Леди Миссельтуэйт

Хороший друг Арчибальда Крейвена - сэр Лиам Брэндонсон - пригласил семью Крейвена на летний вечерний бал в своем семейном доме. Лилиас будет присутствовать так же, как и Невилл Крейвен. Невилл сопровождал Лилиа из кареты и внутрь, чтобы Лилиа не оставалась без присмотра. По крайней мере, это была точка зрения Лилиаса о том, как принять его руку, когда они вошли. У нее не было романтических намерений провести вечер рядом с ним. Она бы танцевала с ним, если бы он так попросил, но это все. Она отразочила разговор с женой сэра Лиама, хотя и не имеет счастливого, общительного поведения. На самом деле, это была ее первая прогура после года траура, но ярко-глазый характер Лилиас не вернулся к ней после смерти мужа и, казалось, не вернется. Тем не менее, у нее действительно всегда был (и сохраняла) ее тихий, мелодичный, похожий на флейту, мягко говорящий голос, но ее глаза продолжали держать глубокую печаль. Лилиас увидела, как Невилл начал глотать стакан за бокалом ликера. Она хотела держаться от него на расстоянии. Слуги в Миссельтуэйте сказали ей, что Невилл может быть жестоким человеком, когда пил. Позже Лилиас стояла и слушала великолепные звуки небольшого оркестра. Она закрыла глаза, и в уме она снова представила себя в объятиях своего Арчи. Тогда они были счастливы, танцевали так близко друг к другу. Их глаза были полны любви и преданности, когда они смотрели друг на друга. Во время своих мечтаний Невилл подкралась к ней. "Ты не хотела бы потанцевать, Лилиас?" Лилиа не была уверена, что сможет отказать ему, так как она не была занята иначе, чем могла себе представить, поэтому она неолебочно кивнула. Чтобы добавить к ее дискомфорту и дискомфорту, это был вальс, который требовал очень близкого и романтического удержания. Невилл смотрел на нее так интенсивно, почти похотливо, когда они танцевали. Как она его ненавидела - и его взгляд, и его действия. Он смотрел на нее так, как будто хотел, чтобы она была его собственностью - женщина, которая была подчинена только его желаниям; вечное завоевание. Думал ли он, что ее могут прискать к подчинению каждому его приказу и все против ее воли? Ее грудь начала реветь от тревоги. Лилиас заметила, что взгляд Невилла непристойно блуждал по низкому вырезу ее платья. Он, должно быть, заметил ее неудобное дыхание, но его фокус был совершенно хищническим. Его взгли от нее тошнило. Она чувствовала себя такой открытой, и ее корсет был слишком тугой. Она знала, что может ожидать признания желания Невилла к ней в любой момент. Она в основном боялась предложения руки и сердца, так как ее мать очень поощряла это. Она не могла дать Невиллу повод думать, что она этого желает. По правде говоря, это было самое далекое от ее желаний и желаний. Если бы Невиллу нужна была женщина, это была бы не она. Он совсем не был похож на своего брата Арчи. Невилл был нарциссом, смелым, гордым, эгоистичным и зловещим командованием. Арчи был полон нежности, доброты и смирения, нежным сердцем, уважительным, честным, принципиальным и утешительным понимающим человеком. У людей не было причин бояться Арчи, хотя они осуждали его за кривую спину. «Простите меня, я... пожалуйста, извините меня». Она сбежала из танцевальной держки Невилла, чтобы отступить в другую комнату. Она не закрыла дверь, но надеялась, что останется одна. Это была портретная галерея. Она смотрела на красивые картины семьи Брэндонсон, слезы в ее глазах, чувствуя себя в ловушке в мире, в котором она надеялась никогда не существовать - мире без ее Арчи. Она хотела вернуться домой к своему милому сыну Колину. Без ее ведома Невилл действительно последовал за ней. «Лилиас, я должен поговорить с тобой». Она ахнула. Его внезапный голос напугал ее. "Вы бы сделали мне честь, сопроводив меня в сад? Ты выглядишь так, будто свежий воздух тебе подойдет». «Простите, Невилл, но я действительно...» Он взял ее за руку, чтобы собственнически вывести ее из комнаты в желаемое место. Они стояли на улице в саду Брэндонсона прямо у террасы. «Лилиас, мои чувства к тебе очень сильны...» «Невилл, пожалуйста, не...» «Моя страсть всегда была к тебе и только к тебе с первого дня, когда Арчи представил тебя». Лилиас покачала головой, как будто умоляла его больше ничего не говорить. "Такая женщина, как ты, требует любви мужчины; так же мужчине нужна женщина. Я столел тебя с того первого дня. Ты сама по себе красавица. Пожалуйста, если бы ты хотел меня, я хочу, чтобы ты была моей невестой - моей женой. Я мог бы быть его отцом - ребенку нужен настоящий отец, а тебе нужен муж. Миссельтуэй - наш дом. Ты не можешь продолжать так, как должен. Но да от тебя, и все устроено. Я видел, как твое сердце бьилось для меня, когда мы танцевали. Как это сейчас бьется? Могу я тебя поцеловать?" Он не ждал ее ответа. Он потянулся, чтобы потянуть руку на ее сердце, как будто утверждая доказательство своего предыдущего наблюдения и объяснения, но также воспользовался этим видом, чтобы погладить ее грудь самым тонким образом, когда он резко прижимал свой рот к ее. Эти события происходили всего за считанные секунды. Его прикосновение - нежелательная попытка соблазнения - заставило ее живот взмотаться. Ей никогда не было так неудобно, как в этот момент. Очевидно, что ликер сделал свои эффекты известными. "Нет. Остановись!" Она плакала. Лилиас хотела бы, чтобы у нее была обертка, чтобы прикрыться, но Невилл так быстро заставил ее выйти на ночной воздух. Сэр Лиам за несколько минут до этого сам вышел в сад. Он стал свидетелем того, что он воспринимал как беспокойство. «Невилл, в чем это смысл?» Он яреплох в защиту невилла Лилиас. "Сэр Лиам... Только... Я сделал предложение руки и сердца с леди Лилиас, и вы только что стали свидетелями ее отказа от меня. Спокойной ночи». Невилл поклонился и ушел. "Леди Лилиас", - сказал сэр Лиам и полетел к ней, когда увидел, что она расстроена, - "Вы в порядке? Тебе не причинили вреда?" "Да, я в порядке... Мне жаль... Сэр Лиам", - ее дыхание запаниковало в шоке. "Шшш. Не извиняйся. Леди Элеонора позаботится о том, чтобы вы остались здесь на ночь в комфорте». Лилиас согласилась, что лучше всего остаться там на ночь, но она встанет рано. Она должна вернуться в Миссельтуэйт к своему сыну.