вечерочек

Женя изо всех сил старается не опоздать. Чертовы пробки в Подмосковье не заканчиваются никогда, как и дела, что за двоих приходится делать. Огромный пакет после забега в пятерочку и аптеку увесист и практически неподъемен, но Жене пофиг – он просто пушинка, ведь Геля тяжелее даже когда одни кости. Лифт не работает никогда, и седьмой этаж как выстрел в голову, а потом еще и собакой погулять. - Гель, я дома. – С радостью пакет в прихожей оставляет и в комнату проходит. Терехина телефон убирает и улыбается, распахивая объятия. - Иди ко мне, моя грозная женщина! – Ангелина первая в курсе того, как Шестерикова в поликлинике орала громче всех и выбила прием врача не через полжизни, а чуть пораньше. - Да как же они задолбали меня! – Женя в плечо теплое и родное утыкается, - типа, че сам пациент не придет? Да, блять, десять раз как придет! – возмущается на поликлинику, потихоньку затихая. - Ну все, выдыхай, выдыхай, все хорошо! – Геле и смешно немного, и искренне жаль, что из-за нее Жене приходится делать столько всего. - Геля, я их скоро всех прибью! - Хорошо, - та соглашается, полностью веря в искренность слов. – Но только, пожалуйста, не сегодня! - Раз ты очень просишь, то ладно. Не сегодня. – Шестерикова затихает окончательно, глаза прикрывает и наслаждается объятиями. Геле хорошо, хорошо от того, что Женя пришла наконец-то. Весь день по делам ходила, пока Геля лежала и скучала. Последние дни она сравнивает себя с кошкой – пока хозяин на работе, она старается больше спать, чтобы время быстрее пролетело. Получается, если честно, отвратительно. На той неделе врач разрешил потихоньку садиться и с помощью Жени эти моменты становятся самыми счастливыми, но сама Геля в одиночку еще не может сесть из-за атрофированных мышц и рук и ног. - Чем сегодня занималась? – Женя лениво отрывается и вылезает из объятий, вздыхает и садится тут же на кровати. - Скучала по тебе, думаешь, у меня много вариантов, чем заняться? – смеется, - а еще полдня танцевала! - Ого! – удивляется показушно, - я что-то о тебе не знаю? При знакомстве ты не говорила, что любишь танцевать! – смеется, пытаясь представить Гелю в танце. - А я и не только танцевать умею! – Терехина подхватывает правила игры, - но и летать! Красиво, как птичка! - Ага, птичка-алкоголичка, да? – Женю передергивает, - долеталась вон. - Да бля, - Геля сдувается вмиг, ведь не к этому вела. - Давай, хватит валяться, ворочайся, ща поедим и мыться. Суббота же! – Шестерикова наваливается на Гелю, щекоча и целуя щеку. А потом встает и, к двери подходя, дразнится, - не догонишь, не догонишь! Ангелина смеется, запуская вслед резинку от волос, ведь ничего потяжелее нет под рукой. - Я тебе суп грею! – кричит с кухни. – Если меня убьешь, то с голоду сдохнешь! - Ладно, сдаюсь! – слишком уж увесистый аргумент, ради него стоит Жеку беречь. Геля включает телик на рандомном канале, поправляет складки на постельном, перетряхивает подушки, да и вообще, докуда может дотянуться – везде наводит порядок. Женя возвращается с подносом с двумя дымящимися тарелками. - Жрать подано! – смеется, старается не пролить на кровать ничего. - Сами жрите свои помои! – Геля пытается двинуться в сторону, отчего получает подзатыльник, ибо немного супа проливается, благо, на поднос. - Я те щас на башку вылью эти помои, если не перестанешь шорохаться! – Жека рычит, практически жалея еду, ведь заново варить уже лень. – Лучше бы шевелилась в другие моменты, а не когда я с горячим супом, блять! - Да не ори, че, - дуется, ведь не специально. – В другие моменты я тоже шевелюсь вообще-то! - Да я заметила, бревном лежишь и даже не дышишь, бля! – Женя ложку подает, - ешь давай. А то опять устанешь через пять минут. - Да ем, ем. – Соглашается, видя, как Шестерикова готова прибить. – И ты ешь, ты когда сытая, то более добрая! – и получает ложкой в лоб ровно. - Замолчи, пока я не стала злая вновь! – Женя смеется, пока скорее ест, ведь так и остатки пролить можно. Ангелина тоже успокаивается и ест, кряхтя, ведь боком неудобно. - Ну ты и бабка! – Шестерикова не выдерживает, отвлекается, - давай нормально посажу, поешь, как человек. - Не надо! – Геля пугается, - а вдруг я упаду и точно все разолью? - Ну у тебя видимо не только позвонки сломались, но и мозги? Как ты упадешь, если спиной навалишься на диван? - Да я быстрее так доем, чем буду выслушивать твои умные слова, которые ты нахваталась в поликлинике. – И снова получает ложкой. – Ай, блять, она ж грязная. - Ты не чище! – и смеется, - кто вчера по полу ползал за собакой? - Ты тоже ползала, чтоб это заснять! - А я потом помылась! – Женя язык показывает, отодвигая пустую тарелку в сторону от греха подальше. - Да иди ты. Вот встану и наваляю тебе за все издевательства! – Гелю уже подбешивает она. - Ну как встанешь – так и поговорим сразу, да? Тарелку давай сюда, унесу. – Женя отбирает посуду и на кухню относит. – Чай будешь? - Буду, - откликается Терехина, - но не чай. - Значит, потерпишь. Женя спокойно пьет воду и идет ванну набирать, ведь эту невыносимую мартышку в действительности надо вымыть нормально и целиком, пока врачи разрешили сидеть. Она даже для такого случая купила коврики, чтобы никто не навернулся на скользком кафеле и внутри ванны самой. - Давай раздевайся, вода почти набралась! – Шестерикова в комнату идет, успев по пути прибрать полквартиры. Гелю дважды просить не надо, она сразу стягивает футболку с костлявых ребер. - Куда ее? – ведь если оставит не там, где надо, то точно опиздюлится. - Давай сюда. Шорты снимай. - Поможешь? – Терехина хитро поглядывает, дернув ногами, что через подушку перекинуты. - Ой да давно ли ты такая немощная-то стала? – Женя опять возмущается шутя, пока ближе подползает и помогает стянуть одежду. – Помни, что вода не выключена в ванной. Если задержишь – потоп устроим. - Я быстро, - шепчет Геля, ловко руками привлекая к себе Шестерикову, целует в губы тихонько. Женя откликается ловко, перехватывая инициативу. - Бля, там же вода… - шепчет сквозь поцелуй. - Тогда иди, выключи. – Терехина издевается, затягивая в поцелуй еще сильнее. - Блять, - Женя, с трудом переведя дыхание и собрав всю силу воли в кулак, отрывается от губ сладких и идет в ванную. - Все готово, тащи свою задницу! – кричит минут через пять. - Уже бегу! – Геля смеется, тут же отзываясь. Ко краю кровати подползает, готовая рухнуть в чужие объятия. - Скорую вызывать? Бегун херов! – Женя смеется, в комнату заходя с полотенцем большим на плече. – Давай, двигай. Геля руками за шею ухватывается, пока ее Шестерикова под колени и за талию подхватывает. Тащит вполне уже уверенно, ведь мышцы и не такие накачаешь за столько времени. В ванную потихоньку опускает, радуясь, что вода не остыла. - Сиди, не падай. – Командует, пока сама раздевается. - Если упаду, то сразу утоплюсь, ты чо. – Геля смеется, но немного боится отпускать чужую шею. - Не утопишься, иначе я тебе не прощу эти таскания по врачам. – Женя вздыхает, ведь и себе не простит, если что-то с этой блондиночкой произойдет. Хватило уже с лихвой того, что в тот чертов день Женя ушла спать, не дождавшись, пока все угомонятся. Раздевается одной рукой, второй все же придерживает Терехину для собственного успокоения. - Теперь двигайся, - командует дальше, потихоньку залезая в воду. - Да ты задолбала, - Геля ворчит, ведь вообще не до этого. Она, черт побери, наконец-то в воде. Сейчас как отмоет башку свою до скрипа. Как мочалкой натрет до красноты кожу… ух! - Шампунь подай, - Женя начинает с головы, намыливая от души. Ангелина глаза жмурит от пены и от удовольствия. Ловкие чужие руки моют качественно, массируя кожу, спускаясь на плечи. Мочалка кажется железной – настолько она отвыкла от нее. Корочки на пятках отмокают, их будет удобнее оторвать после. - Боже, как мало надо для счастья… - Геля не сдерживается от стонов удовольствия, когда все тело, наконец-то, скрипит чистотой и пахнет ромашками. Ей плевать, что спина разболелась от внеплановой и резкой нагрузки. Оно того стоило в любом случае. - Давай, держись. – Женя вылезает из воды, вытираясь и футболку накидывая на себя. – В кровати вытру. Геля послушно держится привычно и ёжится от прохладного воздуха после теплой воды. Женя ловко тащит и на кровать кладет. В полотенце пытается ту завернуть, словно ребенка маленького. Геля смеется, пытаясь выползти, что, естественно, не получается. - Сиди, куда полезла! – Шестерикова возмущается, прижимая ту к постели. – Простыть захотела? - Нет, ты чего? – Геля даже пугается, - просто я хочу сама! - Я тоже хочу сама! – Женя наваливается сверху, сразу целует, ведь знает, как надо обездвиживать Терехину. Та отвечает, сразу переставая барахтаться. Затихает, отвечая, и голову чужую обхватывает руками. На прохладу уже наплевать. - Ну вот, умничка моя. – Жека смеется, ведь получилось обхитрить. Довытирает спокойно, пока Ангелина молча супится. – Хватит дуться, солнце. Геля и не дуется изначально, лишь момент подлавливает, чтобы завалить старшую. И ей удается очень скоро это. Пока Женя пытается подняться, целует вновь, более страстно, более голодно. Шестерикова сдается, ловчее устраиваясь сверху, да зарывается в волосы мокрые. - Я скучала, - Терехина шепчет, жалея, что не может перевернуть их. - Заметно, - Женя улыбается сквозь поцелуй, спускается ниже, собирая пропущенные капли языком. – Давай одеваться. Успеем еще пообжиматься. - И не только? – с надеждой в глазах уточняет. - И не только, - соглашается старшая. Женя из шкафа достает одежду и помогает Геле одеться, не забывая выцеловывать абсолютно все места, какие попадаются на пути. И остаток вечера проходит под какой-то новый сериальчик, найденный Терехиной, обнимания и ласки.