Ролевые игры

      Гоуст стоял перед дверью собственной квартиры с коробками пиццы в руках и чувствовал себя полным дураком. А всё из-за того, что МакТавишу снова приспичило поиграть в ролевую игру...       В груди заворочалось глухое раздражение. Вместо того, чтобы просто потрахаться и спокойно чилить на диване с пачкой чипсов на пузе, они снова занимаются какой-то хернёй. Нет, его абсолютно всё устраивало в отношениях с Джонни, больше всего устраивал секс, но на того иногда находило, и МакТавиш, начитавшись каких-нибудь журнальчиков о улучшении качества семейной жизни, устраивал Гоусту периодические встряски. Сам Саймон в принципе не был против экспериментов, например ему адски понравилось вытрахивать душу из МакТавиша, полностью затянутого в обтягивающий все его аппетитные рельефы латекс. Он с приятной ностальгией вспомнил, как с непередаваемым наслаждением отодрал скулящего и вовсю текущего Джонни так, что тот два дня ходил враскоряку, прихрамывая и блаженно улыбаясь. Гоуст хрюкнул под нос, вспоминая, как они выцарапывали вспотевшего сержанта из намертво прилипшего к нему костюма. Соуп тогда лишился доброй половины волос на всём теле и на всю жизнь зарëкся одевать латекс.       Гоуст поëжился от проникнувшей под куртку прохлады. МакТавиш, гад такой, со словами что ему необходимо подготовиться, выпер его на улицу в ближайшую пиццерию за реквизитом для будущей игры, не дав толком одеться. И потому Гоуст стоял перед собственной дверью в одних штанах, кроссовках и куртке на голое тело… Он посмотрел на экран мобильника. За это время, пока он отсутствовал, можно уже было совершить целый марш-бросок. Райли поудобнее перехватил коробки с пиццей и нажал на дверной звонок, всё так же ощущая идиотизм происходящего.       За дверью послышались шаги и она наконец-то открылась, являя охреневшему от увиденного Гоусту довольного, как слон в банановых зарослях, МакТавиша, одетого, а точнее раздетого в крохотные шорты, не дающие никакого шанса воображению и в майку-сетку без рукавов. Тот прислонился плечом к стене прихожей и ослепительно улыбнулся: – Оу, приветик, мистер курьер!       Гоуст с щелчком подобрал отвисшую челюсть. Если бы МакТавиш при нём в таком наряде попёрся бы открывать кому-то дверь, то он убил бы его нахрен. Но сейчас по ту сторону двери находился он сам, и нужно было срочно вживаться в роль, иначе ему было несдобровать. Обиженный МакТавиш был хуже наводнения зимой в пустыне.       Саймон сглотнул, скорчил максимально постную мину, подражая местным доставщикам, и произнёс: – Одна большая пеперони и одна с помидорами, грибами и оливками, всё верно?       Джонни улыбнулся ещё шире, чуть ли не освещая своей улыбкой всю лестничную клетку: – Да, всё верно.       Гоуст постепенно вживался в роль доставщика, поедая полураздетого Соупа голодным взглядом: – Прошу прощения за задержку, пробки просто пиздец.       МакТавиш завёл руку за голову, якобы потирая затылок в притворном смущении. Майка, и так толком ничего не скрывавшая, задралась и открыла Гоусту вид на оголённый живот и полоску тёмных волос, уходивших за край шорт, на одном только честном слове держащихся на бёдрах сержанта . – Ничего страшного, мистер курьер… Э-э, мне жутко неудобно, но у меня нет налички, – Джонни по́шло облизнулся и продолжил, – может быть я могу заплатить вам как-то иначе?       Гоуст во все глаза смотрел на непривычно блядски выглядящего партнёра и никак не мог задушить в себе поднявшую голову иррациональную ревность. МакТавиш был чертовски горяч в этих сексуальных тряпках. В голове лейтенанта против его воли снова красками заиграла сцена, где Джонни в таком виде открывает дверь кому-то ещё, кроме него. Настроение сразу испортилось. Гоуст с усилием отодрал взгляд от блядской дорожки волос на животе сержанта и угрюмо буркнул под нос: – Всё в порядке сэр. Ваш заказ был оплачен онлайн.       Джонни опешил, прервав себя на полуслове. – Это не…       Всё так хорошо начиналось и вдруг что-то явно свернуло не туда. Он согнал с лица улыбку и внимательно вгляделся в нахмуренного, словно грозовая туча, Саймона. Тот мрачно пробубнил, отворачиваясь и делая шаг в сторону от обалдевшего Соупа: – Хорошего вечера.       Джонни аж вскипел. Он убил целых два дня на то, чтобы уломать Сая на этот грёбаный сценарий и купить эти блядские шмотки! А этот хмырь всё ему испортил! Сержант цапнул Гоуста за шиворот, затаскивая его в квартиру: – Саймон Райли! А ну-ка вернись!       Он захлопнул за ним дверь и припёр надутого Саймона к стенке грудью, вопросительно заглядывая ему в глаза: – И что это было, Сай? Ну какого хрена? Ты опять себе что-то надумал на ровном месте?       Гоуст молча сопел, ковыряя пальцем картон порядком измочаленных коробок с пиццей и упрямо отводя свои карие глаза от родных синих, смотревших на него с неподдельной заботой. У него язык не поворачивался сказать Джонни, что он за пять минут умудрился приревновать его к гипотетическому доставщику пиццы. Райли от всей души захотел провалиться сквозь пол, лишь бы не расстраивать Джонни. Лейтенант скрипнул зубами, разозлившись на самого себя. Он снова обломал им весь кайф…       Джон прекрасно знал свой вспыльчивый характер, и с годами научился его обуздывать. И поэтому сейчас он не стал устраивать семейные разборки, возмущаясь, что всё пошло по одному месту. Он внимательно окинул взглядом здоровенного двухметрового блондина, который свёл брови в кучу и, надувшись, прятал от него свои глаза. МакТавиш не первый год жил с Гоустом, поэтому сразу понял, в чëм тут дело и расплылся в широкой улыбке, повернув лицо элти к себе за подбородок: – Эй, Саймон, ты что – приревновал меня?       Гоуст упрямо мотнул головой, уходя от прикосновения ласковой руки. Ему стало ещё стыднее, но он так и не смог подобрать слов, чтобы нормально объяснить Джонни, что творилось у него в башке. И поэтому лейтенант малодушно решил молчать до последнего.       Соуп фыркнул, выдрал мятые коробки с пиццей из судорожно сжатых лейтенантских лапищ, крепко обнял его и спросил: – Боже, элти, сколько лет мы вместе, а ты всё как маленький! Брось ты эту хрень и скорее иди ко мне, я чертовски замёрз в этой мечте рыбака! Между прочим, для тебя старался, тебе вообще хоть понравилось?       Гоуст, уже смирившийся с тем, что он снова облажался, поднял виноватый взгляд на родное лицо. Кажется Джонни совсем не сердился, обнимая его за талию и запуская действительно холодные руки ему под одежду. Он расстегнул куртку и распахнул её, прижимая продрогшего парня к своему горячему голому торсу. Джонни тут же оживился и полез лапать любимое тело, но Саймон слегка отстранил его от себя и, прислонившись своим лбом к его, наконец ответил: – Конечно мне всё понравилось. Ты мне нравишься гораздо больше и без этих блядских тряпок, Джонни. Я люблю тебя любым, желательно вообще без одежды…       Даже спустя столько лет, прожитых вместе, Гоуст всё ещё умел завести МакТавиша с нуля до сотни одной только фразой. Джонни почувствовал, что пресловутые шортики сейчас точно лопнут по переднему шву. Он нетерпеливо дёрнул еле успевшего скинуть кроссовки Саймона на себя и, не дав тому толком раздеться, утащил в кровать. Хоть сцена и была сыграна не совсем правильно, но она сработала на все сто. Под аккомпанемент страстных стонов, доносящихся из спальни, на полке в прихожей сиротливо остывала забытая пицца…