Пиздюкоделы

Показались стены притона, псих ввещал: — Всем привет, меня зовут Анал4 и вы меня, гниды, задолбали. Я нашел целую кучу видосов из Тиктока, в которых школьники меня бесят! Но теперь давайте посмотрим эти тиктоки, — А4 нажал на проигрыш и увидел себя на видео и надоедливого малыша, который сказал ему привет; очко подгорело. — Ты че, дебил? Я не должен здороваться. Вы мои рабы как бы… — камера сменила ракурс и А4 дал отповедь: — Только без обид, но вы для меня мусор! Да! Самый настоящий мусор, с помощью которого я зарабатываю бабки. Нормальный человек мои видео никогда смотреть не будет. Я никогда в жизни не протяну руку своему обосанному подписчику. Поняли? Если еще хоть кто-то снимет такое видео, то получит по ебалу, — выдохнув и занюхав дорогу за кадром, А4 вернулся посвежевшим: — Ребята, давайте посмотрим еще один тикток. Он такой же тупой… Как и предыдущий, — включив видео, А4 выпучил глаза. — Это мой подсос, Ноунейм? Он дает пять этим выродкам. Я думаю, этого мудилу нужно уволить. Как он смеет портить имидж! Как он смеет падали какой-то давать пять?! Мои зрители этого не достойны! Вы же мусор! — камера вновь показала безумца с другого ракурса, он довольно ухмылялся. — Ребята, этот тикток поражает своей наглостью. Я просто сижу в машине… И камень! Я иду хуярить школьника. И че эти школьники орут? Что я должен делать по их мнению? Мелкий сученыш… Ламбу мне расхерачил, блядь! — А4 начал возмущаться: — Ребята, это капец! Школобес пульнул камень мне в лобовуху, не думая, что мать будет сосать десятилетями, чтобы отдать мне долг. Школьник уже найден и опущен. А его мамка теперь подрабатывает шлюхой. Ребята, поэтому даже не думайте кидать мне камень в ламбу или вообще подходить ко мне. Вы рабы! Знайте свое место! — вместо прощания он стал клянчить: — А после этих слов, ребята, поставьте мне лайк, а также потратьте деньги на мерч Анала4. Мне надо зарабатывать деньги на таких, как ты. Камера показала помехи, а после крадущихся Гандона и А4, согнувшихся раком. — Привет, школобесы. Вы все просили выгнать Ноунейма в очках, потому что он всех задолбал. Мы его выгнали и отправили в тюрьму, но мне его стало жалко, потому что его там дерут в очко. Кстати, покупай мой мерч зэка с портфелем и будь таким же дебилом! — после этих слов, сверкнув безумными глазами и улыбнувшись, А4 повел Гандона в… свой же притон. На стуле отдыхал поц в комуфляже, пуская во сне слюни, а за дверью с прутьями был Ноунейм. А4, посмотрев на поца и его прическу, хмыкнул: — Никогда не видел, чтобы охранники в барбершоп ходили. — Ноунейм! — позвал Гандон. Тому надо было только дать повод заговорить: — Пацаны, помогите, меня тут опускают, в очко дерут, я жить так больше не могу! — протараторил тот. А4 и Гандон полезли охраннику в карман, стараясь не разбудить его смешками от тупости происходящего. Когда Ноунейм был свободен, то обнял Гандона. — Я тебя люблю. Сильно… — Э, я не из этих! — отшатнулся Гандон, но Ноунейм запрыгнул на него как обезьян. — У тебя что-то выпирает… — Давай по съебам, пацаны! — тихим шептом предложил Бумага, обрывая романтику подсосам. Они пошли к двери из притона, но та захлопнулась. — В камеру я не вернусь! — тихо завизжал Ноунейм. — Давайте тут сбежим! — подошел к хуйне из картона А4. Все залезли в коробку. — Ноунейм, ты рад вообще? — уже внутри спросил Бумага. — Я очень рад. Пусть лучше вы меня будете опускать! — Все, ходу, пацаны! — поторопил Гандон. — Ноунейм, какие у тебя ваще ощущения после тюрьмы? — в коробке спросил А4, ползая по ней словно при «гимнастике червячка» доктора Попова. — Меня эти два месяца в очко драли! — пожаловался Ноунейм. — Сколько за это время долбоебов подписалось? — Долбоебов? — усмехнулся А4. — Двадцать миллионов, — они еще какое-то время потупили в коробке, и А4 задал вопрос по сценарию: — Ну чо, подсосы, как валить будем? — Я вижу дверь! — обрадовался Ноунейм. — Нихера тебя вдарило… — не выдержал тупизны Гандон. — Подсосы, давайте послушаем, что в этих дверях… — предложил А4. — Так… — по звукам голоса он догадался, что это был: — Гамаз… Не, я его боюсь! А4 прислушался к следующей стороне коробки. — Ублюдок, мать твою, а, ну, иди сюда… Хочешь меня трахнуть? Я тебя сам трахну! — Я больше этого не переживу… — глаза Ноунейма закатились, но его поддержал Гандон. Слабым голосом Ноунейм поинтересовался третьей стороной коробки: — А че там? — Чуваки, вы че, под наркотой? Это же картон, дебилы! — разозлился Гандон. — Ты просто не выкупаешь, — отмахнулся от него А4. — Слушаем там… — Ну, и че ты там слышишь? — спросил Ноунейм. — Там какая-то херня пищит, счас в скважину посмотрю, — глаза его широко раскрылись: — Там чей-то хуй! Давайте туда! Доставайте защиту! — обратился он к Гандону и тот дал ему лопату, которая была в рюкзаке. — А, фыв, е, сука! — от натуги сломать картон рычал Бумага. Все ползли дальше. Магия монтажа показала перегородку между Ноунеймом и его корешами. Слышались матюки поца в комуфляже. — Мальчики, вот вы где! — Ноунейм, почему ты не пошел с нами в комнату? — по сценарию удивился Гандон. — Мы разбудили охранника! — обеспокоился А4. — Он тебя сейчас отымеет! — Я больше не хочу! — завизжал Ноунейм. — Спокойно, вот она дверь! — обрушивая картон, произнес А4. — Капец, вы обкурыши… — опять недовольно пробормотал под нос Гандон. Камера показала улицу и троих мудаков, прыгающих и скалящихся. — Мальчики, я вас так люблю! — типа наслаждаясь свободой, прокричал Ноунейм. — А мы тебя ненавидим! — хором ответили А4 и Гандон. После этого Влад попрощался, вскидывая руки: — Ну че, ребята, надеюсь, вам понравились наши наркоманские будни. Если это так, то поставь лайк! С вами был я, Анал4. Ноунейм в очках. Гандон. Идите нахер!