Каждый день — это праздник.

Пылающий заревом закат укладывал солнце спать, стремительно вечерело. Барбара, словно воровка, крадучись пробиралась в свой дом, боялась создать шум. Как можно тише открыла дверь, юрко проскользнула внутрь, создавая тихое потрескивание дерева за спиной. Казалось, опасность минула, и девушка облегченно выдохнула, не встретив никого у порога. – Ты опоздала, – резкий, словно остриё лезвия, голос, разбил тишину. Эхом отдался по стенам и потолку, резал уши. Она неловко улыбнулась, попятилась. Непонимающе растопырила руки, пытаясь прикрыться от будущих нападков. – Н-не понимаю о чём ты, Сяо, – она скосила взгляд в сторону, стукаясь головой об дверь. Отступать некуда, бежать – тем более. Она уже некоторое время жила тут, с ним, с этим неумолимым неугомонным мстителем в маске, который никак не может успокоиться. И кажется, она сейчас хорошенько так налажала. – Хочешь, чтобы я позлился? Поиграл в драму? – он достаточно резко, не в свойственной себе манере, расставил руки по обе стороны от Гуннхильдр, да так, что дерево жалостливо всхлипнуло, задрожав. Сяо был зол. Да что там, безумно зол. Но больше – обижен. – Сорок два дня, – он нависал над ней, и злость постепенно, подобно тлеющим углям, угасала, – ни меньше и не больше. Целых сорок два дня. Без тебя. В конце фразы – он опустил голову, уткнул её в мягкое девичье плечо. Она была наполнена новыми запахами – песок, море, соль и пальмы. Другое солнце светило ей и другой ветер трепал её за плечи. Кажется, будто это уже и не она – совсем другая Барбара Гуннхильдр. По меркам почти вечного Сяо – это было ужасно долго. Разлука, длиною почти в целый сезон. Он издал вздох разочарования, вредности и отчаяния. Поднял голову, вонзая в девушку свой недовольный взгляд. – Ты знаешь, что ужасно некультурно – оставлять письмо и сбегать на неизвестные острова?! – он бурчит, но совсем не так, как это делал ранее – уже безобидно, с желанием просто выкатить претензию, поныть. – Как ты вообще на них попала? Я искал тебя каждый день, боже, каждый… Сам того не ожидая, Якша расчувствовался, обхватил любимые нежные щёчки, стиснул их пальцами, проверяя на подлинность. Та ли Барбара вернулась домой? Всё ли прошло гладко? Он критично глянул на неё, с самых пят и до самых макушек осмотрел несколько раз, не находя страшных ран или изменений – немного успокоился. Было бы ему всё равно… Поступил бы как «прошлый Сяо» – равнодушно встретил у коридора, скептично осмотрел бы и вернулся к себе. Ни слова бы не проронил – не стоило бы этого того. Сейчас же сердце адепта претерпело столь большие изменения, которые раньше казались бы немыслимыми. – М-мне жаль, Сяо. Правда жаль, но… – кажется, ей тоже есть что сказать, и Барбара порядком уже устала сминать свои губы от неловкости, потому что ей действительно стыдно. Вот так взять – и сбежать. Бегать и путешествовать там, где ни разу не была – вдали от цивилизации, родных и близких, и самое важное – вдали от него. Сердце бешенным ритмом исполняет неизвестную ей тампонаду, но её прерывают, беззвучным приказным взглядом – это не обсуждается. – Кто же ведет разговоры у порога дома? – Сяо старается, когда исполняет роль хозяина дома – и ему это чертовски нравится. Быть ответственным, нужным и незаменимым. Как если бы эта чудная прекрасная девушка, которая любые препятствие преодолевает сама, и вправду нужна была бы помощь. Забота, протект. И она действительно склонила голову, принимая помощь в виде его неприступной спины и безоговорочной, абсолютной защите. Словно бы что-то вообще могло навредить ей. – С возвращением, Барбара, – он тянется к её руке, чтобы оставить поцелуй, и тонкая девичья ручка запечатлела нежное касание на его щеке. Он всё сделал правильно. Так давно этого ждал. Этой фразы, рук, взгляда. Доброго, нежно-голубого, преисполненного безмятежным спокойствием несмотря не на что. – Я вернулась, – улыбка на её уставшем от долгого путешествия личике, была действительно прекрасной.

***

У юной путешественницы были изъяты все сумки и личные вещи и минуя её упрямое сопротивление, Сяо потратил все свои силы для того, чтобы отправить её в спальню – переодеваться. Как бы она не препиралась, сколь бы не убеждала – Якшу не обманешь. Он лучше всех без слов и взглядов понимает то, когда человек устал. Напряжённая спина Барбары, её потрёпанный вид, волосы, что почти выбились из двух прелестных хвостиков – врунья из неё плохая. Весь её приключенческий набор был оставлен в широкой и просторной гостиной, обставленной в стиле Ли Юэ. Набирая горячую, полную пены, ванну, припоминает день, когда они с Гуннхильдр выбирали этот дом – сколь долго спорили над тем, какую мебель покупать и как обставлять каждую комнату. В итоге их дом похож на катастрофу вселенского масштаба, потому что представляет собой смесь Мондштадта и Ли Юэ. Но Сяо был очень доволен, как и сама Барбара. Они умудрились адаптироваться и пристроиться, и теперь нет ничего роднее этих стен. Адепт проверяет температуру воды, опуская руку – прекрасно. В воздухе витает аромат душистого мыла и яблока – это успокаивает. Теперь, когда они наконец встретились, разлука не кажется такой кошмарной. Прожитые дни – это испытание перед истинной наградой, и Сяо немного задумывается, прикрывая свои глаза. Он тоже немного устал. Быть в этом месте одному… Было действительно тяжело. Столько места, словно бы пустота давит со всех сторон. Когда не с кем разделить время или приятные мгновения – это действительно мука. И Сяо преисполнился этим сполна. Несколько раз учащённо выдохнул, сбрасывая наваждение прошлых дней. Он не одинок, уж теперь. За дверью слышится очередная песенка – Барбара в чудном настроении, раз напевает что-то себе под нос. Иногда её беспечности нет предела. «Но, пожалуй, это я позволил ей стать такой» – и мысль вызывает дрожь тела, приятную глупость, из-за которой он теперь точно будет счастлив. Наконец, сбросив всю одежду и оставив на себе лишь полотенце с тапочками, Гуннхильдр врывается в ванну – она уже чувствует это тепло и ароматы, что манят её! Расслабиться, она пришла расслабиться! – Вот и… я? – она немного шокирована тем, поскольку в ванной её ждал уже полностью раздетый Сяо, облокотившийся о бортик с невероятной негой на лице. Полотенце чуть съехало, оголяя часть груди. – Надеюсь, ты не против принять ванну вместе? – ехидство, скрываемое смешком, не может ускользнуть, как и то, что это – своего рода маленькая месть. Барбара тушуется, ужасно смущается, но решает не отступать. Уж сегодня она наконец примет горячую душистую ванну! И ни один горячий наглый адепт не сможет ей в этом помешать. Она стремительно вешает полотенце на петли и вступает внутрь – тепло тут же обволакивает её ноги, поднимаясь выше. Волосы Барбары расплетены, взлохмачены и мокры – пар оседает на них, оставляя мелкие и крупные капли на самых концах. Несколько прядей даже намокают, когда она наконец садится на дно, придвигаясь ближе к Сяо. Ей немного стыдно за свой внешний вид и наготу тела, которые успели промелькнуть за столь краткий миг – она старалась оказаться в воде как можно раньше! Но любопытные, сияющие влечением, глаза напротив улавливают каждый сантиметр её кожи. И тем смущённее ей становится вновь. – Обязательно вот так смотреть? – она дуется, тянется за мочалкой, приподнимаясь. Затем отворачивается, принимаясь с усердием намыливать плечи и кисти рук. – Мы столько раз принимали ванну вместе… С чего бы? – он решает сократить дистанцию, потому что ему хочется оказаться ближе. – Может ты поранилась или слишком хорошо спрятала свои раны? Мне интересно. Барбара хмыкает, когда тянется мочалкой к плечам, озирается, словно бы случайно. Но её взгляд ловят, и она тут же отворачивается назад! – К тому же, не я ли пообещал беречь твою душу и тело? У входа в наш дом? – он мягкими касаниями пальцев проходится по позвонкам под кожей, перенимает мочалку, помогая натирать до блеска и спинку. Ведь всё же Барбаре нужна помощь – даже если признаваться уж очень не хочется. Она прислушивается, приподнимается, чтобы Якше было удобно. – Расскажи про свои путешествия. Дни, проведённые без меня… Были безопасными? – он очень аккуратен, даже тогда, когда пытается любезно расспросить про столь долгое отсутствие. Его глубокие быстрые вздохи щекочут влажную от воды шею и Барбаре немного смешно. – Хм-м-м, да, – немного подумав, сообщает девушка. Он знает, что Гуннхильдр думает над своими словами, взвешивает все «за» и «против», все «от» и «до», и что она – никогда не соврет. – Вначале всё казалось таким странным – Додокороль, архипелаг, который не найти ни на одной карте мира. Но ведь я была с друзьями. С теми, кому могу доверять. Сяо возвращает мочалку на место и набирает в сомкнутые ладони воду – чтобы омыть Барбару, наблюдать за тем, как вода стекает с её рук, струйками бежит по коже плеч и лопаток, оставляя после себя влажные следы. Адепт делает так бесчисленное количество раз – затем делает массаж, разминая ноющие от боли мышцы. И она плавится под этими приятными настойчивыми движениями – откидывается назад, утыкаясь в грудь Якше. Прикрывает глаза, чувствуя, как утопает в неге. – Как всё же хорошо оказаться дома, – в её голосе звучит тот самый долгожданный выдох, опасность миновала, можно расслабиться, она в безопасности. Он обнимает её, скрещивая руки, водит ладонями по коленям, которые Гуннхильд поджала к груди. Её мокрые волосы нелепо и смешно липнут к его телу, вызывая мелкую щекотку – и это прекрасно. Барбара прекрасна – вот такая вот. Уставшая, сомкнувшая веки, расслабленная, доверяющая ему на все сто процентов. И он сам наполняется умиротворением. «Чувством дома». Впервые за эти сорок два дня ему чертовски хочется спать. Должно быть, это будет сон без кошмаров.

***

Они выбираются из ванны через час, на дрожащих ногах ступают по полу. Сяо укутывает Барбару в полотенце с ног до головы и отправляет «бегом в спальню». Наспех надевает висящий рядом халат, убирает последствия их долгого релакса – убирает в ванной, складывает грязные вещи в корзину для белья. Возвращаясь в спальню, он и не ждал Барбару не спящей – думал, та уснёт, совсем потеряв силы. Но нет, его трепетно и усердно ждут, потирая слипающиеся глаза пальцами. Она в своей шелковой белой пижаме – его подарок. Хоть и выполнена в стиле Ли Юэ, но она сразу понравилась Барбаре. Рядом на тумбе горит свеча – а вокруг мрак. За окном уже давно стоит луна, знаменуя ночь. Пора спать. Забираясь в кровать, Якша наконец понимает, что всё встало на свои места – и бессонница, чередовавшаяся с кошмарами, наконец отступит. Ложится рядом, поворачиваясь лицом к Барбаре – полон любви. Даже сейчас хочется стиснуть в своих объятиях эту девушку и никогда не отпускать. – Сяо? – М, – отзывается он, сплетая их руки воедино. Глаза сами собой закрываются, в предвкушении сна. – Почему ты не сказал о своём состоянии? Я же вижу эти круги под глазами и бледность лица. – Это бы не изменило твой внезапный уход. – Но… Ведь я могла вернуться раньше. – И всё равно я рад, что у тебя вышло хорошее приключение. Ведь в конце концов, ты вернулась ко мне, Барбара, а это всё, что мне было важно. – Давай завтра устроим праздник! Тебе и мне следует отдохнуть. – Но это невозможно, моя любовь. – Что? Но почему? – Потому что каждый день с тобой – это и есть мой праздник.