Я сделал это и для тебя тоже

Мой брат-близнец – герой, а не убийца.

Он ищет справедливость, а не власть

      Власть… Да, власть. Это то, к чему я, пожалуй, стремился всю свою не сильно долгую жизнь. Всегда стремился. Быть может даже сейчас… хотя все же нет. Неосознанно, может быть, с малых лет я хотел именно власти. Полный, всепоглощающий контроль над восхищенными взглядами толпы, над человеческими сердцами, над самим собой, в конце-то концов. Моя жизнь была хрупкой, намного более хрупкой, чем любая другая. Огонь магии горел внутри меня, выжигая до тла, выворачивал нутро, полыхал, вылизывая жаркими языками мою душу. Подобно маленьким молниям магия бежала по моим венам до самых кончиков пальцев. Все для того, чтобы оставить лишь горечь пепла на языке. Душа мага закаляется в кузнице волшебства… Да, я закалил свою душу так, что она перестала чувствовать. Сострадание, милосердие, боль… любовь. Как глупо и нелепо было принести в жертву человечность. Магия должна быть на первом месте, мир – на втором… Огонь больше не горел, он давно потух. И ничего не осталось. Я владею ничем…

В былой войне посмел он с Тьмой сразиться

И миру в Бездну не дозволил пасть

      …Моя магия, моя истинная страсть, моя единственная любовь. Я клал на пьедестал своей магии не только себя, но и других. Страны, народы, друзей и товарищей, даже собственного брата. Хитрец, ни больше, ни меньше. Все верно, все правильно. Но кто посмеет судить меня за этот шаг? Кто из вас всех, самых сильных, самых умных и благородных, тех, кто сражается за правду, за веру в добрых богов, плюнет мне в лицо за то, что я спас этот мирок? Мое честолюбие простиралось гораздо дальше. Я отдал себя по кусочкам, разорвал на части, уничтожил, выжег все самое лучшее, что во мне было. Но я все-таки эгоист. Страшные, до жути темные преступления пятнают мою душу, я сам отворачиваюсь в ужасе от самого себя. Было ли это только ради спасения мира, которому никогда не было дела до жалкого мага, задыхавшегося от каждого неосторожного вдоха, вновь и вновь стиравшего бегущую по обветренным губам алую кровь? Чья гордыня и тщеславие не могли вместиться в его немощное тело. И да, и нет. Хуже всего, что я сам запутался в природе своих изысканий. Я смотрю на себя и не вижу своего лица. Только безграничную Тьму. У этой Тьмы нет ни начала, ни края, она зияет черной, непроглядной пустотой, как те холодные, мертвые глаза из моих худших кошмаров. Я тону в них, я потерялся. Или это мои собственные глаза?..

Пусть тяжела была его расплата,

И навсегда сменился мантии цвет

      Моя душа так же черна, как моя мантия. Пожалуй, так бы сейчас сказали те, кого я звал «друзьями». Они никогда не считали меня другом. Называли меня лицемером и лгуном, но сколько раз я спасал их жалкие жизни. Знала бы эта кучка никчемных идиотов, чьи амбиции не простираются дальше миски и выпивки, знали бы они, ради чего я продал по кускам собственное тело и  собственную душу древнему, как мир, злу. Нет, это зло еще старше. Оно пришло из небытия, куда мне, видимо, не суждено уже будет уйти. Так странно, когда-то я мечтал об этом. Хотя, тоже не верно. Я хотел обрести вечность в памяти потомков. Если меня будут судить те, кто придёт после меня, то пусть судят за правду. Однако теперь я останусь здесь. Это ни Тьма, ни ад, потому что ада не бывает, ни хуже, ни лучше, никак. Отсюда не видать ни неба, ни звезд, ни трех таинственных лун, да и откуда бы им взяться в этом проклятом всеми богами месте? Но даже так мне кажется, что она все еще где-то там и подмигивает мне алыми бликами. Просто я ее не вижу. Быть может, даже улыбается, ласково и одобряюще. Она больше не говорит со мной, но я бы и не стал просить, не посмел. Это еще одно, пожалуй, самое тяжкое мое предательство… Но мне не привыкать

Он никогда в беде не бросит брата,

И сомневаться в нем причины нет

      …А Карамон?.. а что, собственно, Карамон? Не счесть потускневших звезд на небосводе, сколько раз он обманул его, предал, использовал как безвольную куклу в хитросплетениях своих высоких планов, а потом оттолкнул, перерезав ниточки. Однажды, даже убил. Мой бедный тугодумный братец. Боги вдоволь посмеялись над нами, разделив одну душу на два тела. Надеюсь, сейчас они жестоко расплачиваются за эту допущенную несправедливость. Да, я все-таки убил его и мне не оправдаться словами о том, что это был лишь мираж, химера, помутнение больного рассудка. Я без колебаний сделал бы это снова. Именно потому я заслужил все эти страдания, от моего первого вдоха и до последней секунды, эту вечность во Тьме и одиночестве. Хотя, если так подумать, я всегда был только один

Поверьте, нет родства сильнее крови

Мы с братом неделимы, мы – одно

      Карамон… Интересно, вернулся бы он за мной хотя бы даже сейчас, будь это возможно? Я не знаю, кто был более зависим от другого. Мое тело погибло бы без его раздражающей, нелепой заботы. Я ненавидел до пеленяющей глаза злости, до непримиримой обиды. Я ненавидел его? Нет, только себя. Я бы погиб без него, а Карамон… был целиком в моей власти. Его щенячья преданность, его непоколебимая верность. На что только он не был готов ради меня, только ради одного моего слова, ради короткого приказа, который надменно бросают слуге, рабу, но точно не единоутробному брату. «Ты любишь своего брата?» - «Конечно, мы – близнецы». Братец, где ты сейчас?

Я знаю он сорвет с меня оковы

      Буду ли я когда-нибудь прощен? Никогда. Я никогда не искал чужого одобрения и теперь не ищу. Мне не нужны мораль и правда, бесполезно взывать к моей совести. Я разорвал ее в клочья и выбросил, как отбросил все, что держало меня за прошлое, за тех, кто когда-то даже был мне дорог. И уж точно, совершенно точно я не буду молить о прощении тех, кто боится меня. Мне не нужно их прощение, приправленное мерзкой ядовитой снисходительностью. Мне оно больше не нужно. Мой единственный брат уже простил меня

Мой брат-близнец, иного не дано

      Смогу ли я когда-нибудь стать чем-то целым? Я цепляюсь за воспоминания о себе, за остатки собственных чувств, которые раньше считал своей самой первой слабостью. Раньше они досадно тянули меня назад как балласт, который я не мог сбросить, как ни пытался. Сейчас я держусь за них, чтобы не утонуть, не захлебнуться во Тьме. Что из крупиц моего сознания все еще принадлежит мне? А где я сам?.. Там где Карамон, в его сознании разумеется, если оно у него есть…

Мы снова встанем с ним спина к спине

      Я сделал это и для тебя тоже, брат. Ты должен был научиться жить без мой руки на твоем крепком плече. Я смог уйти тогда. Без тебя. Но я точно знаю, я все еще чувствую это остатками своей магии, утекшей как песок между пальцами, что также ручейком бежит сквозь мои глаза со зрачками в форме песочных часов. Я снова смотрю на мир, но теперь я вижу, что его время действительно подходит к концу. Все имеет свой конец, даже вечность. Грядет последняя битва. Последняя для Кринна. Последняя для нас с тобой.

Союз бойца и мага, брата с братом

      Мы вместе пришли в этот мир. Вместе нам и уходить. Свет не видывал близнецов, столь отчаянно разных и столь удивительно похожих, непостижимым образом слившихся в единое целое, как ночь и день, как Свет и Тьма, что идут друг с другом под руку и не пересекаясь. И я не уйду без тебя, брат. Я не хочу уходить

Я знаю, он уже спешит ко мне

Мой брат-близнец…

Я знаю, он уже спешит ко мне

Мой брат… братец… Карамон!..

- Смотри, Рейст, кролики!..

Спасибо, Карамон…