По Новой

В голове стоял оглушительный гул. Казалось, крики деревенских жителей разлетелись на многие мили вокруг. Жуткий запах гнили и гари безжалостно ударял в нос. Где-то вдали доносился треск ломающейся древесины, рушились дома и ближайшие деревья. Лежа лицом вниз в грязи и крови, Му Цин с трудом пытался вспомнить, что вообще произошло.

***

— Молодой человек! — раздался сиплый голос старосты деревни — старого мужика, который, несмотря на свой возраст, выглядел едва ли старше тридцати. Он неизменно улыбался вне зависимости от ситуации и спешил на помощь, даже если у него самого ничего не ладилось. Кроме того, староста всегда первым узнавал все местные слухи. — Слышал ли ты? Его Высочество вознёсся! Черноглазый парень с волосами цвета смолы медленно обернулся. На его лице не мелькнуло ни капли удивления — лишь лёгкое презрительное: «Как и ожидалось». Староста расхохотался громко и заразительно, его морщинистое лицо светилось радостью: — Теперь у нас будет больше работы! — воскликнул он и хлопнул юношу по спине с такой силой, будто забыл, насколько силен сам. — Построим храм, подготовим подношения… Столько дел! — Казалось, сам факт занятости приносил ему искреннее удовольствие. Почесав спину после тяжёлой руки старика, Му Цин нехотя поднялся с травы. Найти его в деревне было просто: стоит подойти к большому дереву у самого выхода — он почти всегда был там. Если кто-то спрашивал, где Му Цин, все отвечали одинаково. Это было его излюбленное место. После изгнания он оказался в этой деревне весь в синяках и пыли. Возможно, местные и вправду не знали, кто таков Му Цин, а может, просто сжалились над его положением. Как бы то ни было, деревню постоянно донимали мелкие монстры — не слишком опасные, но достаточно назойливые, чтобы испортить жизнь обычным людям. А когда выяснилось, что Му Цин — мечник, его едва ли не на руках начали носить. — Эй, Фу Яо! — закричала издалека молодая девушка, завидев мечника. Он только что вернулся с вылазки, неся на плече мёртвого монстра. — Помоги зашить!  — она помахала куском ткани над собой, демонстрируя что именно нужно. У Му Цина было немало обязанностей в деревне, но многие из них он взял на себя добровольно — в благодарность за кров и приют. — Ага, подожди немного, — бросил он, кидая тело монстра на ткань у одного из домов. То место служило лавкой, где разделывали туши съедобных чудовищ — вроде рогатых адских кабанов, славящихся жёстким, но удивительно вкусным мясом, и других подобных тварей.

***

Му Цин с трудом поднял голову, едва оторвав её от земли, как чья-то нога снова вдавила его в грязь. Дождь лил стеной, хлестал по телу, бился о землю, заглушая звуки, усиливая боль. Болело всё: тело, голова, руки, глаза… Слёзы, смешавшиеся с грязью, были скрыты ливнем — капли, словно иглы, больно секли лицо. — Се Лянь, — донёсся сверху грубый голос. Мужчина хохотнул, но маска на лице скрывала настоящие эмоции. — Видишь, к чему приводит твоё упрямство? — голос стал тише, почти отеческим. Он убрал ногу с головы Му Цина, присел на корточки и, вытянув руку, провёл пальцем по окровавленной щеке. — Знаешь… я никогда не понимал твоей любви к смертным. — Он сделал паузу. — Ты защищал их до конца, а они… тебя предали-и-и… — последнее слово растянулось, утонув в шуме грома и воплей. — Пойдём со мной, Се Лянь. Ты должен стать моим последователем. Только представь — будущее, где будем лишь мы, короли. — Я… не Се Лянь… — повторил юноша выученную наизусть фразу, сдавленным голосом. Этот странный человек появился в деревне неожиданно. Сначала к нему отнеслись с опаской — из-за маски. Он говорил, что лицо его изуродовано, мол, ничего страшного. Но вскоре начались странности: люди начали заболевать. И ни одно зелье не помогало — только он знал, как лечить, но тайны своей не раскрывал. Потом начал звать его Се Лянем, будто был не в себе. И каждый раз, когда Му Цин повторял, что он не тот, атмосфера вокруг сгущалась, напряжение росло, из под маски не видно, но он чувствовал. В конце концов, Му Цин сорвался: — Да не Се Лянь я! Что тебе нужно?! Не подходи ко мне! Даже не говори со мной! Он до сих пор проклинал свой вспыльчивый характер. Если бы только знал, чем всё обернётся… Тот человек со странностями и в плохом смысле — в отместку вырезал всю деревню. За что? За собачий хвост. Хочется ли Му Цину плакать? Ещё как. Только сам не знает — от горечи или от отчаяния. — Отстань от меня, — прохрипел он, голос был еле слышен, почти исчезающий. Глаза медленно закрывались. Он уже лежал не в болоте, а в собственной крови. Это выглядело жутко. Было ли ему до этого дело? Вряд ли. Мысли путались, ведь в следующий миг в голову снова пришёлся удар — сильный, обрушившийся, как молот. Всё потемнело. Он выхаркнул остатки обеда. А ведь всего несколько часов назад всё было мирно. Жители деревни сидели за столиками, обедали… Удар. В дверь гостиницы кто-то колотил с такой яростью, что та заскрипела в ответ. Удар. Вбегают люди, лица их полны ужаса, а поверх этих лиц — другие… лица? Удар… Крики. Паника. Удар… Всё белеет. Он не чувствует тела. Он поднимает его, несёт, бросает. Камень? Пол? Что-то твёрдое. Но дождя нет — значит, в помещении. Фигура в маске обходит его сбоку и становится за спиной. За ней — витраж. Солнечный свет проникает сквозь цветное стекло и озаряет его, будто божество со старых фресок. — Узрите… же, — голос наполнен вдохновением и странным восторгом. — Вот и наша жертва. Та, что с радостью согласилась… спасти вас всех. Если бы не маска, Му Цин поклялся бы, что увидел бы самую широкую, неестественную улыбку — шире, чем когда-либо видел в своей жизни. И глаза, безумие, как у психа. Му Цин не чувствовал боли, только слышал как его сердце учащенно бьется, пытаясь разогнать кровь по телу. После он ощутил как в него что-то вонзается, он перевел взгляд наверх и увидел старосту деревни, сам он, толи смеялся, толи плакал, слезы стекали с его глаз, отражающих смесь ужаса и радости. На его лице были еще два лица, точь в точь симметрично на щеках, одно улыбалось, издавая странные звуки, а второе имитровало плач. Правильное слово тут именно «имитировало», потому что обычный плач привычен, а это был набор звуков из хлюпания, крика и цыкотания. И в момент, когда мужчина пронзил Му Цина, два других лица исчезли с его головы. Он, не веря в происходящее, коснулся своего лица будто впервые, радость затмила его разум и он обернулся ко всем стоящим людям, проговаривая, мол, сработало! Люди, увидев в этом надежду, гиенами впились, подняли мечи и направились в его сторону, Му Цин прикрыл глаза, ожидая неизбежного.