую спину. — Не скучным. Правильным, — поправил Рук. — Осторожным. Аккура-а-а… — Рук оборвал себя на полуслове. Эммрих начал медленно проникать в него. Рук скомкал одеяло в кулаках, хрипло стоная, пока Эммрих не вошел в него до конца с тихим шлепком кожа о кожу. — Ты говорил, что у тебя не было серьезных отношений до меня, мой дорогой, — напомнил Эммрих их разговор на первом свидании. Его голос был низким и хриплым. — Я не хотел напугать тебя или оттолкнуть. Эммрих со стоном двинулся назад и затем мягко и плавно — вперед. Рук проглотил очередной громкий стон. — Я вовсе не железный, Рук, — прошептал Эммрих, плавно двигаясь в нем, придерживая за бедра. — И если хочешь знать, я тоже, порой, фантазирую. — О чем? — простонал Рук, подаваясь навстречу толчкам. — Ах. Да… — Сложно сосредоточиться на чем-то, когда рядом с тобой такой страстный, дерзкий юноша, — мягко улыбнулся Эммрих. В противовес его тону, движения начали становиться жестче. Шлепки стали отчетливее, громче. Кровать слегка заскрипела. — Должен признать, что после сражения ты всегда был особенно разгорячен. Утирая пот и кровь, ты всегда оглядывал команду, проверял, все ли в порядке. И убедившись в этом, обмякал, позволял мышцам расслабиться. Вымотанный и уставший, ты иногда еле передвигал ногами в сторону эллювиана на Маяк. И как только мы перемещались, ты давал телу отдых. Опасности оставались позади, и ты становился таким податливым… Рук, скользкой от масла рукой, начал дрочить себе в такт толчкам Эммриха. Он чувствовал, как оргазм стремительно приближается. Тяжело дыша, он рухнул головой в матрас, глядя сквозь ресницы на то, как собственный член скользит в кулаке. — Не… То есть, да? — выдохнул Рук рассеянно. — Несколько раз ты засыпал на диване в библиотеке даже быстрее, чем все успевали разойтись по своим комнатам, душа моя, — продолжил Эммрих, крепче удерживая бедра Рука, не давая амплитуде слишком сильно раскачивать их. — К своему стыду, я представлял, как легко ты бы поддался на ласку — расслабленный и уставший. — Боже, — выдохнул Рук. Пот скатывался по его лбу, член налился кровью. — И ты представлял, как трахаешь меня, пока я прихожу в чувства? — Я… Ох, — Эммрих поперхнулся воздухом, на мгновение сбившись с ритма. — Рук… Рук хрипло застонал, чувствуя, как оргазм накрывает его. Он толкнулся в кулак и излился на свой живот и постель. — Черт возьми, — прохрипел он, еле удерживая дрожащее тело на локтях. — Если хочешь знать, я был бы не против. Эммрих шумно сглотнул. Он подождал, когда пройдут оргазменные спазмы, давая Руку небольшую передышку. А затем возобновил толчки кожа о кожу, вырывая из уст Рука сдавленные хрипы. Он толкался в него, наполнял его до основания и почти не выходил. Руки, хаотично гладившие взмокшую спину, легли на плечи, надавили на себя, буквально фиксируя Рука в одном положении, не давая сдвинуться ни на сантиметр. Эммрих кончил с тихим стоном, глубоко внутри него, выплескивая горячую сперму. Рук находился на грани реальности, когда твердый член выскользнул из него, пачкая ягодицы каплями семени. Он упал на живот, не обращая внимания на мокрое пятно под собой. Эммрих лег рядом, тяжело дыша. — Прости, Рук, — выдохнул он чуть погодя. — Не страшно. Я приму ванну, — пробормотал Рук с закрытыми глазами. — Я не об этом, милый, — мягко отозвался Эммрих. Его пальцы осторожно убрали с глаз Рука налипшую челку. — Прости за то, что снова струсил. Я усвоил урок. Рук открыл глаза и приподнялся на одной руке, заглядывая в теплые шоколадные глаза. Лицо Эммриха взмокло, пряди выбились из уложенной прически. Он довольно хмыкнул. — Честно говоря, я думал, что придется насильно тащить тебя в кровать и прыгать сверху, чтобы заставить перестать думать о всей этой чепухе насчет того, кто для меня лучше подходит. Эммрих вздохнул. — Нужно будет принести свои извинения Дориану за инцидент, — сказал он. — Дориан сам виноват. Это он всучил мне этот костюм, — хмыкнул Рук, приподнимаясь с кровати. — Лучше принеси извинения служанке, которая будет убирать весь этот бардак, — взглянув на измазанные спермой простыни, рассмеялся Рук. — Уже второй раз за неделю. Эммрих залился краской. — Непременно. — И, Эммрих, — прежде чем зайти в дверь ванны, Рук обернулся. — Я люблю тебя. И всегда буду любить. Запомни, хороши? Эммрих улыбнулся. Его плечи расслабились, и он мягко кивнул, провожая Рука взглядом. А вдалеке, за дверьми и стенами продолжала играть музыка вальса… Fin.