Шахматы

Джаст шахматист. Сложно назвать профи, ведь он только окончил девятый класс. Ездил по турнирам, безусловно, занимал первые места. Но все это было таким... скучным. Да, именно скучным. Было тяжело разглядеть в сопернике хоть нотку некой сложности. Джаст их разгадывал. Разгадывал их также, как и шахматную доску, забирая одну медаль за другой. И скучность эта продолжалась. Продолжалась до одного турнира. Это было где-то в середине осени, тогда, кажется, у них в сибири уже снег выпал. Джаста позвали на любительский турнир. Позвал знакомый, восхищающийся им, что не удивительно. Джаст – стратег. Стратег такой, что никому и не снилось. Шахматы не то, чтобы его страсть, он просто математик. Всегда имел хорошие оценки, шел на красный аттестат, в конце концов. Планировал учится до 11 класса, сдавать экзамены, поступать в хороший ВУЗ на бюджет. А шахматы это так, родители еще в дошкольничестве заставили, вот и прижилось. Было скучно, но не то, чтобы не доставляло хоть какого-то удовольствия. На шахматах Джаст расслаблялся, думал не только об учебе, анализировал, учился понимать эмоции. И удавалось. Он всегда искренне верил, что однажды найдет то самое, что сделает его жизнь красочнее. Ярче хотя бы на секунду. Пока мир был окрашен лишь в серый и это было скучно. Невыносимее всего на свете было проигрывать из-за собственной усталости. Определенно, это было лишь в начале. Еще в детстве проигрывать было ужасно. Джаст плакал, ворчал, неделю ни с кем не разговаривал даже. Но это прошло. Очевидно, он был ребенком, который не понимал, что проигрыши тоже бывают. После этого обиды свои он наружу не показывал, внушив себе, что никому они не нужны. И ведь это реально так. Родители тоже любили, когда Джаст радовался, улыбался. И Джаст делал это, старался искренне. В школе у него даже были друзья. Вне образовательного учреждения они, конечно, не общались. Желания не было, да и сил. В шахматном кружке друзья тоже были, но история с ними повторялась такая же, как и со школьными. Рутина на каждый день крутилась, как белка в колесе, словно день сурка, превращалась в одну сплошную кашу. В день турнира было холодно. На улице щеки морозило, губы слипались, трескались. И снегопад был. Он падал на голову клочьями, заставляя поправлять съехавшую шапку из раза в раз. На плече рюкзак висел, внутри были учебники, да тетради. Джаст только из школы шел. Шел на любительский турнир в городскую библиотеку. В лицо ветер, на голову снег. Пришлось даже перчатки надеть, чтобы пальцы не продрогли и кожа не обветрилась. И откуда такие морозы в середине осени-то? Неприятное предчувствие скрутило живот. Почему-то сейчас неуверенность затрубила в уши, хотя раньше такого не было. Даже если проиграет, ну что с того? Но почему-то неприятная тревожность ела с потрохами, заставляя сжиматься больше. Очки запотели от резкой смены температур. Входя в библиотеку, Джаст улыбается вахтерше в ответ, кивая в знак приветствия. Они знали друг друга, Джаст ведь часто сюда захаживал. Он снимает теплое пальто, вешая его на вешалку рядом со входом, переобувается, размещая мешок со сменкой рядом с верхней одеждой. На вешалке также весела забавная, скорее детская белая куртка, которую Джаст сразу подметил на фоне всех этих однообразных одежд. Куртка была похожа на пуховик. Даже интересно было увидеть чей он. Шапка вся в снегу, будто Джаст в сугробе побывал. Он сует ее в рукав пальто, плюя на то, что снег расстает и будет мокро. До дома все равно не далеко. — Я на шахматный турнир, куда идти? — спрашивает так, будто не знает. Все равно ради приличия надо. Получив ожидаемый ответ, отправляется туда же, куда и всегда, выискивая глазами знакомые лица. В этот раз людей было больше, чем обычно. Причем незнакомых. И один из них очень ярко выделялся из этой серой толпы. Выделялся, потому что сам был похож на белое пятно, среди массовки, причем в буквальном смысле. Вот, что означает выражение "словно снег на голову". Молодой человек, видимо, ровестник Джаста, был одет в строгий серый костюм с красным галстуком. Его белоснежные волосы были слегка растрепаны, на лице по бокам от рта смешно красовались черные точки – родинки, как камушки у снеговиков, которые лепят, дабы изобразить улыбку. Этот парень стоял, оперевшись на стену, копаясь в телефоне, пока вокруг него вертелся еще какой-то юноша, видимо, его друг. Глаза сощурил, изредка поправляя очки с прямоугольной оправой. Джаст пихает локтем знакомого, которого смог вытащить из потока подростков. — Кто это? Белый чел в костюме, — спрашивает, все не отрывая взгляд. Юноша выглядел необычно, даже грациозно. Брови, практически сливающиеся с бледной кожей сведены к переносице, обкусанные губы сжаты. Видимо, он о чем-то переживал, ведь глаза беспрестанно бегали по экрану старенького телефона, побитого жизнью. — А, это... вроде, он из пригорода приехал, вместе с группой ребят, на экскурсии, все дела, — на эти слова Джаст хмурится, задумываясь о том, какие могут быть экскурсии, когда город так замело. — А че? Скажи, необычный, — знакомый прав, Джаста и вправду зацепил белоснежный парень, напоминающий снеговика. От такого сравнения даже на усмешку тянет, но Энди вовремя себя сдерживает, ведь только что их взгляды встретились. И Джаст хотел бы отвести глаза, сделать вид, что не пялился, нагло рассматривая интересные черты лица, но глаза оппонента затянули намного раньше, чем Джаст успел что-либо сделать. Интересно. Они были практически черными, словно пуговицы у снежной бабы. В них виднелось что-то такое живое, яркое, но одновременно эти искры глохли, сливаясь с бездной, будто хозяин пытался подавить их. Незнакомец первый уходит от их ментального контакта, видимо, чувствуя неловкость в происходящем. Чтож, Джаст смеет предположить, что вот так на этого парня пялятся очень и очень часто. Почему-то и вправду становится очень стыдно. Но запретный фрукт так и маячит перед глазами все оставшееся время до жеребьевки. И ведь на зло они оказываются за одним столом по разные стороны шахматной доски. Оказалось, зовут его Алфедов. Фамилию Джаст так и не расслышал, но имя уже весьма интересное. Когда они руки жали, у Энди сердце сжалось. Ладонь противника была ни только белой, но и холодной ужасно. Зацепило. Джаста зацепило так, что крышу снесло в один момент. Он никак не мог сосредоточиться на партии. Алфедов выглядел задумчиво, невинно разглядывая фигуры перед собой. Как оказалось, он левша. Джаст понял это, когда оппонент сделал первый шаг, потянувшись до часов через весь стол, чтобы передать ход. Даже тут не такой, как все. Почему-то мир вокруг смазался. Перед глазами встал лишь образ белоснежной фигуры, неловко поправляющей свои очки, в ожидании действий соперника. Казалось, этот Алфедов настолько невинный, что не может сделать что-то хуже, чем уснуть на уроке. Почему-то его руки дрожали, переставляя пешку на две клетки вперед. И почему-то рыпаться от этого вида не хотелось, лишь задумчиво наблюдать, аккуратно подыгрывая, чтобы не спугнуть лишний раз. Между тем, Алфедов становился все увереннее, а Джасту было все интереснее с ним играть. Он подхватил азарт, продумывая все до мельчайших подробностей, стратегически обдумывая каждый свой шаг в сторону победы. Но что-то не давало покоя. Как будто бы в это черепной коробке хранилось намного больше, чем выдавали черные глаза. Загадочно. Джаст опять отвлекся. Кажется, ему поставили шах. Надо бы сконцентрироваться на игре, но не получается. Он будто под гипнозом, завороженный любым чужим шмыгом носа, либо же резким волнительным вздохом. Джаст вздыхает, пытаясь собраться с мыслями. Время еще есть. Потому тот расслабляется, опираясь на спинку стула, складывая руки на груди, чувствуя на себе пожирающий взгляд оппонента. Чтож, Джаст ведь тоже обладал весьма необычной внешностью. Смуглая кожа, больше напоминающая серую издалека, родимое пятно на пол лица, белые волосы с отросшими черными корнями. Подростковый возраст никого не щадит. Стало любопытно: свои ли белоснежные волосы у Алфедова? Или крашенные? Энди жмутрится, настраивая себя на игру, стараясь больше не ловить неловкие взгляды с этим парнем. Вновь приподнимается на стуле, замечая разницу в росте. Определенно, Джаст был выше. Вопрос только насколько? Так, все, черт возьми! Забей уже свою голову партией! Хватит отвлекаться! Да-да. Надо нормально приступить к игре. Время на исходе. Джаст подносит руку к фигуре, заслоняя ей своего короля, нажимая на кнопку часов. Алфедов спокойно, будто знал, что Энди поступил именно так, отводит нападение, передавая ход. Партия тянулась вечность. Шепот с других столов надоедал, заставляя кусать губы. А взгляд Алфедова все также был в задумчивом опустошении. По нему было видно, конечно, что взволнован, но уже далеко не так, как в самом начале. Неловкость присутствовала. Вот черт. Джаст даже не заметил, как его ферзя нагло скушали. На лице почему-то появляется игривая улыбка, желающая получить еще дозу дофамина. Да, Алфедов, отведи внимание Энди от своей внешности, направь его на игру! На доске оставалось все меньше и меньше фигур. Ситуация была скорее забавной. У Джаста осталось всего пара пешек, король, да ладья, спокойно стоящая на своем месте до сих пор. У Алфедова все было чутка лучше: слон, ферзь, несколько пешек и такая же ладья. — Мда уж, — роняет Джаст, двигая пешку на клетку вперед, переключая часы. Алфедов отвечает тут же, устремляя ехидный взгляд с небольшой ухмылкой в сторону противника. Почему-то от этого жеста в жилах кровь застыла. Джаст не мог не подметить, что парню такая эмоция определенно шла. В чужих глазах мелькает огонек, прежде чем рука потянется к ладье, выставляя ее на новую позицию. Джаст пытается предположить, что значит такое резкое начало чего-то. Этот снеговик определенно что-то замышляет, искра в глазах и хитрая улыбочка все сразу выдают. А также выдает ладья, находящаяся уж в слишком рисковом положении относительно короля Энди. Было забавно, что цвет фигур и вправду попал прямо под внешность хозяев. Джасту достались черные, а Алфедову, под стать, белые. Боже, опять Джаст думает не о том, о чем нужно! Быстрее бы расправиться с этим надоедышем, скинув с плеч неловкость и этот липкий интерес к тайне черных глаз. Все-таки, выиграв, вопросы отпадут, ведь все станет очевидно: Алфедов – красивая пустышка. Проиграл. Джаст проиграл. Проиграл ему. Быть такого не может. Он еще раз осматривает доску в надежде найти хоть один ход, чтобы избежать атаки Алфедова, который прямо сейчас делал то же самое, видимо, убеждаясь для себя в том, что победил. Смотрит прямо в глаза, залезая в самую душу, улыбаясь. А Джаст не может ничего сделать. Его сердце только что заточили в какие-то непонятные цепи, заставляя отвечать искрами в глазах с какой-то нелепой ухмылкой. Джаст кусает губы. А ведь ещё мучительный час в оглашении результатов, наград и так далее. Оглядывая соседние столы, можно догадаться, что доиграли практически все. Чтож, долго же они провозились, закончили одни из последних. Джаст поднимает руку, подзывая арбитра. Алфедов смущённо опускает взгляд, чего Энди не понимает. Разве он не был горд своей победе пару секунд назад? — Закончили, мальчики? Что у вас? — милая женщина подходит с бумажкой, на которой изображена таблица с фамилиями. — Он победил, — кивает в сторону оппонента, который сейчас тупо пялится на листок и кусает и так страдающие губы. — Диктуйте фамилии, — женщина приготовилась ставить пометки, иногда посматривая на Алфедова. Джаст ее понимает, сам оторвать от него глаз до сих пор не может. — Джаст Энди, — размеренно, громко произнес свою фамилию, еще раз смотря на доску, чтобы убедиться в проигрыше во второй раз. Да уж, ситуация и вправду безвыходная. Придется принять поражение и как-то с этим жить. Ну, может им удастся как-нибудь устроить реванш. Правда, учитывая ту информацию, что парень из другого города, надежда на это угасала. — Алфедов, — странно, парень произносит только имя, будто стесняясь фамилии. Джаст смотрит на листок перед собой, замечая слово, рядом с именем соперника, под которой арбитр ставит галочку. "Снеговик" – в голове резонанс тут же. Брови непроизвольно поднимаются, а взгляд устремляется на самого обладателя этой необычной фамилии. Алфедов смущенно глядел куда-то сквозь. Вспоминается забавное сравнение еще в начале их встречи, заставляя приподнять губы в нелепой улыбке. Забавно все это. А потом было муторно. Муторное ожидание результатов, сборов, награждений. Алфедову, кажется, подарили диплом и медальку шоколадную. Судя по его небольшой улыбке, явно был доволен собой. Еще одна черта, которую смог выследить Джаст – Алфедов весьма зажат, когда на него обращают много внимания. Да, безусловно, по нему видно, что он привык, но застенчивость также играла свою роль. Выходили они из этого ада уже тогда, когда стемнело. И Джаст уже даже потерял светлую макушку в толпе, но вот, вновь заметил, как объект наблюдения что-то нервно тыкает в телефоне, пытаясь до кого-то дозвониться. Интересно было то, что Алфедов находился один, без своей компании. А еще без шапки, без перчаток, в распахнутой куртейке и каких-то кроссовках. Даже из далека было заметно, как тот дрожит, как лист осиновый. — Ало? Мы закончили, — говорит, постукивая зубами, перекатываясь с пятки на ступню, видимо, пытаясь согреться. Джасту его даже жалко стало. — Ага, и что мне делать? — вновь слышится за рассасывающейся толпой школьников. А потом молчание. Долгое такое. Слышится лишь несвязные фразы, заглушенные динамиком и поднимающимся ветром. — Ладно, я понял, — трубку положили, видимо. Алфедов сует телефон в карман, оглядываясь по сторонам. Их взгляды опять встречаются, и теперь Алфедов уверенно идет прямо в сторону Джаста. Становится не по себе. Брови сведены к переносице, взгляд устремлен прямо в душу. И эта сцена могла бы оборваться каким-то сердитым разговором с просьбами перестать пялиться, но Алфедов поскальзывается. Забавно так, расширяя глаза, поскальзывается и почти падает. "Почти", потому что Джаст вовремя ловит, хватая того за куртку, а затем за руку, поднимая в первоначальное положение. — Ты что-то хотел? — как ни в чем не бывало спрашивает Энди, пока Алфедов пытается придти в себя, засовывая покрасневшие руки обратно в карманы. — Ты знал, что пялиться на незнакомых людей неприлично? — "А ты знал, что быть таким красивым тоже неприлично?" – но эту фразу Джаст умалчивает, отводя взгляд. Может, Снеговик и прав. Поступал Энди определенно некрасиво, просто в наглую разглядывая эти черты. — Извини, — может лишь выдавить из себя, вновь оглядывая фигуру перед собой, которая прыгала с ноги на ногу. Жесть, и как он так ходит? Неужели догадаться не мог, что вечером холодно будет? Вздыхает, уже собираясь идти в сторону своего дома, но тут следует оклик. — Слушай! — резко, даже за пальто хватается, но сразу отпускает. Джаст выгибает бровь в немом вопросе, останавливаясь. Если честно, поведение Алфедова с каждой секундой вызывало все больше и больше вопросов. — Может, попробуем реванш? — глаза загораются у обоих. Джаст сжимает губы, предвкушая. А затем теряется, ведь не понимает когда и как они устроят еще одну партию. Алфедов же, вроде, с другого города. — Сейчас? — уточняет, прикидывая варианты где. Почему-то самый привлекательный вариант был дом Джаста. Почему-то ему показалось интересным, как Алфедов впишется в старенькую квартиру в хрущевке. Родители все равно до ночи работают, поэтому они даже не заподозрят чужого присутствия. — Да, сейчас, а то я скоро уезжаю, — улыбается, как-то с облегчением. Джасту хочется улыбнуться в ответ, что он и делает, неловко усмехаясь, — Ты же не против? — спрашивает немного дрожащим, видимо, от холода, голосом. — Нет, не против, можем даже ко мне щас пойти, тут не далеко, — указывает взглядом путь по тонкой тропинке меж березок, прямо во двор пятиэтажек. Алфедов кивает, подпрыгивая на месте. Ну все, терпение кончилось. Джаст насильно застегивает куртку на ничего не понимающем Снеговике, ощущая, как чужой пиджак, которого он случайно коснулся пальцами, закоченел. — Просудишься, не жарко на улице, — осознание своих действий пришло в тот же момент. Стало как-то неловко от того, как Алфедов глупо хлопает глазами, смотря то на куртку, то на Джаста, который прикрыл лицо рукой, чтобы случайно не сгореть со стыда – защитная реакция. Комичная ситуация. — Пойдем, — выпаливает, устремляясь домой, прислушиваясь к шагам сзади. Алфедов сначала просто стоит, а затем начинает догонять быстрыми шагами, схожими по звучанию с бегом. Джаст вспомнил про свою недавнюю догадку во время партии про рост. Да, он действительно был выше минимум на голову, ноги были длиннее. Алфедов за ним еле поспевал, если шел свои обычным шагом, и это было забавно. Джаст даже похихикал пару раз, за что получил строгий взгляд черных глаз-пуговиц. — А на какой нам этаж? — интересуется Снеговик, протирая очки, которые уже успели запотеть из-за резкой смены температур. В этом они были похожи, но Джаст уже этот осадок игнорировал, потому что успел за 16 лет выучить свой подъезд наизусть. — Третий, — Джаст поднимается быстро, привык уже. Он мастерки перешагивает по две ступеньки сразу, на каждом этаже оглядываясь на спутника, который практически не отставал. Энди предполагает, что тот тоже живет на высоком этаже в доме без лифта. Чтож, это достаточно распространенное явление среди жителей СНГ. — Пришли, — тормозит возле квартиры со средней по качеству дверью, достает ключи. Алфедов сзади мнется, видимо, чувствуя себя не очень удобно. Джаст понимает, ему самому неловко от всей этой ситуации. Он слышит бжиканье молнии, отчего оборачивается, наблюдая за тем, как Снеговик набирает какое-то сообщение в телефоне. Ну хоть куртку обратно не расстегнул, на том спасибо, а то Джаст бы точно расплакался от уровня кринжа, нависшего между ними, который еще и увеличивался с каждой секундой. Ну зачем предложил вообще? Могли бы просто разойтись после турнира, вот и все. Но было интересно. Интереснее с каждым брошенным взглядом со стороны Алфедова. И Джаст начинал себя ненавидеть за это желание взглянуть еще раз, рассмотреть, возможно, оставить рядом с собой, чтобы объект интереса никуда не уезжал. Это было просто ужасное чувство, отдающее непонятной щекоткой в животе. Это первый раз, когда Джаст не знал разгадки и был в таком замешательстве. Алфедов оглядывается по сторонам, вновь протирая свои очки. Скидывает рюкзак, растегивает куртку, снимает обувь. Джаст наблюдает, даже забыв про то, что снег на его ботинках тает прямо на пол, за что мама потом обязательно будет ругаться. Энди отмирает только после того, как Алфедов перепрыгнул лужу от обуви, проходя дальше по коридору. Ах да, точно, надо, наверное, тоже раздеться. Джаст снимает пальто, ботинки, а затем ведет Алфедова в кухню, где ставит чайник, чтобы отогреть бедолагу. — Сиди здесь, сейчас шахматы принесу, — Энди удаляется в свою комнату, по пути закрывая двери в комнату родителей и ванну, чтобы не показывать гостю бардак. Был бы это кто-то кроме Алфедова было бы все равно, но перед Снеговиком даже такой незначительной вещью позориться не особо хотелось. Почему? Эту задачку Джаст еще не решил и не знает, решит ли вовсе. Все, что было связано с этим белоснежным парнишей было слишком сложным. Шахматы лежали на полке, висящий над столом. Коробка чутка запылилась – Джаст не доставал ее уже порядка недели. Она лежала у него только для решения каких-то задач, которые изредка задавали в кружке. Было бы славно, если бы было с кем играть, но такие люди, к сожалению, отсутствовали. Родителей Энди обыгрывал за несколько минут какими-то простыми приемами, по типу детского мата, а дедушка с бабушкой жили далеко и ездил Джаст к ним редко на краткую беседу об учебе и делах. Джаст возвращается в кухню, ставя на стол коробку с шахматами, подходя к чайнику, который уже успел нагреться до достаточной температуры. Взгляд цепляется за Алфедова, который забавно покачивал ногами, рассматривая шторы, скатерть и узор на обоях. Энди даже казалось это милым, но взгляд оторвать пришлось, чтобы случайно не плеснуть себе по рукам кипятком из тяжелой посудины. — Ты с сахаром пьешь? — спрашивает, наливая в чашки заварку вслед за водой. — Да, две ложки, — говорит Алфедов, кажется, даже жестикулируя, показывая пальцами число два. Было забавно, что использовал он при этом большой и указательной пальцы левой руки. Джаст кивает, выполняя просьбу, а затем ставит горячий напиток перед Снеговиком, что в голове выглядело весьма комично. Почему-то Джаст представил то, как тот тает, словно и вправду сделан из снега. От таких мыслей хочется вновь посмеяться, но его прерывают руки Алфедова, который, видимо, решил разложить шахматы. В глаза сразу бросаются тонкие длинные пальцы, покрасневшие костяшки. У Джаста кожа смуглая, поэтому особых покраснений там не видно, но пальцы схожи. Руки у Энди большие, даже, кажется, больше чем у Снеговика, если так подумать. Будет интересно их сравнить, попробовать подержаться, может, дотронуться губами. Мысли опять заменяются одним лишь только образом белого пятна на этой вселенной, который прямо сейчас небрежно расставляет фигуры по шахматной доске. Себе он вновь взял белые. У него есть какая-то тактика, когда он начинает ходить первым? Интересно, Джаст обязательно этим поинтересуется. — Ты ведь не против, что я опять белыми? — на этот вопрос со стороны соперника, Джаст только выгибает бровь и отрицательно мотает головой. Алфедов делает первый ход, двигая пешку с левого края доски первой. Первый ход на турнире был не таким. Энди вскидывает брови, смотря на Снеговика. — Ты составил какую-то тактику еще до игры, поэтому сходил именно этой пешкой? — Джаст двигает свою пешку, прикидывая дальнейшие ходы, выдумывая новую стратегию, которая, вероятно, изменится, после первых же действий соперника. Алфедов поднимая бровь, будто не понимая, о чем говорит Энди. А затем смотрит на доску, пытаясь прикинуть, чо ответить, — У меня нет стратегии, — говорит, как есть, а затем, будто пугаясь чего-то, смотрит на Джаста с явным интересом, в глубине которого, если присмотреться в эти черные глаза, мелькал страх перед неизвестностью. — Как это "нет"? — Джаст хмурится, явно не понимая того, как тогда играет Снеговик, не прикидывая даже какой сделает первый ход и для чего. — Да я по приколу играю, редко думаю какой-то план, потому что он меняется каждую секунду, и это утомляет, — улыбается, смотря на доску, видимо, задумываясь какую фигуру подвинуть следующей. — Я вообще удивился, когда ты проиграл, — признается, неловко поправляя челку, которая мешала обзору. — Но ты сам отчасти виноват, ведь что и делал, так это пялился на меня, — он отводит взгляд, а затем возвращает. — Это супер неловко было, если честно. А Джасту стыдно. Он ведь буквально нарушил личные границы незнакомого человека только потому, что этот человек необычно выглядит. — Но все окей, я привык, — добавляет, видимо, чтобы не обижать. Джаст понимает. Джаст понимает и то, как нелепо он себя вел. Но оторваться просто невозможно. Наблюдать за тем, как Алфедов переставляет коня, попытки разгадать то, чего нет на самом деле отзывалось бабочками в животе. — Извини, — говорит куда-то в руку, которой закрыл лицо. В комнате становится слишком душно и неловко. Надо концентрироваться на игре, иначе он опять продует просто из-за разговоров соперника. Делает ход, размеренно обдумывая стоит ли. Стоит. Дальнейшая череда событий разворачивается для Джаста в лучшую сторону, и так должно идти, судя по наброску партии, которую он успел набросать у себя в голове. — Ты уже придумал стратегию, да?, — звучит резко и странно, заставляет вновь нахмуриться и устремить свой взгляд на оппонента. Джаст кивает, вновь смотря на доску. Алфедов поднимает ногу на стул, обнимая ее. Чтож, так смотрится даже более канонично. Джаст предполагал, что такому человеку, как Снеговику, будет характерно подобное поведение. И ведь игра продвигается весьма активно, причем в лучшую сторону для Энди. Видимо, Алфедов и вправду отвлек его лишь своей внешностью и загадкой темных глаз. Вот оно! Решение проблемы! Если Джаст победит сейчас, то этот мутный интерес пропадет также резко, как он и появился. Но Алфедов делает ход конем, почему-то улыбаясь во все зубы. Джаст не понимает. Это был настолько нелепый спуск своей очереди, что Энди в непонимании выгибает бровь. Зачем? Для чего ставить фигуру именно туда? Джаст решает не обращать на это внимания. Вероятно, Алфедов просто решил отвести его поле зрения подальше от короля, чтобы подобраться к нему, например, слоном, который удобно находился именно в той части доски. Партия продолжается. Бегающий взгляд Джаста тоже. Он перемещался то на доску, то на парня, который не менял своего лица уже продолжительное время. Он просто смотрел пустым взглядом, таким же, какой был и на турнире. Притягивал, зазывал за собой, мол, "Смотри на меня подольше!". Несмотря на пустой взгляд, Алфедов действовал решительно, переставляя одну фигуру за другой, передавая ход оппоненту. И ведь действия эти улучшали ход игры именно в сторону этого хитрого Снеговика, который, по его словам, даже не придумывал стратегии! Джаста смущало все. От "А" до "Я" на этой чертовой доске. Тишина, сквозь которую иногда пробивалось гудение холодильника и чужие вздохи. Но вдруг, раздается звонок телефона. Стандартный такой, как на любом андроиде. Алфедов трагически вздыхает и тянется к карману, берет трубку, выходя из кухни. — Уже? — слышится из коридора. Алфедов вновь вздыхает, опираясь на стену. — Хорошо, щас выйду, — дует губы, кажется, кладя трубку, пихая телефон в карман брюк вновь. Снеговик очень драматично входит в кухню, водя носком по полу, видимо, показывая некую вину перед Джастом, который уже успел приподняться из-за стола, вопрошая: "Что случилось?" Ответ на немой вопрос приходит достаточно быстро, Алфедов подходит ближе к столу, сует руки в карманы, объясняя, что за ним уже приехали и пора бы закругляться. Крутит головой еще пару секунд, развеивая какие-то мысли, удаляясь в прихожую. Джаст за ним не спешит по одной причине: настигла тоска. Липкая, тяжелая. Неприятное чувство скрутило живот, не позволяя даже подумать о чем-то другом, кроме как об Алфедове. Таком всем забавном, смешном и, самое главное, интересным. Джаст не решил задачу, а время "экзамена", видимо, закончилось. Под натиском чувств в голову приходит мысль. Что если еще не конец? Да, точно, еще ведь не конец! Энди спешит вслед за Алфедовым, чуть ли не тормозя его перед выходом из квартиры, хватая за руку, притягивая к себе. Последний жест был лишним, и Джаст это понял, когда расстояние между ними стало безумно маленьким. Вот он, опять тот самый кринж, который виснет в тишине старенькой квартиры. На этот раз все слишком плохо. Джаст отпускает, Алфедов отстраняется, пытаясь, видимо, придти в себя, поправляет куртку. "Опять не застегнул" – гремит в голове. И хочется вновь повторить то нелепое действие с улицы. Но на этот раз здравый смысл не позволяет. Вместо выполнения своего липкого желания, похожего, скорее, на заботу о другом человеке, Джаст просто откашливается в руку, произнося: — Застегнись, это во-первых, и... э, — прерывается, наблюдая за руками Алфедова, который послушно застегивает верхнюю одежду, уже приготовившись выйти: видимо, торопится. — Дай номер свой, пожалуйста. И Алфедов ведь дает, медленно диктуя цифры. Затем, проверочный звонок, несколько сообщений в мессенджере. И что-то внутри Джаста вновь расцветает, заставляя улыбаться. Так по-глупому, будто он выиграл в лотерею пару миллионов точно. Но это не лотерея, это Алфедов. Весь такой забавный, немного нелепый, с этой пустотой в глазах, который, оказывается, живет на окраине города, а ближе перебирается в особые дни, к тете и дяде. Что у него немного гиперопекающие родители, и что он совсем не против того, чтобы Джаст, однажды, к нему приехал. А еще, Алфедов не против ходить гулять вместе, когда он будет здесь. И играть в шахматы Алфедов тоже вовсе не против, даже рад дать Джасту еще один шанс. А Джаст уже не хочет разгадывать эту загадку, ведь он понял. Он понял, откуда это непонятное чувство. Понял это тогда, когда сбежал со школы, чтобы приехать к Снеговику в пригород, встретить с гимназии, в которой тот учится, и проводить до дома. Все и вправду было очевидно, не так ли? Да, очевидно. И Алфедов теперь очевиден, но это не рассеивает интерес, а лишь заставляет лезть глубже, разгадывая все более потаёные загадки сердца этого чудаковатого белоснежного паренька, в глазах которого хранится необъяснимое. Теперь очередь Джаста делать внезапный "ход конем", покупая цветы в лавке. Цветы, сравнимые со снегом, выпавшем совсем недавно.