Холодно

      Нету нигде тепла.       Душераздирающий холод проникает под кожу, лезет в сердце и больно морозит кожу. От него не скрыться, не уберечься, не спастись. Да и стоит ли спасаться? Есть ли смысл?       Для Джона жидкий уран на кожу был бы лучше этого холода. Почему даже во сне, постоянно теплом месте, вдруг стало холодно? Лололошка...       Бр-р. Слияние продолжается, Джон ощущает мысли Лололошки у себя под кожей, осознает где-то подсознательно, что они не его, принципы и идеалы тоже, но перечить им не может. Впервые "инстинкты" сильнее него.       Он устал бороться. Все было хорошо, но он сам виноват в своем решении отправиться в этот мир, так еще и потащить за собой на это дно Лололошку. Он снова провалился..       Сердце ноет. Должно быть, это чувствуют эмпатичные люди? Лололошка определенно таким и является. Джон осознает, что чувствовать не своими чувствами невозможно сложно. Не выполнять обещания спустя длительное время последовательного их выполнения еще хуже. А врать...       Вина. Как давно Харрис не ощущал это чувство. Со времен, когда Саша была жива.       Саша, Саша.. почему ты сейчас не со мной? — переодически все чаще подумывает Джон, и бессильно пытается размышлять о другом, но ситуация склонна становиться лишь хуже.       — Надеюсь, наше приключение его не сломает.. — думает Лололошка, да только он не подозревает, что Харрис поломан и выброшен на свалку уже давно. Не обязательно афишировать это всем и каждому для того, чтобы это оказалось правдой.       Мелкие сколы, от психически нездорового отца до смерти единственного и самого любимо-родного человека, до первого пролета в создании автоматонов и до язвительных комментариев Лололошки о его сомнительном прошлом.       Джон сломался еще тогда же, когда родился. Повезло.       Не всем же рождаться гениями. И Харрису тоже. Сколько он прикладывал усилий, изучал, тренировался, чтобы потом такие обалдуи, владеющие огромным запасом магических сил, как Лололошка, могли сказать, что Джон добился этого по щелчку пальцев.       Джон и сам не станет этого отрицать, лишь бы его не считали слабаком. Что угодно, только не жалость.       Лололошке и Джону одинаково сложно. Лололошке безумно бороться с неимоверным раздражением, а Джону становиться эмпатичным ублюдком.       Это уже не он. Харрис уже не цельный, не индивидуальный. Он — гибрид себя и Лололошки, хочет того или нет. Он может врать, хотя когда-то давно на крови клялся никогда этого не делать. Никто об этом не узнает, правда ведь, ха-ха?       Мысли хаотично крутятся в голове JDH, но ничего толкового не приходит. Ему нужно отдохнуть.       Отдохнуть от своей жизни. Может бесконечность-другую.       Хочется показать Лололошке, что все хорошо. Они справятся, Джон верит. Он пытается делать вид, что все под его контролем, и все как обычно закончится благоприятным исходом для всех.       Но они живут не в сказке, а на хэппи энд можно лишь молиться, и даже в собственные слова Харрис давно не верит.       Все хорошо.. Тогда почему руки предательски трясутся, как будто от страха, голова гудит и мысли путаются?       — Прости, я не смог спасти ни Мрк'грш'траклара, ни его.. — замучено произносит Джон. Не хочется, чтобы Лололошка, добрый и прекрасный, оптимистичный и великолепный Лололошка чувствовал что-то, хотя бы в сто крат менее, но похожее на то, что чувствует сам Джон. Лололошка не должен познать всю гадость этого мира, он не должен испортиться. Не из-за Харриса. Только не так.       Джон уже прошел через девять кругов ада, став повелителем всей преисподней. Лололошке не надо того же. Впервые в жизни Харрису хотелось заботиться о ком-то, кроме своей любимой сестры. Лололошка просто не должен проходить через все это.       — Он напал на меня, а мне нужно было копье, и он все твердил про Отца и.. — беспорядочно начинает оправдываться Харрис, выдыхает это на одном дыхании заплетающимся языком, а сердце заходится новым приступом ржавой, тупой боли. Еще немного, и дышать вовсе становится невозможно.       Джон вспоминает все, что знает об успокоении нервной системы, от дыхательной разминки, до состава самых сильных транквилизаторов, успокоительных и антипсихотических препаратов.       Уже не удивительно, как мысли мешаются в кучу, а Джон пытается стать намного меньше, чем есть на самом деле, пряча голову в своих коленях. Вот бы вернуть время вспять... Куда-нибудь еще до появления Отца. Убить его, может, попробовать образумить. Не допустить тех ужасных событий, что произошли в истории Архея и всей вселенной в целом.       Конечно, это нечестно. Тупая она постоянно говорит какими-то расплывчатыми выражениями. Сразу видно, гуманитарный склад ума. Нет бы то количество слов, которое она затрачивает на бесполезную воду, использовать для выражения реально важных и четких определений — будь оно так, и трава была бы зеленее, и жизнь в сто раз легче.       Но реальность, она такая — совершенно тупая, разочаровывающая и не логичная. От нее не убежать и не заглушить, и это жутко бесит.       Вот бы можно было не возиться с чужими проблемами, а подумать над своими. Джон, несмотря на то, что спит адекватное количество времени в сутки, чувствует себя неадекватно сонным. Даже во сне не получается отдыхать, а воспоминания накатывают и накатывают. Кажется, будто еще чуть-чуть, и голова буквально взорвется.       Слышали когда-нибудь о синдроме взрывающейся головы? Харрис вот да.       От Джона Дейви Харриса осталось только имя. Интересно, узнай об этом недоразумении Джодах, как отреагировал бы? Радость? Разочарование? Хотя это и неважно.       Харрис уверен, что он точно будет похоронен в этом мире. Он со своим запасом магических сил здесь просто мусор. Лололошка — на вес золота, и Джон никогда это не отрицал. Его альтернатива силен как магически, так и физически. Шикарен.       В какой-то момент Джону просто не хватит сил поддерживать в теле жизнь, а Лололошки не окажется рядом, чтобы помочь.       — Джон. Мы справимся, — мягко и утешающе произносит Лололошка, и, о черт, как бы Харрис хотел в это поверить.       Поверить в то, что он и Лололошка справятся — а если не смогут? А если Лукий продумал и это? А если он сильнее? И план у Епископа продуманее, и повидал он больше..       А если они не справятся — всему конец?       О таком думать не хочется, но мозг подкидывает одни за другими картинки ужасного исхода. Бр-р.       — Хэй, Джон, ты слышишь меня? — его аккуратно трясет за плечо Лололошка. А он и не заметил, как провалился в свои прекрасные мысли.       — Я.. Да, я в порядке, Лололошка, — еле слышно отчаянно шепчет Харрис, как будто все и правда так.       — Вижу я, как ты в порядке, — всматривается в немного заплаканное лицо Джона и подвигается чуть ближе, — Расскажи, что чувствуешь, Джон. Не думай долго. Первое, что придет на ум.       — Холодно, — первое, что вылетает из уст JDH. Его трясет. Возможно от холода, либо от страха, а может, от волнения — дело не в этом.       Джон все заметнее стал тревожно теребить свою чисто-белую штанину, нервничая. Не хочется ничего — ни спасать никого, ни существовать, ни бороться. Смысла нет. Зачем, если все все равно вернется к точке невозврата? Все рано или поздно придет к своему логическому завершению, только неизвестно когда.       — Что еще, Джон? Что еще чувствуешь? Ты можешь со мной поделиться, — заботливо уточняет Лололошка, а Харрис просто не знает, что сказать. Он лишь грустно хаотично бегает глазами по небу, путеводному скинту, траве, на которой они сидят, проходит взором по своим рукам, которые ощущаются чужими, по Лололошке и просто молчит.       Мелкая дрожь не останавливается, а с каждой минутой становится все сильнее и сильнее. И от этого Джону правда становится все равно на все.       Он пытается держаться, но со своим эмоциональным и магическим диапозоном он держится и так критически максимально, поэтому тело требует сменить владельца, не иначе.       — Мне холодно. Согрей меня, Лололошка, — шепчет Джон, а потом подвигается к Ло и обнимает его за шею. Харрис понимает, что они сливаются. Это ужасно и не должно произойти, но только в такой близости с Лололошкой ему впервые за все время его существования спокойно и комфортно.       До окончательного безумия им остается один шаг — и они сделали этот шаг. Много шагов.       Стоило остановиться еще тогда, в Отправлении возле портала между реальностями — никто об этом даже и не подумал. А вот и последствия.       Объятия становятся сильнее, а Джон скомкивает ткань одежды Лололошки, пытаясь прижаться как можно ближе. Ло теплый, а у Джона замерзло уже не только тело, но и душа.       Им комфортно в объятиях друг друга. Тепло. Спокойно. Прекрасно.. Не важно, что в итоге это приведет к ужасному итогу. Нужно наслаждаться моментом.       Они уже почти слились воедино, неужели им кто-то сможет помочь? Они даже Первой Матери помочь не смогли, как кто-то поможет им?       Это путь в никуда, бесконечное безумие, окутанное дымкой сумасшествия, приправленного ужасом и неизбежностью. Ну и что с этого?       Джон сильнее цепляется за Лололошку. Он его уже никогда не отпустит.       — Спасибо, Лололошка. За то, что ты здесь, за все... — мямлит Харрис, а его двойник мягко поглаживает его напряженную спину.       — Кстати, включи уже отопление у себя во сне. Тут реально так холодно, что у меня кости дрожат, — уже смеясь, произносит JDH. Будто ничего не было. Будто не он сидит и обнимается с Лололошкой.       — Наколдуй себе котел и залей туда кипятка. Я думаю, тебе должно понравиться, Джон, — двойник отвечает ему беззлобно, нежно и радостно.       — Забавно выйдет.. Буду пугать Невера тем, что сварю из него суп, — Харрис заливается хохотом от собственной шутки, а Лололошка просто от этого улыбается.       — Оу, юр-родивый номер-р два! О чем ты думаешь только! — передразнивает Невера Лололошка, хоть сам и понимает, что так делать лучше не стоит. Это смешно только сейчас и только с Джоном, а в остальных случаях над таким нельзя смеяться, даже если это происходит без каких-либо злых умыслов.       — Лололошка, а как ты относишься к—       Стоп. Это не тот Лололошка. Не его Лололошка. Это в целом не Лололошка. Он смеется не как Лололошка, это нечто не ведет себя как Лололошка.       — Что, Джон? Что-то не так? — не своим голосом интересуется кто-то.       Лололошка, Лололошка...       Джону становится ужасно страшно. Лицо этого нечта деформируется, и это уже не Лололошка, а окровавленное нечто. Что-то между Епископом Лукием, его сестрой, и самим Лололошкой. Он в панике пытается отползти подальше, но от ухмыляющегося непонятно чего тяжело скрыться.       Оно быстрее, сильнее, и агрессивнее.       Джон наедине со своими главными страхами. Он один. Никто ему не поможет.       — Джонни, как ты мог? Ты соврал. Неужели так делаются клятвы? Ты знаешь, я разочарована. Ты мне больше не брат. — слышит Харрис у себя в голове. К горлу подкатывает ком, а дышать становится сложно.       — Саша, прошу.. нет, не оставляй меня! — полу-шепчет, полу-кричит, закрыв глаза, Харрис, но его никто не слышит.       — А что бы сделала Саша, узнай об этом? — доносится теперь голос Лололошки.       — Заткнись! — выкрикивает со всей злобой Джон. Он пытается подняться сквозь дрожь во всем теле, воспользоваться путеводным скинтом, но ничего не выходит.       Все же было хорошо.. Что, мать вашу, происходит? Хватит, пожалуйста..       — Куда-то собрался, маленький междумирец? — копьем Отца отрезая перемещение по путеводному скинту, интересуется голос Лукия, — Дитя, ты ступил по тропе еретика. Я верну тебя на путь истинный, ты просто не внимаешь верным значениям.       Епископ забирает копье и направляет его в сторону Джона, задевая его правую руку.       Что делать? Что происходит? Я не хочу, чтобы это происходило, прошу... — истерично крутится на задворках разума, а у JDH даже нет сил бороться.       — Тебе никто не поможет. Жалкий, — произносят три голоса в унисон.       И правда, он такой жалкий. Ужасный. Ха-ха.       Резкая вспышка. Джон инстинктивно жмурится, а потом, открывая глаза, видит ту же местность и... Лололошку.       Это тоже не он?! Джон внезапно отползает назад и врезается в ствол дерева. Глаза наполняются страхом, тело все также трясет, а сам Харрис выкрикивает:       — Не трогай меня! Не надо.       — Эй, Джон, все хорошо? Я хочу помочь. Ты только что упал без сознания и бормотал что-то непонятное. Я так волновался за тебя.. что произошло?       — Ты.. Саша.. Епископ Лукий.. меня копьем задел.. Мы сидели вдвоем на э-этом же самом месте, шутили про Невера.. а потом твое лицо исказилось, я не знаю, что произошло, но мне впервые по-настоящему стало очень с-страшно. Прости, Лололошка.       — Хэй, Джон, за что ты извиняешься? Возможно, это был кошмар? — предполагает Лололошка.       — Не.. не думаю. В кошмарах боль не ощутима, но меня задели копьем и больно было. Это могло быть видение, но тогда мой разум максимально уязвим, — Джон оглядывается вокруг, — Лололошка, мне надо отдохнуть. Спасибо за помощь, мне.. я правда очень тебе благодарен, — несколько прохладно произносит Харрис. У него больше нет вообще никаких сил поддерживать диалог.       — Так, а ну-ка, подожди, — хитро давит лыбу Лололошка и пододвигается к Джону, который еще не успел встать.       — Чего? Ло—       Лололошка обеими руками обхватывает лицо Джона и обцеловывает его всего. Поцелуи сыпятся в лоб, нос, щечки, куда Лололошка и достанет и заканчиваются чмоком в губы.       — Надеюсь, ты не против, симпатяга, — использует дурную кличку Лололошка, а Джон просто в шоке.       — Допустим.. Это всяко лучше боли и ранений, — "и лучше всего на свете". Джон так благодарен Лололошке за то, что тот просто существует, даже не передать словами.       Они справятся. Даже если не верит Харрис, поможет Лололошка, вдохнет в него жизнь и веру.       Они поднимут этот мир с колен.

Если не они, то кто?