when the sun goes down

lunar light comes, comes, comes

pump, pump, pump, my blood boils

it's the night, night, night,

hold me tight, baby

soon comes the long, long, long, night

хисын сжимает в руке тонкий пластик стакана. пунш в нём чуть льётся через край, и джейк напротив внимательно наблюдает, как розовато-красная жидкость стекает по чужим крепким пальцам, огибает вены на запястьях, забегает в рукав пиджака. – нравится? – хисын смотрит, как джейк приподнимается со своего места и хватает его за облитую руку. в ответ тот не говорит ничего; только лишь подносит запястье к губам, а затем жадно слизывает языком липкость напитка. – аккуратней, малыш, – наставляет старший, когда чувствует, как острые клыки щекочут его нежную кожу. сегодня зубки режутся страшнее всего, и оба, что джейк, что хисын (как бы он ни старался держать себя под контролем), потихоньку сходят с ума. четыре года прошло с прошлого раза. как и тогда, вместе с утомляющей жаждой крови, которая этим двоим не присуща в обычные дни, приходит жгучее желание заниматься любовью и производить потомство. ну или трахаться – это уж совсем простым языком. – в этот раз я хочу попробовать кое-что новое, – джейк целует запястье хисына, и тот обостряет слух. – весь во внимании, крошка.

***

на стоянке возле школы не всё спокойно. джей останавливается около новенького голубого форда. – хочешь - езжай, если тебе совсем безразлично, как я буду добираться до дома в такую темень. сонхун плетется следом за психующим парнем, сложив руки в карманы. он упирается бедром о капот машины. – не делай из меня виноватого, это не я флиртую со всей школой на глазах у своего парня. наверное, выпускной не должен был закончиться настолько рано. но разве у них хоть когда-то было, как у нормальных людей?.. – я не флиртую, сонхун, я просто общаюсь, – выделяя последнее слово, произносит джей. – твоя тупая ревность как всегда всё испортила. сонхун наблюдает, как его парень открепляет бордовую, под цвет галстука сонхуна, розочку от своего кармана и кидает её на асфальт. что ж, нечего таить – они на грани расставания. младший оглядывает цветок на фоне серого безразличным взглядом, и уже даже собирается с силами, чтобы хлопнуть дверью машины и уехать – плевать он хотел на эту истеричку (это кто из них ещё истеричка), как слышит в кустах неподалёку подозрительный звук. игнорируя гневный бубнёж джея, сонхун хватает его за руку и прижимает к себе. – тихо, – шипит он на чужие возмущения. и старший настораживается тоже. – ты что-то слышал?.. – там, в кустах, – отвечает сонхун. они вглядываются в листву. «never gonna give you up», недавний хит, насмешливо рвёт школьные колонки, но сейчас далеко не до этого. луна, сменившая солнце, внезапно становится устрашающей. – если это твоя очередная шутка надо мной, сонхун, я ухожу и больше никогда не возвращаюсь... – тихо произносит джей, сжимая запястье сонхуна. нечто среди веток начинает двигаться, и оттуда наконец-то выпрыгивает... – кот, блять, – выдыхает джей. чёрный хвост исчезает так же быстро, как и появляется. сонхун глядит животному вслед, наблюдая, как лапки быстро семенят по асфальту и, наконец, скрываются под другими машинами. джей заметно расслабляется в крепких руках, освобождая сонхуна от своей цепкой хватки. – наверное, ему не очень нравилось, что мы шумели, – улыбается сонхун хмурому парню. сложно устоять этой сладкой улыбке. как и всегда, их ссора заканчивается чем-то нелепым. может быть, сексом в машине. они целуются рядом с голубым фордом под строчку «никогда не заставлю тебя плакать», когда машина покачивается от прикосновения кого-то чужого. – привет, – скалится высокий парень. – одни тут отдыхаете? – подмигивает второй и закусывает свою пухлую нижнюю губу.

***

впиться пальцами, растереть кожу до красных отметин, а затем зацеловать. хисын откровенно наслаждается. наслаждается бурлящей по венам кровью, заставляющей чужие щёки и уши наливаться багряным цветом. он словно разрывает плод граната голыми руками, пачкая красными каплями всё вокруг. впивается в ягоды ногтями, пробирается внутрь цепкими, аккуратными движениями. как удивительно приятно ощущать живую плоть. сонхун под ним извивается и стонет от таких грубых касаний к своему телу, пока его парень рядом растягивает кое-кого другого. – готов поспорить, ты не принимаешь обычно, да? – спрашивает хисын, нарочно вжимаясь пахом в сонхуна. – с такими мускулами, как у тебя, грех не держать своего мальчика. я даже завидую джею в каком-то смысле. младший от таких слов заметно тает и будто в лихорадке прикрывает усталые глаза. – но тебе, кажется, и снизу неплохо, правда, сонхун? – усмехается хисын на чужое шипение. – как ты думаешь, он согласится побыть сверху пару раз? думаю, тебе придётся хорошо попросить. хисын совсем не ограничивает себя в словах и не боится, что его услышит пара на другой стороне кровати. знает, что джейка всё происходящее забавляет, ведь он сам попросил хисына позволить сделать сегодняшнюю ночь интереснее. не первый век, все-таки, проводят вместе. джейк рядом, под чужим, правда, телом. чонсон, зарывшись джейку в шею, медленно входит в него, и слышится протяжный стон. на самом деле, в этом что-то есть. в том, чтобы смотреть на джеюна со стороны. – я бы хотел попробовать его, – рассуждает тот чуть ранее, отпивая пунш из красного стаканчика. – мне интересно узнать, что скрывается за его острым взглядом. – сладкая кровь, например? – хисын оглаживает бёдра джейка, сидящего на его коленях. подростки в вычурных нарядах сливаются в бессвязных движениях под музыку. хисын такую, громкую и бессмысленную, не любит. то ли дело классика – они с джейком познакомились несколько веков назад на выступлении знаменитого в узких кругах музыканта. сразу учуяли что-то родное друг в друге, и дело даже не в острых клыках и бледной коже. – нет. уверен, у него пряная, – джеюн усмехается и тянется за поцелуем, пропитанным вкусом алкоголя. джейк давно на него заглядывается. на бронзовую кожу шеи, точеный профиль и высокий рост. хисын мог бы даже приревновать, если бы не знал, что джеюн с самого начала, с самого сотворения мира принадлежит только ему. и сейчас, в свете жёлтой лампы дешёвой гостиницы, он выглядит по-настоящему удовлетворенным. потому что чужие артерии отбивают незамысловатый ритм совсем близко к носу, так что джейк может прикоснуться к мокрой коже губами, проверяя свою выдержку. дразнится. хисын, вылавливая спрятанный в волосах взгляд возлюбленного, начинает действовать. он входит в сонхуна напористо. застает врасплох. убаюканный чужими ласками и словами, младший не ожидает резкой смены обстановки. он вытягивается, и его бледная длинная шея блестит от пота. каково было бы ощутить его кровь у себя во рту? – сонхун пахнет холодом, но, кажется, он мягок изнутри, – джейк большим пальцем вытирает губы хисына, все ещё сидя у него на коленях. выпившим подросткам нет дела до них двоих. на стене висит атласная лента с надписью «выпускной 1987», кудри девушек трясутся в такт музыки, джейк целует хисына. – они милые, – всё ещё пытается убедить он, – неужели тебе не интересно посмотреть на них в таком свете? джеюн приближается к уху хисына, касается губами: – посмотреть, как я буду в руках кого-то другого? хисын знает, что джей уже близко. он слышит тяжёлое дыхание со стороны, чувствует резкие движения. он переглядывается с джейком и сразу всё понимает. быстрыми движениями доводит до пика и сонхуна, чтобы они оба обмякли в руках. изливаясь, сонхун тихо скулит. хисын видит, как джеюн укладывает джея рядом с собой и возвышается над расслабленным телом. он языком проводит по чужой шее, зачищая себе место рядом с родинкой. сонхун поворачивает голову в сторону своего парня, обнажая шею, однако не успевает сказать и слова. клыки хисына мгновенно удлиняются, и он впивается в идеальную плоть совсем бесцеремонно. хисын в блаженстве прикрывает глаза. это стоит ожидания длиной в четыре года. кровь сонхуна на вкус, как свежевыжатый нектар, и хисын с удовольствием вливает её в себя. процесс приятен не только для самого вампира, но и для жертвы, так что сонхун сопротивляется первые несколько секунд, а потом умолкает и кладёт руку хисыну на спину. он издаёт сдавленный звук, прежде чем успокаивающий яд начинает действовать, и отключается. – только не нужно осушать их до конца, помнишь, любимый? мы просто поможем им расслабиться, – улыбается джейк и встаёт, наконец, с чужих колен. джей с сонхуном пропали с выпускной вечеринки несколько минут назад, и если не повезёт, придётся догонять их машину. песня сменяется на «never gonna give you up» рика эстли, и вампиры выходят на охоту. отстраняясь от шеи сонхуна, хисын замечает, как блестящая капелька крови слетает с нежных губ джейка.

***

холодный ночной воздух через настежь открытое окно гостиницы врывается внутрь, заставляя голую кожу покрыть я мурашками. сонхун дёргает плечом и невольно просыпается. он чувствует джея в своих руках, и накрывает его белоснежным одеялом до шеи. – спишь? – шепчет джей, замечая чужие движения. сонхун отрицательно мычит. – вообще ничего не помню, честно, – продолжает старший. – шея только очень болит. – у тебя там укус, – прищуривается сонхун, пытаясь вглядеться в темноте. – ну, значит, ты совсем одичал, – вздыхает джей. сонхун хмурит брови и ничего не отвечает; лишь касается свободной рукой своей собственной шеи, где, по ощущениям, красуется точно такой же след. «странно», – думает он, но решает оставить все вопросы до утра. главное, что они с джеем не расстались накануне вечером, и на том спасибо. паника начинается только тогда, когда они просыпаются и понимают, что последнее, что они помнят с выпускного вечера, – двое странных новеньких, которые непонятно откуда взялись в начале года и так же странно исчезли сейчас.