По Новой

Мрак поглощал. Пребывающий в этой пустоте неизвестно сколько времени, он уже до боли устал. Как там Его Высочество без него? Он уверен что гэгэ сможет справиться, пока он накапливает силы, чтобы вернуться, но это так тяжело. Вновь обретя общение со своим божеством, он не хотел отпускать. Эти восемьсот лет казались шуткой по сравнению с тем, что он проживает сейчас. Он старался забыться, постоянно медитируя, но гробовая тишина мешала похуже чавкающего Хэ Сюаня. О чем бы он ни думал, его мысли всегда возвращались к фигуре Его Высочества, изогнутого над его исчезающим телом. Что бы ни говорил Его Высочество, он не считал, что поступил плохо, отдав всю свою энергию, но также понимал, заглаживать свою вину перед ним придётся еще очень долго. Он уже давно сбился со счета сколько времени прошло, если в начале еще считал, то, досчитав до четырёхсот дней, сейчас в душе не представляет. Может прошло уже пять лет, а может и все десять. Помогли не сойти с ума только мысли о Его Высочестве. Даже в этой тьме, его гэгэ помогал такому уродцу, как он, снова и снова. Как бы он хотел, чтобы Его Высочество в очередной раз за такие мысли стукнул его по голове, отрицая абсолютно все негативные высказывания насчет себя. Закрыв глаза он снова вспоминал их первый день встречи, то самое падение. Как он летит из уступа, теперь, когда у него было много времени все обдумать, в своей памяти он нашел маленькую деталь, это не случайность, его толкнули. Но в какой-то момент он даже понял, что ему все равно, ну толкнули, и что? Благодаря этому действию, он обрёл смысл. Возможно, он даже чуть-чуть благодарен. Боль в теле уколола его сильнее, чем он ожидал, хотя подождите, боль? Хуа Чэн не чувствовал ничего в этой тьме. Откуда же взяться боли? Ощущение падения заставило его рефлекторно открыть глаза. Он увидел, что быстро приближается к земле. Демоническая ци не подчинялась, или ее было слишком мало, из-за чего он уже приготовился к не очень приятному приземлению. К его удивлению, его словили, чувство дежавю настолько сильно ударило в голову демону, что его сердце, мертвое до сих пор, билось очень громко, буквально оглушив его. Распахнув глаза, солнце, находящееся за его спасителем, ослепило его, из-за чего пришлось прищуриться и проморгаться, чтобы привыкнуть. В этой безграничной тьме не было ничего, буквально ничего, даже пол был абсолютно черный и неощутимый как поверхность, на которую можно ступить. Наконец-то сумев различить что-то большее чем силуэт, его глаза в неверии округлились. Маска слетела с лица человека, и он увидел не Его Высочество, а молодого Му Цина. Тот в ответ так же удивленно смотрел на него, будто это вовсе не он только что спас ребенка, прервав шествие. По удивленным возгласам толпы, он понял, что с него слетела маска, и он в панике с ребенком на руках попытался надеть ее обратно. Ситуация окончательно вышла из-под контроля, Хуа Чэн почувствовал это своим телом, когда ощутил учащённое сердцебиение и как держащие его руки начали немного дрожать. Оглянувшись туда, куда смотрел Му Цин, он увидел Его Высочество, который тоже стоял в недоумении, и Хуа испытал очень сложные эмоции: любовь, страх, неуверенность и тоску. Что-то для себя решив, принц кивает Му Цину, который моментально понимает его намек и поднимает церемониально украшенную демоническими украшениями саблю. Они продолжили сражаться, будто бы и не случилось ничего необычного. Рука, державшая мальчика, немного ослабла из-за чего молодой Хуа Чэн схватился за его одежду мертвой хваткой.