Интерпретированный смысл жизни

Однажды, очередной день в щколе показался Дибу еще более тихим. Слишком спокойно. Зим уже достаточно долго не появлялся там. Прошло уже несколько недель. Иногда, у Диба возникало ощущение, что без вечных схваток с инопланетянином, мир словно застыл на месте, да и жить стало намного скучнее. Мембрейн уже привык к их бесконечному соперничеству, к его странным безумным планам и попыткам захватить Землю. Каждый день для мальчика был очередным испытанием за спасение мира. И каждый из дней судьба мира решалась этим смышленным школьником. Однако что касается сегодняшнего дня... сейчас Зим просто исчез. Странно было то, что Диб никак не мог решить, что с этим делать. И вообщем достаточно старанно было переживать об этом. Почему он вообще об этом парился? Да, конечно до этого Зим тоже пропадал, но не на такие длительные сроки. Проходили недели, сменялись дни, а от злобного захватчика ни слуху ни духу. Подозрения Мембрейна возросли до такой степени, что он не выдержал. В один день, решив, что что-то точно не так, Диб направился к дому Зима, движимый мрачным предчувствием и желанием разгадать все тайны, скрывавшиеся за этой таинственной пропажей. Приближаясь, он был готов к очередным ловушкам или внезапным атакам гномов, но вместо этого его встретила непривычная тишина и какое-то странное, необъяснимое спокойствие. Дом Зима снаружи выглядел будто заброшенным. Кажется, те самые садовые гномы успели покрыться плесенью, а заборы склонились в разные стороны, как бы символизируя о некой разрухе. Когда Диб постучал в дверь, ее открыл Гир в костюме собаки, как всегда весело размахивая руками и беззаботно улыбаясь. В руках у него была какая-то вкусность. "Судя по его реакции, ничего не случилось? Или.."- из раздумий Диба резко выдернул Гир, со своим кричащим возгласом: —Привет, Диб!—радостно выкрикнул он протягивая тому пачку,—Хочешь чипсов? Не собираясь лишний раз даже раздумывать над ответом на этот глупый вопрос, Мембрейн четко спросил: —Где Зим?—Диб с подозрением огляделся, всматриваясь вглубь дома, ожидая увидеть такого ненавистного ему врага. Гир радостно покачал головой и вздохнул весело бормоча ответ, словно сообщает что-то совершенно обыденное: —А, хозяин снова потерял смысл жизни! Уже третий раз за неделю! — сказал он, будто это была самая обычная, не стоящая внимания вещь в мире. Казалось, еще мгновение и Гир начнет смеяться. Диб нахмурился, прокручивая воспоминания в голове. Однажды Зим уже притворялся "душевнобольным", но после этого так же беспосчадно пытался захватить планету уже в который раз. Неужели снова этот трюк? И он действительно думает, что на это поведутся во второй раз? Если это так, то он явно недооценил Диба. Немного отталкнув доставучего и веселого Гира в сторону, он поспешил войти в дом, проверить, так ли это. В любом случае, тот всегда на готове, особенно когда нужно идти в гости к собственному заклятому врагу. Как пионер- всегда готов, отбить пулю и отразить врага, если конечно, так можно выразиться. Странная тревога усиливалась с каждым его шагом. Общая атмосфера в доме была какой-то не такой. Она не была как обычно просто враждебной, она была больше унылой и слегка настораживающей. На телевизоре неустанно шла реклама, которую так любил Гир. На диване разбросаны крошки и различные объедки когда-то сочной и вкусной пищи. Пол весь в непонятных пятнах, а подоконник кажется, запылился еще много недель тому назад. Видно было, что робот тут один на один с самим собой, компанию разве что составлял ему только телевизор с различными, как выразился бы Гир, шоу. Чем больше Диб продвигался в дом, тем сильнее и упорнее нарастало чувство, что что-то здесь было явно не так. Когда большая часть дома оказалась уже позади, перед Дибом предстал образ совершенно потерянного и сломленного Зима. Он приближался к супостату и с каждым шагом, его облик, поникший и жуткий становился все более видимым глазу. Тот сидел на полу, уставившись в одну точку на стене. Его глаза казались потухшими, а взгляд пустым. Заметив присутствие мальчишки, Зим решил первым отозваться: —Что ты тут делаешь, землянин?—слабым голосом спросил Зим, явно не собираясь вставать. Он был совершенно потухшим, не видевшим смысла больше ни в чем. Какова причина? Тут все в достатке просто. Величайшие конечно, уже давно забили на него или может быть просто умерли, не суть. Теперь его многочисленные звонки так и не были приняты. И с каждым разом, каждым пропущенным вызовом, Зим медленно, но верно терял смысл своего существования. Он чувствовал себя брошенным и никому не нужным, даже лидерам со своей сверхважной миссией. А зачем ему теперь вся эта дурацкая миссия? Естественно, из этого следует, что и вечная, как казалось до этого момента, борьба с Дибом, ему тоже стала совершенно безразлична. На такой ответ глаз Диба дернулся. Привычная злость накрывала его, но в ней было еще что-то. Какая-то горечь, то ли просто тоска по былым конфронтациям. —Я не поведусь на это снова, Зим,—недовольно ответил Диб. Конечно таковым будет его ответ, ведь подобную сцену он уже видел ранее, но черт, на этот раз что-то было по-настоящему неправильным, словно все сейчас происходит взаправду. Словно его несмиренный враг прямо сейчас и в правду переживает неутолимую тоску. В ответ ему последовала лишь душераздирающая тишина, по этому не желая подчиняться провокациям, Мембрейн вновь возразил: —Ты же просто притворяешься! — Как скажешь, Диб. Мне всё равно. Эта фраза застала Диба врасплох. Еще бы! Почему это иркен имея такое серьезное и нерушимое задание сейчас сидит тут и скорбит о жизни, или что он там вообще делает в этом проклятом углу? Обычно Зим всегда был полон эмоций, особенно когда это касалось их взаимных стычек. Но сейчас его безразличие было настоящим. Или просто казалось таковым? Стоило конечно же проверить, не сломить же этого зеленого подонка так просто? Он же не мог просто взять и сдаться! Не было же ничего важнее его собственной миссии, его такого интерпретированного смысла жизни . —Если ты не прекратишь весь этот цирк, я начну проводить на тебе опыты!—решил пригрозить тому Диб. Зим лишь перевел взгляд от стенки на мальчика, а после пожал плечами, тем самым показывая полное безразличие к его словам. Или даже скорее усталось и желание уйти от ответа, нежели безразличие. Пришелец устал от жизни. Его миссия начала казаться ему ненадобной и бесполезной, а собственное существование бессмысленным. Вместе со всеми его амбициями захватить Землю, ушла и надобность враждовать с этим землянином. Теперь, когда он просто сидит и бездействует, частичка его иркенской души, внедренной еще при рождении, начала отмирать. У Зима было непреодолимое чувство, что его предали его же величайшие. Чувство, что он больше никому не нужен. В последнем, он кстати, ошибался. Он был нужен Дибу. Был нужен не только как заклятый враг или просто способ разнообразить скучный день, но и как собственный странный интерпретированный смысл жизни. Иногда Мембрейн сам забывал как жил до этого, без Зима. Чем он занимался? Что было тем, что делало его самим собой? Да, бесспору, вечные поиски следов йети или очередные доказательства существования пчел вампиров всегда были ему интересны, но с тех пор что-то переменилось. Теперь, в его душе так же особое место занимала их общая ненависть с пришельцем. Диб даже самому себе бы не признался, что любил все это. Что получает удовольствие от такой вражды. Он бессознательно шел навстречу к иркену, бессознательно хотел продолжить все это. Даже сейчас, он снова пытается все вернуть. Сейчас ранееупомянутый землянин стоял с задумчивым видом, явно размышляющим, что ему ответить на такую ленивую реакцию. А может ответ и не был нужен? Может прямо сейчас стоило просто уйти или того лучше, взять пришельца с собой на самые беспощадные в мире опыты? —Я серьезно Зим, это не смешно! —Тащи меня на свои опыты, у меня нет сил встать,—выдал Зим совершенно безэмоционально, будто относясь к себе как к потенциальному объекту исследований. От такого ответа у Диба отвисла челюсть. Что с ним случилось такого, что он готов буквально на все? Даже на самую жестокую по его мнению судьбу. —Да что с тобой, Зим?!—воскликнул Мембрейн. —Я не знаю. О как же такие неоднозначные ответы начинали доставать Диба. Ему все еще никто ничего не объяснил. А Зим видимо, либо не хочет разговаривать, либо уже давно потерял нить повествования и отвечает первое что прийдет ему на ум. Кажется еще буквально секунда— и Диб точно сойдет с ума. Когда тишина начала сдавливать изнутри, он прошелся обратно по дому прямиком к помощнику Зима—Гиру. Когда Диб вернулся к Гиру, тот бездумно поглощая свои чипсы, смотрел какую-то абсолютно бессмысленную программу на телевизоре. Этот механический болванчик, похоже, был единственным, кто мог что-то прояснить. Хотя вряд-ли от него можно получить хоть что-то полезное. Разве что, те же чипсы. —Что происходит с Зимом?—спросил он, желая как можно скорее узнать ответ. Честно говоря, Гир иногда очень бесил мальчика. А робот, как обычно, не уловил серьёзности вопроса и лишь слегка наклонил голову, смотря на Диба с той же туповатой улыбкой присущей ему почти всегда. Окромя тех случаев, когда кто-то расстраивал его и он впадал практически в истерику. —Хозяин же потерял смысл жизни,— повторил он снова, как будто это объясняло всё,—наверное, ему просто стало скучно, и теперь он весь день смотрит на стену и думает! Диб нахмурился. Несмотря на то, что Гир был, мягко говоря, не самым полезным источником информации, его слова смогли задеть что-то глубоко внутри. Если Зим действительно потерял смысл, значит ли это, что он устал? Или была какая-то другая причина? Мембрейн просто не мог поверить в то, что Зиму мог надоесть его типичный для пришельца образ жизни, ну там, захват галактик, космические сражения, что еще обычно делают инопланетяне? Как с подобным образом жизни можно было потерять смысл своего существования? Или за его "потерей смысла" стоит нечто большее чем простая скука? —Он просто ни с того ни с сего стал вести себя... таким образом? —Нет-нет, я думаю, что это из-за того что он так ни разу и не попробовал тако!—отозвался Гир, небрежно пережевывая чипсы, тем самым накрошив на пол,— или это из-за... Не желая дальше слушать бездумно сказанных слов роботом, Диб перебил его: —Ты же понимаешь, что он на самом деле чувствует себя сломленным? — продолжил Диб, сам удивляясь тому, что вообще обсуждает такие вещи с этим наивным и глуповатым созданием. —Может,—протянул Гир, внезапно притихнув, тем самым закончив бесконечный поток не нужного безумия из своего рта,— Может, ему нужно что-то... новое? Диб не мог сдержать горькой усмешки. Новое. Что он имеет ввиду? После этого ему в голову воткнуласть мысль, что это слово особенно странно звучало в контексте их с Зимом взаимоотношений. У них всегда была определённая динамика, и менять её казалось чем-то немыслимым и даже невозможным. Но при этом возникало ощущение, что он не может просто уйти и позволить Зиму оставаться в таком состоянии. Как он вообще допускал себе такое думать? Непривычное ощущение странной ответственности за иркена медленно, но верно захватывало его. Он же всегда мечтал поймать его, закрыть в лаборатории, ставить опыты, открыть людям тайну существования пришельцев. Почему же сейчас он отказывается от этого? Решив вернуться к Зиму, в последствии он встал напротив него, решив немного модифицировать тактику. —Зим, послушай,— начал Диб, глядя прямо в его пустые глаза,— если ты считаешь, что больше никому не нужен, то ты не прав. Может, мы и враги, но... но разве это не делает наши жизни хоть чем-то интересными? Зим чуть заметно дернул своими антенами, изменился в лице на более удивленное выражение, впервые за весь разговор проявляя хоть какое-то подобие реакции. —Ты просто хочешь продолжить борьбу, потому что без нее твоя жизнь тоже не имеет смысла,— пробормотал он. Диб ощутил раздражение. Всё, что он попытался выразить, уперлось в цинизм Зима. Хотя, в какой-то мере, черт, как же он был прав. Мальчишка действительно нуждался в их противостоянии, оно определяло его, добавляло смысла. Возможно, быть зависимым от этого конфликта не так уж и плохо. С каждым мгновением факт этого становился все яснее. Преодолев себя, Мембрейн все же решился сказать: —Слушай,— произнес он, осознав всю обсурдность того, что собирался предложить,— А что если мы временно оставим вражду и попробуем... ну, провести вместе время по-другому? Зим распахнул глаза в удивленной гримассе. Казалось, вся его былая депрессивность в миг испарилась. —Ты предлагаешь мне, великому Зиму, дружбу? Диб, покраснев от осознания нелепости ситуации, сжал кулаки, борясь с желанием немедленно все бросить и убежать к себе домой с мыслями: "о боже зачем я это вообще сказал". Назад дороги нет. Сразу же, как ошпаренный, он быстро откликнулся: —Нет, конечно! Это... просто перемирие. Временное. Пока ты снова не захочешь, э-э, уничтожить все человечество. Зим задумчиво посмотрел на него. Даже не задумчиво, а скорее с презрением. Через несколько секунд он медленно кивнул. —Хорошо, Диб,—произнёс он, поднимаясь на ноги,— но знай, что когда я вновь обрету силы, я уничтожу тебя и твою глупую планету. Диб усмехнулся, скрывая лёгкое чувство облегчения. Такое приятное, притягательное облегчение. Ведь после вышесказанных слов, он вновь обрел интерпретированный смысл жизни. —Посмотрим, Зим.