Земли мертвых, земли живых

— Ничего не скажешь, попали мы в передрягу, — вздохнул Аннаэль. Он брел по черным пескам Анфауглит, понуро опустив голову. Пыль, поднятая тысячами пеших и конных, пронесшихся здесь, все еще не осела и укрывала синдарского лорда от врагов. — Нас ведь ждали с победой, а с чем мы возвращаемся? Что мне рассказать? Он с махнул рукой, разгоняя перед собой пыль, которая лезла в нос и глаза. — Правду, — отозвался Фингон. — Это все, что у нас осталось. Правда и надежда. Его изломанные и окровавленные доспехи казались почти черными, будто траурное одеяние. — Надежда? — огрызнулся Аннаэль. — И какая же? Надеешься, Хитлум обезлюдел настолько, что на него не позарятся даже гламхот? — Нет, — вмешался Хуор, прикрывая рукой кровоточащую пустую глазницу. — Я чувствую, что однажды и для нас взойдет звезда. Аннаэль остановился, снял с пояса флягу и вылил себе в рот последние капли воды. Даже она имела горький вкус вулканического пепла. Пепла, в котором осталось все воинство Хитлума — кроме них. — Я не провидец, — продолжил Хуор. — Но сейчас уверен. — Обманывать себя бывает сладко, — Аннаэль то ли отмахнулся, то ли снова разогнал перед собой черно-серое облако. — Что мне сказать твоей жене? Думаешь, ее утешат предчувствия? — Тяжкую ношу мы взвалили на тебя, — Фингон догнал его и положил руку на плечо. На грязном доспехе остался кровавый след. — Я проиграл, а тебя обрек стать горевестником. Прости. Аннаэль накрыл его ладонь своей и через силу улыбнулся. — Я не виню тебя, лишь злюсь, чтобы не отчаяться. Впереди маячили крутые склоны Эред Ветрин. Где-то все еще мертвые, выжженные в Год Пламени, где-то поросшие травой, кустарником, молодыми деревцами. — Спаси тех, кого сможешь. Уведи на юг, спрячь в убежище своего народа, — попросил Фингон. — Ты жил на этой земле до нас, когда твари свободно разгуливали по ней. Кому как ни тебе под силу уцелеть сейчас? Аннаэль ускорил шаг. Ему не стало легче, но в резких словах действительно не было смысла. Родные места приближались, и Хуор нарушил молчание. — Пусть моего сына назовут Туор. Или Туриан, если будет дочь. Аннаэль кивнул. — Найду Риан и передам ей… и это тоже. Наконец облако пыли осталось позади, и Аннаэль ступил на знакомую тропу, ведущую вверх по зеленому склону. — Сперва в Барад Эйтель, затем в пещеры Андрота, — начал рассказывать он. Но оглянувшись, не увидел рядом своих товарищей. Здесь начинались земли живых.