Моя судьба зависит...

      Три сотни лет Ши Уду не болел. Вообще. Он почти забыл, что такое болезнь человеческого тела. А настолько тяжело болеть ему, наверное, никогда за две жизни не приходилось. От жара начались галлюцинации, которые смешивались с реальностью, порождая уж совсем невероятные образы. Ши Уду видел и двоюродную тётку, которая почему-то махала руками и кудахтала, и Линвэнь с Пэй Мином, которые предлагали ему выпить, но вместо сладости вина он почувствовал горечь лекарства. Ши Уду видел Черновода, сидящего возле его постели.       — Ты ещё жив? — спросил Ши Уду.       — Я мёртв, — ответил демон, а потом положил что-то холодное ему на лоб, оборвав поток бреда.       Ши Уду забылся беспокойным сном, а когда пришёл в себя ненадолго, то будто переместился во времени или же переродился снова, только в детстве. Мама гладила его по голове и говорила что-то тихим голосом. Ши Уду замер, желая удержать этот чудесный миг, даже глаза боялся открыть. Ладонь, что коснулась его щеки, из-за сжигающего изнутри жара казалась прохладной. В этом прикосновении было столько нежности и заботы!       — Мама… — произнёс Ши Уду, едва шевеля пересохшими губами, и снова заснул.       К следующему пробуждению температура немного спала, и, открыв глаза, Ши Уду вполне ясно видел комнату сына семьи Хэ. Вот только она как будто стала меньше. Собрав в кучку разбегающиеся мысли, Ши Уду понял, что размер комнаты не изменился, просто мебели в ней прибавилось. Помимо той кровати, на которой он лежал, у противоположной стены теснились ещё две. Ши Уду не успел обдумать эти странные изменения или хотя бы определиться, кажется ему это или нет.       Когда дверь комнаты открылась, Ши Уду сначала увидел покачивающийся в слабых руках тазик с водой, а уже потом девочку, что его держала. Хэ Янь захлопнула дверь плечом, едва не уронив свою ношу и, наконец, поставила тазик возле кровати.       — Дагэ, ты проснулся?       Улыбка расцвела на её лице. Девочка сняла со лба Ши Уду полотенце, прополоскала в холодной воде и вернула обратно. Судя по сноровке, она проделывала это уже не в первый раз.       — Подожди немного, я сейчас.       Ши Уду ничего не успел спросить, Хэ Янь уже убежала, а позвать её он не мог, потому что горло жутко болело. В голове всплывали обрывки воспоминаний. Ши Уду помнил, как его с ложки поили лекарством, как помогали сменить мокрую от пота одежду. Он помнил, как о нём заботились. Осознавать, от кого он получал заботу, слишком странно, слишком больно… На миг Ши Уду даже подумал, что лучше бы ему вообще не просыпаться. Но ведь он нужен младшему брату.       Пока Ши Уду мучился своими терзаниями, Хэ Янь вернулась с коробом для еды.       — Мама сказала, чтобы ты поел. А ещё сказала, что придёт, как только сможет, сейчас в закусочной гости.       — В закусочной? — переспросил Ши Уду, не узнавая собственный хриплый голос.       — Наша семья держит закусочную, она называется Хэцзи, — пояснила девочка. — Мама готовит, а папа обслуживает гостей.       Да, кажется, в прошлой жизни он выяснил, что у семьи Хэ есть небольшое заведение в Богу, не слишком, впрочем, успешное.       — Мама сказала, что тебе нужно хорошо кушать, чтобы поправиться.       Хэ Янь вытащила из короба миску, от которой ещё поднимался пар. Должно быть, девочка сходила к матери, на кухню той самой закусочной, а потом со всех ног бежала обратно, чтобы каша не остыла. Реакция Ши Уду всё ещё была слегка заторможенной, он упустил момент, когда Хэ Янь поднесла ложку к его губам.       — Я сам…       Стоило открыть рот, как ложка оказалась внутри.       — Мама сказала, чтобы ты отдыхал.       Ши Уду не желал слушать, что там ещё «мама сказала». Он резко сел, при этом вся комната закружилась перед глазами, а мокрое полотенце сползло со лба.       — Я сам поем, отдай ложку.       Некоторое время Хэ Янь сомневалась, но всё-таки решила уступить, хоть ей и нравилось нянчиться с Ши Уду, как с куклой.       Каша была вкусной. Ши Уду даже не подозревал, что столь простое блюдо можно так приготовить. Странно, что закусочная Хэцзи не пользуется успехом. Ши Уду вдруг обнаружил, что проголодался, и всю миску проглотил буквально за минуту.       — Теперь выпей лекарство.       Оказывается, в коробе ждала и вторая миска с не настолько аппетитным содержимым. Ши Уду с раннего детства не любил принимать лекарства. Бывало, родители по всему дому за ним гонялись, чтобы заставить проглотить пилюлю или выпить горький отвар. Судя по сочувственному взгляду Хэ Янь, она полностью разделяла его чувства.       — Так надо, — произнесла девочка таким голосом, будто на войну его провожала.       Ши Уду стало смешно от самого себя. Он задержал дыхание и залпом выпил лекарство. Нужно поскорее поправиться, тогда он сможет, наконец, покинуть этот дом…       — Скорее, съешь конфету!       Ши Уду машинально разомкнул губы, и горечь во рту тут же сменилась приторной сладостью.       — Так лучше, правда?       Хэ Янь тоже съела конфету и убрала мешочек в рукав. Ши Уду понял, что девочка поделилась с ним своими сладостями. Проследив за его взглядом, она сказала:       — Конфеты нам покупают только по праздникам, но я всё распланировала, хватит надолго.       Ши Уду засомневался, реальность это или всё-таки бред.       — Где Цинсюань? — спросил он, потирая пульсирующие болью виски.       — В школе.       Наверное, всё-таки бред…       — Родители решили, пока он здесь, пусть ходит в школу вместе с эргэ.       — Эргэ?       Ши Уду окончательно запутался. Он точно знал, что в семье Ши только один сын.       — Старших братьев теперь трое, я же должна вас как-то различать, — ответила Хэ Янь. — Поскольку эргэ и саньгэ родились в один день и один час, они долго спорили, кто же будет старшим. В конце концов, Цинсюань-гэ уступил старшинство.       В детстве Цинсюань хорошо ладил со сверстниками, но редко соглашался добровольно уступить. А с Хэ Сюанем не стал упрямиться. В прошлой жизни он тоже тянулся к Хэ Сюаню…       — Уду? Янь-эр?       Госпожа Хэ осторожно заглянула в комнату. Она явно прибежала прямо с работы, даже не заметила, что перемазалась мукой, когда месила тесто.       — Как ты себя чувствуешь?       Увидев, что Ши Уду не спит, женщина тут же метнулась к нему, пощупала лоб и цокнула языком. Ещё горячий.       — Ты поел? Лекарство выпил? Какой молодец! И Янь-эр умничка, хорошо заботишься о больном!       Девочка заулыбалась от похвалы, а Ши Уду не знал, куда себя девать от неловкости. С ним обращаются, как с ребёнком!       Тут на лестнице раздался топот, и в комнату буквально влетели Хэ Сюань и Ши Цинсюань. Мальчики бежали наперегонки от самой школы и теперь выглядели, как загнанные, но очень счастливые лошадки.       — Дагэ, тебе лучше?       — Дагэ!       Они хотели было запрыгнуть к нему на кровать, но госпожа Хэ успела схватить обоих за шкирку.       — Куда в обуви? И не галдите тут, даже у меня от вас голова болит.       — Дагэ, я так переживал за тебя! — Цинсюань понизил голос, но его глаза всё ещё сияли восторгом.       Как только госпожа Хэ отпустила его, Цинсюань крепко обнял брата.       — Мы все переживали, — добавил Хэ Сюань.       — Ага, не отходили от тебя, дежурили по очереди, — сказала Хэ Янь.       — Ну всё, хватит! — оборвала их госпожа Хэ. — Уду нужно отдыхать, оставьте его в покое.       Она приняла растерянность Ши Уду за усталость и поспешила увести детей. Ши Уду был благодарен ей за это, больше всего он сейчас хотел остаться в одиночестве. Ши Уду лёг и накрылся одеялом с головой. Он всё ещё чувствовал слабость, болело горло. Но гораздо сильнее болело сердце. Ши Уду зажмурился, по его щеке скатилась слеза.       Когда госпожа Хэ вернулась в закусочную, посетителей не было, её муж сидел, подсчитывая доходы и расходы. Он никогда не любил этим заниматься, вот и теперь хмурился, глядя в бухгалтерскую книгу.       — Как там Уду? — спросил господин Хэ, радуясь, что есть повод отвлечься от неприятного занятия.       — Ему лучше, — ответила жена. — Боюсь, как только он встанет на ноги, вновь захочет уйти.       Господин Хэ только вздохнул.       — Разве мы вправе его удерживать?       — А разве мы можем бросить их обоих на произвол судьбы? Сюань-эр и Сюань-эр провели вместе всего несколько дней, но они уже как братья.       Муж не мог ей возразить. Два мальчика с совершенно разными характерами, и правда, стали неразлучны.       — Уду такой хороший ребёнок, — продолжила госпожа Хэ. — Ответственный и серьёзный. Он думает, что обязан заботиться о брате сам и не хочет принимать помощь. Но разве должен он в столь юном возрасте становиться главой семьи, принимать на себя такую ношу? Куда они пойдут? Кто позаботится о них?       — Если мы просто предложим Уду остаться, это заденет его гордость, — сказал господин Хэ. — Он уже не ребёнок, он мужчина.       — Тогда предложи ему работу! Я не позволю ему, полубольному, куда-то уйти и Сюань-эра увести. Пусть останутся хотя бы до весны.

***

      В тот день, когда Ши Уду приступил к работе в закусочной Хэцзи, шёл мокрый снег. Госпожа Хэ поначалу вообще запретила ему выходить из дома, но её удалось уговорить. Ши Уду полностью поправился, благодаря заботе брата и всей семьи Хэ, и чтобы хоть как-то отплатить за эту заботу, он решил остаться ненадолго и помогать в закусочной. Была и другая причина, почему Ши Уду не собрал вещи и не ушёл в первый же день, как сумел встать с кровати без головокружения.       — Дагэ, почему мы должны уходить?       Цинсюань задал этот вопрос, сидя у постели брата и помешивая в миске горячее лекарство.       — Разве дядя и тётя Хэ плохо к нам относятся?       — Мы не можем и дальше причинять им неудобства, — Ши Уду посчитал, что это самое простое объяснение и самое понятное для ребёнка.       — Но тётя хочет, чтобы мы остались, она сама мне сказала, — возразил Цинсюань. — И дядя тоже, и эргэ, и мэймэй. Мне хорошо с ними, я чувствую, будто…       Цинсюань не договорил, но Ши Уду понял всё без слов. Младший брат чувствует, будто у него снова есть дом и семья. И Ши Уду не мог отобрать у него эти крохи эфемерного счастья. Вот только, чем дольше они здесь остаются, тем сложнее потом будет оставить гостеприимный дом семьи Хэ. Ши Уду дал себе слово, что возьмёт брата и уйдёт, как только отработает деньги, которые господин и госпожа Хэ потратили на лекарства для него.       Укутанный, будто на дворе середина зимы, он быстро пробежал от дома до закусочной. Когда-то на соседнем участке стоял дом старика, у которого не осталось ни детей, ни внуков, и супруги Хэ, тогда ещё молодые, взяли на себя заботу о пожилом соседе. Старик оставил им всё своё имущество, и они решили открыть закусочную.       Окинув заведение беглым взглядом, Ши Уду сразу подумал, что оно нуждается в ремонте. Мебель следует заменить, добавить каких-то украшений…       — Принесёшь дров, Уду?       Услышав голос госпожи Хэ, Ши Уду спохватился. Он здесь собирается подавальщиком работать, а не управляющим. Скоро на кухне весело запылал огонь, и по небольшому залу распространился запах бульона. Ши Уду повязал фартук, который сшила госпожа Хэ, и стал ждать посетителей.       К его удивлению, ждать пришлось довольно долго. Первые гости появились, когда было уже за полдень. Они явно были из местных, тепло поздоровались с господином Хэ и заняли столик у стены.       — Справишься? — тихо спросил господин Хэ у Ши Уду. — Не забудь вначале сказать: «Добро пожаловать», а в конце «Приходите ещё».       Ши Уду кивнул. Отчего-то он чувствовал волнение. Наверное, это нормально для шестнадцатилетнего мальчишки, который собирается принять первый заказ на своей первой работе… Вот только Ши Уду прожил больше трёх сотен лет! Он был небесным чиновником, успел умереть и переродиться. Так почему же сейчас боится оплошать?       — Добро пожаловать! — сказал Ши Уду, протягивая гостям табличку со списком блюд.       — О, ты, должно быть, старший брат Сюань-эра? Теперь работаешь на старину Хэ?       Посёлок Богу был небольшим, и все жители друг друга знали. Конечно, Цинсюань успел познакомиться и с местными детьми, и с их родителями.       — Ну и погодка сегодня! — произнёс один из гостей. — Принеси-ка нам чаю.       Значит, они пришли просто переждать дождь и делать большой заказ не собираются. Хоть в душе Ши Уду негодовал, с его лица не сходила улыбка. Это первое, чему учишься на Небесах. Конечно, когда у тебя достаточно власти и добродетелей, умение всем улыбаться становится бесполезным, но не пропадает.       Ближе к обеду зал заполнился примерно на половину, и тогда Ши Уду понял, что работа в закусочной намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. В какой-то момент он окончательно запутался, стоял посреди зала с тарелкой в одной руке и чайником в другой, и понятия не имел, что куда нести. Тут господин Хэ, который до этого сидел у стойки, позволяя Ши Уду учиться и делать ошибки, пришёл ему на помощь.       Радушие, с которым он обслуживал каждого посетителя, было искренним, Ши Уду это видел. Кажется, господину Хэ просто нравится общаться с людьми, и он занимается любимым делом. Вот только, если и дальше так пойдёт, через несколько лет заведение Хэцзи обанкротится.       — Жители Богу, наверное, привыкли есть дома и редко ходят в закусочную? — спросил Ши Уду, когда вечером протирал столы.       — Так и есть, — отозвалась с кухни госпожа Хэ, не отрываясь от мытья посуды.       — Почему бы тогда не ориентироваться на путников?       На этот раз ответ дал господин Хэ.       — Видишь ли, Богу лежит в стороне от торгового тракта, к нам мало кто заходит из иногородних.       — Но ведь от перекрёстка до Богу всего два ли. Можно поставить там указатель на нашу закусочную.       Господин Хэ несколько секунд удивлённо хлопал глазами, не понимая, почему сам не додумался до такой простой идеи.       — Уду, какой ты сообразительный! — господин Хэ хлопнул Ши Уду по плечу.       — Поумнее тебя, старого дурня, будет! — крикнула с кухни его жена.       За последнее время Ши Уду немного привык к подобным моментам. Супруги подшучивали друг над другом, а по-настоящему никогда не ругались. Но Ши Уду всё равно было неловко, и он поспешил вернуться к обсуждению закусочной.       — Нужно добавить в меню больше блюд, которые удобно завернуть с собой и съесть по дороге. А ещё было бы неплохо надстроить второй этаж и сдавать комнаты на ночь…       — Чтобы затевать стройку, нужны деньги, которых у нас нет, — вздохнул господин Хэ.       «Если речь о деньгах, то вы обратились по адресу», подумал Ши Уду.       — Простите за такую смелую просьбу, но можно ли мне посмотреть ваши бухгалтерские книги?

***

      Был поздний вечер, мальчики легли спать, и чтобы не беспокоить их светом, Ши Уду тихо спустился на кухню. Разложив на столе свои расчёты и толстую истрёпанную книгу, он усмехнулся. Бог торговли сам для себя растирает тушь, чтобы копаться в бухгалтерии маленькой закусочной. На Небесах узнают — засмеют.       Когда-то Повелитель Вод приложил немало усилий, чтобы стать божеством, дарующим богатство. Ему молились купцы, что перевозили товары по рекам, за ними подтянулись владельцы магазинов, мастерских, гостиниц, чьи доходы зависели от активной торговли. Так постепенно Ши Уду стали молиться о богатстве. На первых порах ему приходилось вникать в каждую молитву и разбираться во всём самостоятельно. Ши Уду работал и учился, учился и работал. Теперь он без труда мог бордель вывести на прибыль, что уж говорить о ресторане!       С головой погрузившись в расчёты, Ши Уду не услышал шагов и вздрогнул, когда господин Хэ тронул его за плечо.       — Ты почему не спишь? Меня жена до смерти заругает, если узнает, что ты переутомился.       — Дядя Хэ, ваш поставщик мяса вас обкрадывает.       Возможно, не стоило говорить это сразу в лоб, но Ши Уду не привык ходить вокруг, да около.       — А?       Ши Уду вздохнул. Да, следовало придумать вступление.       — Ты ошибаешься, — уверенно сказал господин Хэ, когда пришёл в себя. — Мы с детства друг друга знаем.       Тут Ши Уду едва не закатил глаза. Дружба дружбой, а деньги — врозь, разве остались ещё люди, кроме его покойного отца, которые этого не понимают?       — Взгляните. Вот здесь и здесь не сходится. Если вы не против, завтра я схожу в город и разузнаю, где можно закупать мясо и птицу. А вы с тётей начните переписывать меню. Ах, да, ещё… Вы сказали, что на стройку нужны деньги. У меня они есть, кое-что осталось от продажи семейного имущества. Я хочу вложиться в вашу закусочную. То есть в ваш постоялый двор и ресторан. Будем партнёрами.       Ши Уду выпалил всё это на одном дыхании, не давая себе времени передумать, а господину Хэ осмыслить свои слова.       — Уду, это…       Господин Хэ явно не знал, что сказать.       «Это меньшее, что я могу сделать, — подумал Ши Уду. — Я в долгу перед вашей семьёй. Надеюсь, в этой жизни мне не придётся задолжать вам ещё больше».

***

      В тот год зима пришла рано. Каждое утро Ши Уду начинал с того, что чистил снег перед домом, пока господин Хэ сам не проснётся и не схватится за метлу. В холодную погоду у него болят суставы, незачем возиться со снегом. А у госпожи Хэ больное сердце, она должна больше отдыхать. Подсчитывая будущую прибыль, Ши Уду в первую очередь закладывал в бюджет жалование помощникам на кухне и в зале ресторана. Супруги Хэ уже немолоды, и пусть оба любят своё дело, им стоит переложить тяжёлую работу на кого-то другого.       Доходы закусочной Хэцзи, которую Ши Уду всё же переименовал в ресторан, постепенно росли. Весной Ши Уду планировал приступить к ремонту, преобразить общий зал, добавить комнаты для постояльцев. Работы предстояло много. Ши Уду то сводил бухгалтерию, то бегал между столиками с полным подносом блюд, то помогал по дому или с детьми. Время летело незаметно, и однажды Ши Уду, словно очнувшись ото сна, вдруг обнаружил себя в центре предновогодней суеты. Зима подошла к концу.       В последний день года госпожа Хэ категорично заявила, что открывать ресторан сегодня они не будут. Этот день нужно от начала и до конца провести в кругу семьи. Ши Уду немного посокрушался о потерянной прибыли, но на самом деле был рад отдохнуть, вернее, переключиться на другие заботы. Но после того, как он сходил за свежей рыбой, госпожа Хэ отказалась от помощи и выставила его с кухни.       — Ты и так постоянно работаешь, пойди поиграй с другими детьми.       Выходит, она до сих пор причисляет Ши Уду к детям. На этот раз он даже не закатил глаза, привык. Направившись на звук детских голосов, Ши Уду вышел во двор.       Хоть праздник весны уже наступил, снег ещё не думал таять. Хэ Сюань, Хэ Янь и Ши Цинсюань с визгом, от которого уши закладывало, гонялись друг за другом и закидывали снежками. Господин Хэ наблюдал с безопасного расстояния, радостно улыбаясь. Вспоминал ли он свою юность?       Ши Уду прислонился было к двери, тоже намереваясь заняться «созерцанием», но тут к нему вихрем подлетел Цинсюань.       — Иди к нам, дагэ!       — Не хочу.       Ши Уду не собирался валяться в снегу, но у детей было своё мнение. Мальчики схватили его за руки и потащили, а Янь-эр подталкивала сзади. Совместными усилиями они почти уронили Ши Уду в сугроб, за что немедленно поплатились. И если Янь-эр просто получила горсть снега в лицо, то с мальчишками Ши Уду не стал церемониться. Но они лишь смеялись, кидая снег в ответ.       — Состязание! — объявил Цинсюань. — Делимся на две команды и играем в снежки!       — Я с дагэ! — тут же крикнула Хэ Янь и для верности схватила Ши Уду за руку.       — Не позволим им победить!       — Ни за что!       Хэ Сюань и Ши Цинсюань кивнули друг другу и убежали на другой конец двора, чтобы спрятаться за сугробом. Они, конечно, были хорошей командой, но Ши Уду не собирался так просто отдавать им победу. Почему-то в нём вдруг проснулся азарт, сердце пустилось вскачь, и радость, такая чистая, доступная лишь детям, наполнила всё его существо.       — Ты должна лепить снежки, — сказал он Хэ Янь. — Спрячься за мной.       Девочка кивнула и со всей серьёзностью отнеслась к своей задаче. Эргэ и саньгэ очень любили её и всегда принимали в свои игры, несмотря на разницу в возрасте, но сильнее всех она тянулась к дагэ, рядом с ним чувствуя безопасность и надёжность.       Снежки, слепленные девочкой, были маленькими для его руки, но зато аккуратными и крепкими. Первым же броском Ши Уду зарядил Цинсюаню в лоб, и на этом состязание можно было бы закончить, если бы Хэ Сюань не проявил упрямство, уже сейчас неотделимое от его натуры. Он никогда не сдавался без боя.       Все считали Хэ Сюаня послушным и спокойным ребёнком, вот только правдой было лишь второе. Ши Уду много наблюдал за ним. В тех ситуациях, когда Цинсюань начинал скандалить, Хэ Сюань просто молча делал по-своему. Настойчивость и специфическая дотошность, свойственная богам литературы, проявились в нём с ранних лет. В прошлой жизни эти качества помогли демону Чёрных Вод продумать и осуществить план жестокой мести…       Мальчики сдались, только когда полностью вымотались. Ши Уду тоже немного устал и увёл детей в дом, чтобы они могли переодеться, а то простудятся, набегавшись и наигравшись в снегу. Когда они привели себя в порядок, госпожа Хэ позвала всех лепить пельмени. Совместная работа спорилась, и к вечеру праздничный ужин был готов.       Ши Уду помнил свой последний новый год в прошлой жизни. Этот праздник он всегда отмечал с Цинсюанем, ведь они остались друг для друга единственной семьёй. Стол ломился от вина и блюд из лучших ресторанов. Цинсюань, изрядно захмелев, что-то рассказывал, а Ши Уду делал вид, что слушает. На самом деле он просто смотрел на брата и вспоминал прошлое. То время, когда за новогодним столом они собирались не только вдвоём.       И этот новый год, первый после перерождения, словно перенёс Ши Уду в детство. В семье Ши стол был богаче, чем в семье Хэ, но разве количество блюд определяет праздник? Ши Уду снова ощутил то неповторимое чувство тепла и домашнего уюта, которое, как он думал, навсегда умерло, когда ушла из жизни госпожа Ши.       Хэ Янь в лучшем своём платье была похожа на куколку, её мать тоже принарядилась. Госпоже Хэ было уже за сорок, немалый возраст, но в моменты счастья словно все морщины на её лице разглаживались, и седина в волосах пропадала. Красота не увядает с годами, если сохраняется в сердце… и в глазах любящих людей. Господин Хэ смотрел на свою жену с таким же восхищением, как и двадцать лет назад.       Пока Ши Уду помогал Хэ Янь вынуть кости из рыбы, Хэ Сюань и Ши Цинсюань чуть не подрались из-за самого большого пельменя. Госпожа Хэ разрешила мужу налить Ши Уду вина, и тот наполнял чарку юноши заново всякий раз, как она отворачивалась. Ещё не доев няньгао*, Янь-эр начала клевать носом, но всё равно упрямо отказывалась идти в постель. Братья ведь ещё за столом! Но в какой-то момент мальчики так расшалились, что госпожа Хэ велела им отправляться спать.       Пока мать укладывала Хэ Янь, Ши Уду проводил брата и Хэ Сюаня в комнату и проследил, чтобы они легли. Вот только он ещё на первый этаж не спустился, как услышал, что мальчики разговаривают. А потом и Янь-эр тихо и незаметно, как ей казалось, перебежала к ним. Ши Уду только покачал головой, не было настроения их разгонять. В гостиной никого не оказалось. Супруги Хэ тоже заслужили отдых, поэтому Ши Уду молча собрал и вымыл всю посуду, потом прибрался на кухне и уже хотел идти спать, как вдруг заметил, что входная дверь слегка приоткрыта, и снаружи тянет холодом.       Ши Уду выглянул во двор… и протёр глаза, чтобы убедиться, что ему не кажется. Господин Хэ качался на качелях. Эти качели Ши Уду повесил для детей на ветке старой яблони. Он и не думал, что качели получились настолько прочными, что выдержат вес взрослого человека.       — Иди сюда, места хватит даже для твоего необъятного зада.       Госпожа Хэ запустила в мужа снежком, но всё равно подошла и осторожно села рядом. Качели скрипнули, но справились.       — На себя бы посмотрел… — пробурчала госпожа Хэ с притворным недовольством, а потом не выдержала и рассмеялась.       Она положила голову мужу на плечо, и вместе они смотрели, как хлопья снега медленно падают с тёмного неба. Кто-то из соседей запустил фейерверк, и первая ночь нового года озарилась яркими вспышками. А когда фейерверки отгремели, господин Хэ негромко заговорил.       — Так весело было в этот раз за праздничным столом.       — Да… Я хочу, чтобы и в следующем году мы отметили праздник весны все вместе. Муж мой, ты помнишь, в юности мы мечтали о большой семье. Как минимум трое сыновей и красавица-дочка. Но Небеса одарили нас детьми слишком поздно, в том возрасте, когда многие уже нянчат внуков. Я считала себя плохой женой…       — Не говори глупостей! — перебил её муж. — Чтобы заслужить такую жену, как ты, я несколько жизней подряд совершал благие дела, не иначе.       Господин Хэ поцеловал жену в щёку. Мимолётное касание было полно нежности… В книгах о любви обычно рассказывают, как она зарождается, и всё заканчивается свадьбой или же трагической смертью влюблённых. Но на самом деле любовь — это чувство, проверенное временем и невзгодами. Чувство, которое двое людей пронесли через всю жизнь. Ши Уду было очень неловко, что он застал такой интимный момент, но почему-то, завороженный и очарованный, он не мог пошевелиться.       — С тех пор, как мы приютили мальчиков, Уду и Цинсюаня, меня не покидает странное чувство, — продолжила госпожа Хэ. — Пусть они не вышли из моего чрева, но я точно знаю, что они мои дети! Сюань-эр и Янь-эр видят в них братьев. Судьба свела нас на том мосту!..       — Не сотрясай воздух громкими словами, жена, — господин Хэ вздохнул и, накрыв её замёрзшие руки своими, произнёс, — Я тоже знаю, что они наши дети.       Больше они ничего не говорили, тем, кто любит друг друга всю жизнь, не нужны слова. Ши Уду тихо отошёл от двери. Его трясло, но не холод был тому виной. Игла в сердце снова пробудилась, было так больно… и в то же время так хорошо, так радостно!       Ши Уду поднялся наверх, лестница под ногами расплывалась от пелены слёз. «Простите меня, простите, простите…», бесконечно повторял он в своей голове. Пусть в этой жизни Ши Уду не сделал… ещё не сделал… семье Хэ ничего плохого, он ведь помнил прошлую жизнь.       — Дагэ!       Хэ Янь как раз выскользнула из комнаты братьев, чтобы вернуться к себе. Столкнувшись с Ши Уду, она растерялась и опустила глаза, ожидая, что он будет ругаться. Но дагэ молчал, и в темноте девочке показалось, что его глаза влажно блестят.       — Ты расстроен? Вот, хочешь?       Её заветный мешочек для сладостей теперь был приятно-тяжёлым. Хэ Янь протянула Ши Уду целую горсть конфет… которые рассыпались по полу, когда дагэ вдруг опустился на колено и порывисто обнял её. Девочка удивлённо замерла на несколько секунд, а потом крепко обняла в ответ, даже не вспомнив о конфетах.       Ши Уду и прежде казалось, но сейчас он убедился окончательно, что после перерождения все эмоции стали ярче. Причина в том, что его тело теперь такое юное? Нет, скорее за сотни лет на Небесах Ши Уду просто разучился чувствовать. Чтобы забыть о существовании собственной совести, пришлось заглушить в своём сердце и другие чувства. Но теперь преград больше не было. Радость и гнев, нежность и страх, счастье и бесконечное сожаление… Всё смешалось, и этот снежный ком, казалось, вот-вот разорвёт сердце изнутри.       — Прости меня… Мне так жаль…       Ши Уду не сразу понял, что произнёс это вслух.       — За что ты извиняешься? — удивилась Хэ Янь. — Дагэ, что с тобой?       — Я просто… — он замолчал, осознав, что голос дрожит, но внутри себя кричал, что есть сил.       «Я не хочу, чтобы ты умерла! Я не хочу, чтобы ты умерла! Я не хочу причинять тебе боль!»       Она была такой маленькой и хрупкой в его объятиях, такой беззащитной… И в этот миг, чувствуя, как слабые детские ручки обнимают его, Ши Уду понял, что не сможет, просто не сможет в этой жизни повторить то, что сделал в прошлой. Впервые Водяной Самодур признавал, что есть в этом мире нечто выше его сил.