Чего боится мисс Грейнджер?

Кабинет Защиты от Темных Искусств был погружен в привычный полумрак. Вот уже много лет подряд здесь царила готическая атмосфера с привкусом страха, витающем в воздухе, под правлением профессора Блэк. Предстоящий урок у седьмого курса не предвещал ничего интересного, ведь они всего-навсего повторяли программу перед ЖАБА. Беллатрикс Блэк стояла, облокотившись на свой стол, в момент когда класс начали заполнять студенты. Столы и стулья были предварительно сдвинуты по бокам, оставляя большинство пространства свободным для практического урока. Студенты, почти все уже будучи совершеннолетними взрослыми волшебниками, гордо расхаживающими по коридорам школы и свысока смотрящие на младшекурсников, заходя в этот кабинет, словно уменьшались в росте, стараясь сделаться как можно менее заметными для профессора Защиты от Темных Искусств. — Итак, — грозно начала Блэк, когда студенты выстроились перед ней. Каждый старался встать как можно дальше и лишний раз не привлекать внимания. — Ничего сложного вас сегодня не ожидает, однако, программа требует повторения, — она отошла от стола, встав рядом с большим сундуком, — предположения? Несколько рук сразу взлетели в воздух. Нет, Грейнджер, слишком просто. — Томас? — Это боггарт, профессор? — Именно. Старый, не очень добрый, боггарт, пройденный вами ещё на третьем курсе. Не вижу смысла тратить время на разговоры и вам не советую, — изогнутая палочка коснулась замка на сундуке и тот зазвенел, — Драко, начинай, — Блэк взяла чашку с кофе со своего стола, приготовившись к длинному и скучному уроку. Малфой сделал шаг вперёд и из сундука вылезла противная физиономия Люциуса. Неожиданно. На третьем курсе племянник Беллатрикс боялся Банши, но он вырос из сказок, и теперь разочарование на лице отца значит для него сильно больше. Пф. Будто Люциус сам добился хоть чего-то стоящего в жизни. — Ридикулус. И вот благородный Люциус Малфой стоит в дешевой рваной мантии, протягивая руку за монетой. Надо будет рассказать Цисси. Класс взорвался смехом, но стоило Драко смерить нескольких уничтожающим взглядом, как все замолчали. Возможно, этот урок не такой уж и скучный, как я ожидала. Дети выросли, а вместе с ними выросли и их страхи, став более глубокими и сокровенными… Интересно. — Томас, продолжайте, — Беллатрикс отпила свой кофе. Малфой-старший превращается в безликую фигуру, видимо отражающую страх быть никем. — Ридикулус. Фигура надевает клоунский нос и падает. — Примитивно, но допустим, — комментирует Беллатрикс, — Долгопупс. Невилл сглотнул, нерешительно выходя вперед. О, да, я знаю твой страх и не думаю, что он поменялся. Профессор не ошиблась. Стоило Невиллу подойти, как в кабинете появилась её собственная копия, одетая ровно также как и сейчас, только без чашки кофе в руках. А прическа удалась на славу, — отметила про себя Блэк, наблюдая за тем, как Долгопупс поднимает палочку дрожащей рукой. — Ри… ри… — копия Блэк подходит всё ближе к нему, — ри… ридикусус! Ой, ридикулус! Секунда и копия Беллатрикс спотыкается об сундук, падая на пол, а настоящая Блэк лишь закатывает глаза. — Уизли, — командует она. Рыжий выходит с поднятой палочкой, и так и не поднявшаяся с пола Беллатрикс, вытягивает руки в огромные черные лапы, представая перед классом огромнейшим пауком. А вот кто-то так и не вырастает из своих страхов. Интересно, Грейнджер до сих пор боится Макгонагалл, объявляющую ей о провале в экзаменах? Уизли достаточно быстро заставил паука и скользить на мыльном полу, и Беллатрикс кивнула Гермионе, а сама отошла к окну, сложив руки на груди. Вот только паук не превратился в Макгонагалл. К удивлению даже самой Блэк, в классе снова появилась её точная копия, однако ни один мускул в лице «оригинала», не дрогнул. Да ладно? Грязнокровка тоже боится грозную тётю Беллу? Смешно. А я то думала, она смелее. Копия Беллатрикс Блэк тем временем стремительно надвигалась на Грейнджер. И что же я сделаю? Закричу, может, ударю тебя? Ты же не Долгопупс, чтобы боятся факта моего существования, Грейнджер? Хотя… Абсолютно невозмутимая обычно профессор Блэк чуть было не подавилась, отпивая свой кофе. Брови её поползли вверх, а глаза значительно расширились, когда её точная копия, подойдя вплотную к Грейнджер, разорвала на себе несколько пуговиц черной рубашки, оголяя грудь в черном кружевном бюстгалтере, ровно таком же, как тот, что она надела этим утром. Рука лже-профессора потянулась к лицу Грейнджер, абсолютно потерявшей возможность двигаться и говорить, а настоящая Блэк мгновенно взмахнула своей палочкой. — Ридикулус, — мать твою. Боггарт спрятался обратно в сундук, а Блэк невозмутимо продолжила: — Поттер следующий. До конца урока боггарты сменялись один за другим, студенты вели себя тише воды, ниже травы, Грейнджер всё пыталась спрятаться хоть за кого-нибудь, а Беллатрикс, допивая свой кофе всё с тем же невозмутимым видом, искренне жалела о том, что не добавила в него огненного виски. Прозвенел звонок. — Домашнее задание — эссе о боггартах на две тысячи слов. Дополнением к нему станет отрезанный лично мной язык тому, кто решит на досуге обсудить этот урок. Все свободны. Все, кроме Грейнджер. К огромному сожалению Гермионы, студентов словно ветром сдуло. Они выходили из кабинета не застегнув сумки и спотыкаясь друг о друга, лишь бы не оставаться там с Блэк. У Гермионы такого шанса не было. Она вздрогнула, когда дверь с хлопком закрылась по мановению палочки профессора, а ещё через мгновение темные бездонные глаза уставились на неё не моргая. Блэк заняла своё место за столом. — Ну же, мисс Грейнджер, чего вы боитесь? Хотя, кажется, ответ на этот вопрос мы уже знаем, — голос профессора сквозил явной издевкой. — В любом случае, присаживайтесь, — она кивнула на стул напротив себя. Гермиона прошла вперед, хоть и ноги её отказывались слушаться. Аккуратно опустившись на стул, она не смела поднять глаз на профессора. Щеки пылали румянцем. — Мисс Грейнджер, давайте поподробнее обсудим эту тему. Откуда берут истоки ваши непристойные девственные страхи? Посмотри мне в глаза, девочка, — перешла Беллатрикс на менее деловой тон, — не бойся, я не кусаюсь. Гермиона подняла взгляд, в котором впервые не было уверенности в себе и извечной гордости за свою правоту. Глазки её были больше щенячьими, и по правде говоря, Беллу это забавляло. Загнанный в угол щенок. Или всё же львенок? — Почему это является твоим страхом? — Что? — кажется, Грейнджер ожидала любого вопроса, кроме этого. — Ты не глухая. Я спрашиваю тебя, почему? Я привыкла к тому, что ваши маленькие извращенные умы тянутся за недоступным и вожделенным, к тому, что старшекурсники влюбляются, мечтают, даже совершают множество безрассудных глупостей, приходя к моим покоям поздней ночью в стельку пьяные, такова участь быть красивой и излишне сексуальной даже в абсолютно приличной одежде, да… Как скромно, — в моменте подумала Гермиона. Однако, ей было не до усмешек. — Но всё же, чтобы бояться… Почему? Чего именно? Думаешь, что у меня есть страсть накидываться на студентов на внеурочных задержаниях? Или, может, боишься того, что в постели я ещё грубее, чем на уроках? Боишься, что твоя ориентация, по которой тебе нравлюсь я, а не твои однокурсники, покажется мне отвратительной? То, как спокойно и уверенно она говорила все эти вещи, заставляло Гермиону краснеть ещё пуще прежнего, не говоря уж о пронзительном взгляде темных глаз. — По правде говоря, во всем этом есть доля правды, — продолжила Блэк, явно наслаждаясь желанием Гермионы провалиться под стол, — но лишь доля. И всё же ответь мне, что должно было быть дальше? Чего ты боишься? Гермиона прошептала что-то себе под нос, не осмеливаясь сказать это вслух целиком. — Где твоя гриффиндорская смелость? Я была с тобой весьма откровенна. Ответь мне взаимностью, будь добра. Всё это звучало как одна сплошная угроза. Но не всё ли равно? Хочет знать? Пусть знает. — Отказа, — подняла глаза Гермиона, посмотрев на Блэк с вызовом, — можете смеяться надо мной сколько угодно, я боюсь отказа, вы довольны? — Тон. Смени тон, девочка, ты не с рыжим разговариваешь, — напомнила ей строго Беллатрикс, но вскоре и сама она смягчила тон. — Интересно, хоть и до элементарного наивно… Ты ещё и наверняка девственница… — Нет. Одно слово, а столько эмоций… — Это становится интереснее. Я дважды за сегодня ошиблась на твой счёт, а я, знаешь ли, очень редко ошибаюсь. Однако я все равно не могу не наказать тебя, за то что ты сделала. Гермиона виновато опустила голову. — Я понимаю, профессор. Вы заставите меня написать около миллиона строк за этот инцидент. Ну или отправите кормить дракона… — Ну нет. Строки для тебя не наказание, — встала со своего места Блэк, — а дракона мне жалко, ты же достанешь и его, всезнайка. В любом случае, всё это банально. Сегодня ты фактически раздела меня перед кучей студентов, воплощая их фантазии в реальность. Правда думаешь, что с твоим наказанием я буду банальна? — Вы отведёте меня к директору, — это было не вопросом. Скорее, обреченным утверждением. Блэк усмехнулась, покачав головой. — Всё ещё примитивно, — она подошла к Гермионе, сидящей по другую сторону стола и протянула руку, пальцами касаясь её подбородка. Лишь от этого жеста девушка готова была задохнуться, ведь Блэк никогда никого не касалась. Руками. Только заклинаниями. Но женщина не остановилась на этом. Она медленно, так, чтобы у Гермионы оставалось время пережить все прилагающиеся к моменту эмоции, наклонилась. Теперь её лицо было прямо напротив лица девушки, настолько близко, что она могла чувствовать её дыхание. — Я пройдусь по твоим страхам, — практически шепотом сказала Блэк ей в самые губы, задев одну из них своей. Касание длиной в долю секунды вызывало новый всплеск внутри девушки, заставив задержать дыхание. — Заставлю тебя испытать то, что ты никогда не забудешь. Гермиона не знала, что ей делать и как реагировать. Здравая её часть буквально кричала о том, чтобы она со всех ног бежала к профессору Макгонагалл, признаваясь в содеянном и моля о пощаде. Наказание декана будет крайне суровым, но хотя бы не выходящим за рамки закона и в конце концов оставит её в живых. Репутация и характер Блэк могли сулить лишь обратное. Гермиона уже сама хотела оказаться в одном загоне с драконом, но не в одном кабинете с ней. — Как думаешь, что мне сделает школьное руководство, если я на следующем уроке заставлю тебя раздеться перед всем классом? — как бы невзначай спросила она, обходя девушку сзади и кладя руки ей на плечи. — Ч…что? — Ну как же. Ты ведь посчитала нормальным сделать это со мной. Почему бы мне не отплатить тебе той же монетой? — руки на плечах Гермионы немного сжались, доставляя приятное вне контекста этой сцены удовольствие. — Я не сочла это нормальным, профессор. Просто… — Просто что? Просто это было выше твоей гордости, отказаться от задания, да? А на чужую жизнь и честь тебе наплевать, верно? Думаешь, что можешь с легкостью поступить так и уйти безнаказанной? Отделаться жалкими строчками? — она повысила голос, от чего всё внутри девушки сжалось. Руки с её плеч были убраны достаточно грубо, после чего Блэк вновь обошла её, остановившись в шаге. — Встань, — одно слово и Гермиона тут же подскочила со стула, словно по велению империуса. — Молодец. А теперь раздевайся. — Что? — снова переспросила девушка, не веря своим ушам. — Что слышала. Или будешь ждать, пока я верну весь твой класс? Гермиона сглотнула и быстро покачав головой, начала ослаблять галстук непослушными пальцами. — Вообще я так и думала сделать изначально, — рассуждала Блэк, пока девушка расстегивала пуговицы на рубашке. — Но потом решила, что меня одной вполне хватит. Я ведь нравлюсь тебе. Это было не вопросом. И хуже того, это было правдой. Гермиона ничего не могла с собой поделать, но это было так. И сейчас она бы выбрала раздеться перед всей школой, только чтобы там не было её. Однако, Блэк четко дала понять, что такой роскоши ей точно не предоставит. — Это не так, — сделала Гермиона попытку, что была обречена на провал. — Расскажи это боггарту, — усмехнулась Блэк. — Если бы я не остановила это, что бы он сделал, м? — продолжала издеваться она, пока застегнутых пуговиц оставалось всё меньше. — Полез к тебе целоваться? Или сразу под юбку? — Гермиона отчаянно начала краснеть. — Быть может, отымел тебя на глазах у всего класса? Хм, надо было не прекращать это, верно. Стало бы лучшим наказанием для тебя. Гермиона закончила с рубашкой и аккуратно скинула её с плеч, вешая на спинку стула. Она чувствовала себя так, словно раздевалась у врача. Более того, она абсолютно не предполагала, что решит делать дальше Блэк. — Чего замерла? Думаешь, это всё? Слишком просто. Продолжай. — Что вы будете делать дальше? — спросила Гермиона, расстегивая замок на юбке. — Я? Я ничего не буду, — коварная улыбка тронула губы Блэк. Гермиона сняла юбку и положила на стул, оставшись лишь в нижнем белье. На удивление, поймала себя на мысли, что чувствует себя вполне комфортно. Так, словно это было чем-то естественным. — Ты всё сделаешь сама. Гермиона не поняла, что именно она имеет в виду. — Возьми в руку палочку, — скомандовала Блэк. Гермиона так и сделала. — Остановишь её, когда захочешь, — с этими словами она взмахнула своей палочкой и из шкафа вновь появился боггарт. Всё та же точная копия её самой надвигалась на Гермиону. Но в отличии от своего живого оригинала, эта Блэк выглядела куда менее устрашающе, и куда более игриво. Она прикусывала собственную губу, открыто разглядывая Гермиону в нижнем белье. Она подходила ближе. Ещё ближе. Настоящая Блэк в это время отошла на приемлемое расстояние и села на стул, закинув ногу на ногу. Она приняла позу наблюдателя, и наблюдать было за чем. Её собственный клон, воссозданный головой юной гриффиндорки, сейчас аккуратно толкнул ту на стул, усаживая и начиная исследовать кончиками пальцев её утонченное тело. Девушка, в руке которой оставалась палочка, не сопротивлялась от слова совсем, лишь тяжело дыша и подаваясь навстречу. Видеть первую ученицу школы, неукоризненно следующую правилам, такой разгоряченной и постепенно теряющей вся свою застенчивость. Смотреть на это было даже интереснее, чем на действия собственного клона со стороны. А когда Грейнджер сама сняла бюстгальтер и положила его на преподавательский стол вместе с палочкой, перекрыв себе пути отступления, всё стало ещё интереснее. По правде говоря Беллатрикс получала странное эстетическое удовлетворение. Ибо сама она со стороны выглядела без преувеличения шикарно, а юное тело, извивающееся в её руках идеально дополняло картину. Руки боггарта гуляли по обнаженной груди, опускались к бедрам и раздвигали их, лаская сквозь тонкое белье. — Мерлин, — встала с места настоящая Беллатрикс, прерывая эпизод на самом интересном месте. — Ридикулус, — прогнала она боггарта, на что Гермиона недовольно простонала. — Грейнджер, я не могу на это смотреть, ещё чуть-чуть и у неё затрясутся руки от волнения, — с отвращением фыркнула она. — Я даже будучи девственницей не была такой робкой, как в твоей голове. Она подошла ближе. — Думаю, этого хватит для наказания. Можешь одеваться, — небрежно бросила она. — Если конечно не хочешь, чтобы я продолжила, — это было сказано с сарказмом, как дополнение. И ответа девушки она точно не ожидала. — А если хочу? — спросила Гермиона, не двинувшись с места. — А если хочешь, — сделала шаг на неё Блэк, — то тебе стоит знать, что я не буду настолько нежной. Гермиона прикусила губу и потянулась к руке настоящей Беллатрикс, кладя её на свою обнаженную грудь. — Пожалуйста, — одними губами прошептала Гермиона. — Мне слишком нужно это. Я… — Продолжи фразу, — подошла ещё ближе Беллатрикс, окончательно врываясь в её личное пространство. — Я… — Гермионе тяжело дышала и сильно смущалась, но всё же смогла договорить, когда руки Блэк сжимали её грудь, делая акцент на сосках. — Я очень сильно перевозбуждена. Мне нужно это. Мне нужны вы. Беллатрикс оценивающе посмотрела ей в глаза, прежде чем рука её двинулась вниз по животу, и аккуратно скользнула под мокрую ткань. Смазки было столько, что она не останавливаясь подвела два пальца к самому входу, проникая внутрь девушки и заставляя её выгнуться навстречу. То, насколько она была податливой, то, как сильно просила большего, и то, как сладко стонала от удовольствия, было потрясающим. Она действительно была перевозбуждена, и всего за несколько минут достигла пика в руках Беллатрикс, сотрясаясь от оргазма, а затем прижимаясь к ней всем обмякшим телом. Блэк дала ей время отойти, после чего отстранилась. Гермиона одевалась, стараясь не пересекаться взглядами с профессором, в то время как последняя открыто рассматривала девушку с удвоенным интересом. — Я… могу идти? — неуверенно спросила гриффиндорка. — Я давно сказала о том, что твоё наказание окончено, — усмехнулась Блэк. Гермиона опустив голову двинулась к двери, но прежде чем она вышла из класса, в спину ей донесся голос: — На будущее, Грейнджер, — окликнули её без доли строгости в голосе, — если ты так хочешь, чтобы я тебя трахнула, не обязательно раздевать меня перед всем курсом. Можешь просто прийти ко мне, и обойдёмся без публичной порнографии. Некоторые страхи должны оставаться при нас.