he knows

поезд в метро обыденно останавливается, и внезапно выхваченное слухом «если вы страдаете потерей пульса» растворяется в механическом голосе, объявляющем станции. — не страдайте. — бурчит минхо под нос. что за глупости — машина говорит о пульсе, том, что присуще лишь живым. (существующим, допустим.) сильный поток воздуха раздувает когда-то аккуратно уложенные пряди кирпичных волос, но этому внимания не придают. озябшие тонкие пальцы забираются в отсыревшие карманы, трутся друг об друга в попытках согреться. правда только неприятно скрипят, но совсем не так, как несколько сантиметров свежевыпавшего снега под ногами. к слову, июнь. и все вокруг, помимо минхо, будто забыли об этом, но только ли недоволен, ли ворчит чем-то непереводимым под нос и затем же чихает, привлекая к себе излишнее внимание. большинство вокруг — уже давно не люди. существа без сердца, как было раньше, но с двигателем и трубочками, и питательной жидкостью с примесью настоящей крови… «зато, где-то в столице жаркое солнце», — думает минхо, прикрывает веки и мысленно переносится туда, где бывал только в далеком детстве, может, всего пару раз. повсюду — деревья выше домов, лохматые, колючие, цветущие и распространяющие невероятный запах свежести и беззаботности. яркое солнце не безоблачном небе улыбается, и ярче, разве что, улыбка дорогого человека. теплый луч касается его покрасневшей щеки, будто бы тут — на самом деле — настоящий июнь, и кожа взрывается пучком мурашек. нахмурившись от внезапного ощущения, парень чуть заторможенно открывает глаза. он смотрит прямо на него. его пальцы касаются лица. совсем близко. — феликс. — выдыхает минхо, выпуская вместе с этим маленькое облачко горячего воздуха в этот холодный мир. люди все время стремятся к идеальному — идеальному человеку, что забывают (или не замечают, глупые), что существует феликс ли. а феликс ли не просто существует, он живет жизнь, как бы пафосно это ни звучало. феликс — настолько неестественнен в своем естестве, насколько это возможно в нынешних реалиях. словно жертва испытателей машины времени, заброшенная в гущу событий и затерявшаяся здесь, где механизированная жизнь господствует над биологической. феликс — абсолютный человек. не в том смысле, что идеальный, и не в том плане идеальный, что без грехов, пороков, недостатков внешности и характера, а именно в том смысле идеального существа, которому присуще все исконно человеческое: ошибки, неправильные решения, смех, слезы, бессмысленные поступки, веселье ради веселья, грусть без повода, веснушки, порок сердца и нежелание менять его на искусственное, и всякие другие глупости, от чего отдалились практически все. людей можно понять. так проще выжить, адаптироваться в стремительно изменяющемся мире и изменяющемся сильно не в лучшую сторону, но обычным людям, простакам, работягам, студентам — не под силу что-то менять, идти против системы, это невыгодно и затратно. и только минхо по-бунтарски стоит посреди дороги, против потока занятых каждый своим существованием прохожих, и, будто следуя за феликсом, пытаясь повторить его индивидуальность, не вживляет себе ничего лишнего, позволяя коже покрываться мелкими бугорками или ощущать перепады температур. и феликс стоит рядом, все еще держа свою ладонь на его щеке, и впивается взглядом так, что и зрачки дрожат от переизбытка чувств. весь феликс — переизбыток, стакан, переполненный водой, пока минхо на его фоне меркнет; он для себя — недостаток, стакан пустой, потому что вовсе без дна. конечно, все же каждый — о себе, феликс — обо всех — хорошо, а для себя — нейтрально. — я почти не узнал тебя. — что ты тут делаешь? — феликс одергивает руку, всполохнувшись будто ото сна (или, может, не ожидая этого вопроса). — собирался в центр. врач снова назначил какие-то процедуры, не знаю. — ты все еще не заменил себе сердце. — не вопросительно, не порицающе, скорее что-то для себя утвердив, минхо еле слышно проговорил это, мысленно все еще (каждый раз) пытаясь сложить пазл имени феликса ли. — нет.- говорит кратко, а в голове: «ведь тогда и чувства к тебе заменятся», но проглатывает. неловко. — у тебя висок пульсирует. тебе бы тоже провериться. — бросает феликс, топчась на месте. люди, киборги, прохожие уже с откровенным раздражением обходят двух странных парней, стоящих прямо у входа в метро. жаль, что им все равно. — да. они расходятся. минхо, наконец делает шаг вперед (вокруг его ног за это время уже успел растаять снег), его место тут же заполняется потоком людей. заметил... он заметил? его предательство.