Убежище

Да уж, снова на дачу. Нет, там красиво. Но одиноко. Единственный подросток там я. В основном парочки, женщины и их мужья. Все остальные уехали подальше. Время книг по вечерам. Я читаю что задали на лето. Самый начитанный получаюсь, остальным некогда. Вспоминают за неделю до этого. Мама меня старается взбодрить, готовит что-то когда успевает. Там же томаты неполиты, огород не прополот. А вот у соседей, такая капуста, ну которые через два дома. Просто по пути к магазину, в котором чаще тоже бываю я. Мне вот всё равно как у других. Лучше бы появились какие-нибудь соседи, с детьми, моего возраста.       И меня услышали. Дом, что рядом, стоял заросший. Заброшенный, ну как, дача, большой дом, участок. Но года два-три там никого. Я даже уже не помню, а был ли кто.       В общем, подъехала машина, оттуда вышел парень в наушниках, с рюкзаком на плечах, в джинсовых шортах. Я как раз поливал. Дело было вечером. Я застыл. Ну это сравно прилёту инопланетян. Для меня. — Чудный домик. Покрасили, участок расчистили. И начнём посадки, — оптимистично сказала мать семейства. Отец рот открыл, парень нахмурился. Ну во-первых, начало пахнуть краской, во-вторых косилка с утра, в восемь. Я подскочил. Спустился вниз. Выпил чаю, съел бутерброд. Сонный. Мама встала, удивилась. Я раньше десяти не спускаюсь. А тут. В общем, раз уж встал, сходи, подёргай сорняки. Там у забора крапива, надень перчатки. Обещают жару, поэтому надо по-быстрому. Занялся делом. Надел на руки двое перчаток, рукава подлиннее. И тут голос сверху: — Привет. Разбудили, да? — я поднял голову. Там он. В старой рубашке, штанах вытянутых. Галошах. Максимально бомжатский стиль. Как и у меня. — Это да, — ответил я, вырывая сорняки. — А у вас тут из развлечений только лес? — спросили меня. — Примерно, — коротко отвечал я, потому что как бы занят. — Печально. Мои там, наверное, с великов не слазят. А я тут застрял. У меня уже от краски скоро драконы прилетят. Возможно красивые, — вздохнул он, я же ухмыльнулся. — Когда прилетят, позови посмотреть. А вообще, у нас не пахнет. Приходи в гости, — ответил я, всё-таки не стоит разбрасывать новых знакомых. — Прекрасно. Хоть она без запаха, у меня вообще всё пахнет. Может они наврали. У меня тонкий нюх, — надо в баню тогда сходить. А то вдруг я носки сниму и он упадёт... — Ну, я попрошу у нас для тебя убежище. У меня вообще чердак, а там коробки, на них иногда пыль. Журналов по вязанию куча. Рецепты какие-то. Книги старые. Вещи. В общем, всё и я. Процесс остановился, время шло. И голову грело. Не надел кепку. В общем, как я свалился внезапно, не стоит наверное рассказывать. Просто изображение отключилось и всё. Очнулся на кровати, мама сверху нависла. На голове тряпочка. Я потрогал. Прохладная. — Феликс, ну ты же не маленький! У меня сердце чуть не остановилось, когда сосед тебя принес! Совсем обо мне не думаешь, — всхлипнула она. Я же хотел встать, но голова раскалывается просто. — Мам, ну забыл я, тем более вроде не сильно грело, — упрямился я, смотрю - сосед воды стакан принес. Встал рядом. — Ага, не грело. Уже двадцать семь, с утра. А сейчас все тридцать пять. А вечером поливать. Всё засохнет. Кто воды мне принесёт? А папа на работе. Сегодня. Срочно надо, — я снова вздохнул. — Я могу. Пойду у родителей спрошу, нужен ли я, — скромно сказал сосед. Мама стакан воды выпила. С какой-то таблеткой. Наверное от нервов. — Спасибо, Хёнджин, и так. Я лежу, мама рядом. И так где-то с полчаса. Пришёл снова сосед. — Меня отпустили, в смысле, разрешили помочь, но там пекло. Дикое, — смотрю - кепку надел. — Посиди с ним. Начнёт его тошнить - зови. Я пойду приготовлю поесть. Чего-нибудь охлаждающего, — принесла мне тазик. Поставила под голову. Он взял журнал, первый что валялся. Открыл. — Тут написано, кепку надевать надо. Панаму, косынку, хоть листик лопуха, — выдал он. — А ещё что? — хохотнул нервно я. — Ты обещал убежище. Я не могу, там везде пахнет. А тут вполне себе. Если проветрить, —открыл он окно, оттуда жара влетела. — Да кто выгоняет? Сейчас придумаем. Матрас найдём иди раскладушку, — порывался я встать. Но меня остановили. Держат плечо рукой. — Ты только чуть не умер. Куда побежал? Я разберусь. И вообще, сказали мне следить, — строго сказал он. Хорошо - ничего не делать. Но когда ощущения непонятные, то ещё занятие. — Ну не умер же! Траву не додёргал. Маму расстроил. Она, наверное, папе уже позвонила. Тот мне кепку скотчем примотает. Чтоб не забывал, — на меня глаза округленные. Перепугал всего соседа. — Шутка. Просто напомнит. Не один раз. Мама нам принесла лимонада с мятой. Я пил полулёжа. Слушая, что там внутри себя. Он ещё раз пять уходил. Спрашивать, не нужен ли. Потом мы искали ему место. Решили, рядом полежим, ничего не будет. Ночь наступила быстро, мама его гоняла как и меня. Ну, просила принести воды, полить. Слышал, объясняла как. Уснули рядом. Не мы, ещё долго не хотели. Пока мама нас не напугала. Как вышла из-за угла: — Вижу, кто-то здоровый уже. Завтра с утра пойдёшь доделывать. Завтра ливень обещают, — конечно мы после сразу уснули. Проснулся, меня обнимают. Дышут в затылок. И всё. Теперь у неё двое сыновей. Он тоже работал. До вечера. Видел, он тоже в огороде ковырялся, красил. Сам дом. Пока совсем зелёный не стал. Признали отравление краской. Переселили к нам. Привезли раскладушку, плед, подушку. Но он всё равно ко мне приходил. — Да потому что, — отвечал он и сразу засыпал. Мы стали просто не разлей вода. Ну, мы иногда ходили гулять. Куда-то прямо. По тропинкам. Однажды еле вернулись. Потому что если не знать, где ты - ещё страшнее. Я тогда всхлипнул. — Нас найдут медведи, — начал я, на меня взгляд. — А что в тебе есть? Если, конечно, они барбекю не хотят. У тебя одни кости. Если они нас найдут, я первый на них наброшусь. Ел я как-то вяленое их мясо. Ничего, — он так смешно сказал. Погладил живот. Вышли - вообще темно. Мама на нас так наорала. Запретила в лес. Навсегда. И что я спонсор её инфарктов. И до старости она не доживёт. Накормила и отправила спать. С таким взглядом. Хёнджина видимо не потеряли. Ну, по крайней мере не пришли искать. Или кто его знает вообще. Дожди как-то были. У меня выходные. А он пришёл вообще еле живой. Лёг рядом. А, ну и мыться у них негде. Пока воду не провели. Сходил в баню. И сразу уснул. Да, ремонт - это дело страшное. Мама вдохновилась и решила, что тоже надо. Давно при том. Но на следующий год уже. Хорошо, я уеду учиться. Поступать, вернее. Прям в общагу потом. Сейчас не об этом. Ремонты заканчиваются. И мы разъехались по домам. Мне теперь неуютно спать одному. С боку холодно. Меня теперь зовут в гости, тоже на чердак. Но там-то комната. Целая. Нет никаких коробок. Я тоже так хочу. Ковёр есть. Полка с книгами всякими. Светлый потолок. Но вот тёмное покрывало на кровати. Подушки. Занавески. В общем, стало грустно. Проветрилось всё, в смысле, запахи, или я не чувствую. — Красиво не то что у меня. Я там сам как коробка, — вздохнул я, мне улыбнулись. — По-моему нормально. Как тут пахло... Ужас, — ответил он. Не понимает совсем меня. — Надо тоже просить улучшение условий, хотя б коробки убрать. Хотя какая разница, я уеду учиться уже следующим летот. Так что, максимум на месяц приезжать буду, — меня выслушали. Потом встали. — А я что, нет, что-ли? Кстати, ты куда? В Сеул? — уточнил он, я задумался. Не придумал ещё, у меня год впереди. — Да кто его знает? Есть время подумать. А мы будем дальше общаться? Ну там, звонить друг другу. Или всё, разъедемся? И не знаем друг друга, — предположил я, на меня снова взгляд. Я просто книги смотрел. Взять почитать, например. Одну присмотрел. — Ну, дай координаты, почту, номер телефона, соц.сети. Не обещаю, что часто. Как смогу, — дали мне листочек. Я написал всё. Отдал ему. Книгу забрал. Ну как, положил на стол. Лежали опять рядом. Тихо говорили. Блин, я к нему так привык. Что, кажется, любуюсь. Как родным. Эта родинка под глазом, пухлые губы. Интересно, он целовал кого-нибудь? Ну хоть раз, я вот нет. И как это вообще? Помните прикол - учитесь на помидорах? В общем, он не отвечает. И за этим делом меня застал сосед. Вышел из-за угла. — Извини конечно, но так вряд ли научишься, — хохотнул он. — А как надо? У меня живых людей нет, в качестве эксперимента, — он сел рядом. Поближе. — Ну хочешь, это буду я. Кого покорять собрался? — предложил он, я вспыхнул щёками сразу же. — Наверное, ты сейчас сбежишь. И перестанешь смотреть в мою сторону, но... это парень, — последнее я выдавил шепотом. Меня вообще всего сжало. — Ну, дело твое. Кого любить. Но я сейчас испытал, кажется, ревность. Блин, я так не могу. Ты милый такой, крохотный. И я засыпаю только с тобой. Счастливым. А ты собрался целовать другого, — тогда меня поцеловали, внезапно. Трогательно, аккуратно, не напирая особо. Держали голову в руках, — я буду бороться, — произнёс он, когда я открыл глаза. — Дурачок, это ты. Я думал, у тебя девушка уж точно, — икнул я, наверное от волнения. — Ага, две. Честно, они надоели. Их так много. Все ко мне подходят. А я что, один на планете? Да, я пробовал встречаться немного. Но потом начинается... Ты туда не ходи, со мной ходи. К друзьям нельзя, а мне семнадцать. Почти. Я что, в плену? Расстались. Она потом про меня всякое говорила. Что я гудящий по всем. Любить не умею. Мда, — опыт был однозначно. — Ну ты хотя бы попробовал. А я вот нет. И не умею, — грустил я, меня приобняли за плечи. — У нас месяц с чем-то. Научимся. И вообще, каждый по-разному любит это делать. Я потом расскажу как-нибудь. Что есть лёгкие, есть глубокие, невесомые и прочие. Но губы у тебя мягкие, — я краснел, наверное так, что можно на мне жарить блины. Раскалённый весь. — Прекрати. А то выгоню, — угрожал я, он улыбался. — А я ночью приду. Залезу за спину. И поцелую в шею, — шептал он. Мама меня позвала зачем-то. Целовались мы вечером, часто. Оба уставшие как-никогда. И скучали ещё друг по другу. Город начался и у него. Теплицу у них поставили. Грядки сделали. Теперь полив всякий. Сделали у них водопровод, поставили они душевую. Либо он ко мне, либо я к нему. Уже не замечают особо. Но за руку мы не ходим. Всё тайно. Я вот боюсь, застукают, меня наверное сразу прибьют. А ещё мы скоро разъедемся. Скоро сентябрь. Прям вот-вот.