Ген ALTA. Первый курс

      Утро вторника нелегкое в этом семестре. Физподготовка с утра, и это совсем не то, что любит Тэхён, еще и преподаватель другой, который нещадно их гоняет, словно готовит к спортивным соревнованиям, где все должны взять призовой кубок. Даже Чимин устает до изнеможения, что уж тогда про Тэхёна говорить. Желание умереть — вот единственное, что хочет парень к концу занятия.       — Активнее, активнее, бежим, бежим, бежим. Последний круг, и занятие окончено, — кричит на студентов тренер Ги Юн, — последний круг, студенты. Ким Тэхён, шевели ногами. Мин Джисо, не умирать, активнее, активнее.              — Сил моих больше нет, — еле бормочет Тэхён.              — Еще чуть-чуть, — поддерживает Чимин, — сам устал. Еле бегу.              Хосок же просто молчит, его силы давно закончились, как и у Тэхёна.       В этом семестре на физподготовке занимаются сразу две группы первого курса, а не одна, как было в прошлом. На спортивной площадке сейчас пятьдесят три человека, всем немного непривычно от такого количества, но интересно, у кого какие способности в спорте. Тренер на первом занятии сказал, что первые несколько недель всех ждет активная физическая подготовка, а потом их будут учить нескольким видам спорта: стрельба из лука и арбалета, метание ножей и рукопашный бой. Эти три вида станут основными во втором семестре, что-то перейдет и на второй курс. Многие предвкушают обучение, например, Чимин и Хосок. Тэхён же относится нейтрально, он не любит насилие, но такова их жизнь. Людям с геном ALTA надо многое уметь, ведь, например, боевая магия основана на владении различными боевыми искусствами, и этим основам их начинают учить уже сейчас.              Прохладная вода стекает по телу Тэхёна, даря наслаждение. В душевых стоит шум воды и гул голосов, парни перекрикиваются, пытаясь обсудить прошедшую физподготовку. Как бы кто не устал, но все понимают, что спорт утром заряжает на весь день позитивом и бодростью.       Тэхён аккуратно складывает спортивный костюм с физподготовки в своем магошкафчике — сейчас запустится сухая стирка и глажка; надевает на себя бежевые брюки, широкую кремовую рубашку, легкий шарф и тонкую накидку с эмблемой университета. На улице уже не так жарко, скоро зимний месяц — август, природа готовится, и становится прохладней.       Ребята выходят в настроении из раздевалки на спортплощадке и направляются к столовой на завтрак. Вторник. Расписание 5 легиона, 5 группы 2. 7.00 — 8.30 Физподготовка 4. 11.15 — 13.00 🔗 Магическая Флора и Фауна 5. 13.15 — 14.45 Энчантинг 7. 16.15 — 17.45 Рукописи и Книги 10. 23.00 — 01.00 Астрология       — Фух, как же хорошо поесть, — радуется Хосок, — да еще и так вкусно. Как же я скучал по еде университета в Аркануме. Этого очень не хватало.              — Я так понимаю, нас еще очень неплохо кормили, — говорит Чимин.       — Да, кстати, у некоторых было значительно хуже, —соглашается Хосок, — это я про еду. А сама практика у всех отлично прошла. Я со многими обсуждал.       — Новые знания — это всегда круто. Ради этого мы и здесь, — говорит Тэхён.              На завтраке ребята без питомцев. Они не всегда идут с ними на физподготовку. Йоли дома с Тэтэ, Арса Хосок тоже не взял, енот спал рано утром. Только Сэт с Чимином был, но как ребята вышли с физподготовки, он улетел.       — Вон Юнги с Чонгуком идут, к раздаче подходят, — замечает Чимин и машет им рукой. — Они, кстати, не выглядят так полумертво, как мы.       — У них нормальный препод остался, какой и у нас был в первом полугодии. Это вот нам не повезло. Сдохнем, наверное, к концу семестра, — с грустью говорит Хосок.       — Наплавался на неделю вперед, — садится Юнги за стол рядом с Чимином. Ами сразу берет себе ветку бамбука и начинает есть.       — Да, погоняли нас в бассейне. Длинную дистанцию плыли кролем, — кивает Чонгук. Ставит на стол большую кружку травяного напитка, пирог с мясом и омлет с овощами. — Есть охота, сил нет. А вы как?       — Мы — трупы, — говорит Хосок.       — Ну, может, не совсем, — вяло говорит Тэхён, — но болит всё, ужас как. А послезавтра опять физподготовка. Вам сказали, что будут обучать стрельбе из лука и метанию ножей? — спрашивает Тэхён.       — Да. Еще и рукопашному бою, — говорит Чонгук и переводит внимательный взгляд на Тэхёна, — в этом расписании меня больше всего беспокоит то, что вашу группу объединили с группой Ли Чану. Пока его нет, но через месяц-полтора он вернется.       — Ты же понимаешь, что мы не дадим ему подойти к Тэхёну, — говорит Чимин, поднося на палочках кусок омлета ко рту, — Тэхён всегда будет с нами.       — Понимаю, да, но не могу не беспокоиться, — и все так же смотрит на Тэхёна, а тот мягко улыбается ему в ответ.       — Бросьте, ванильки. Уж на паре явно ничего не может случиться, — уверенно говорит Чимин. Пак смотрит на ребят уже какой день и замечает, как более тепло смотрит Тэхён на Чонгука, как постоянно Чонгук расплывется лужей, ловя эти взгляды Тэхёна. Нет, он и раньше плыл, но теперь это все сопровождается такими искрами в глазах, что пора уже присвоить статус не ванильки, а самые настоящие зефирки. Сам того и гляди скоро таять начнешь, глядя на эту парочку.       — Сейчас Флора и Фауна общая. Вы сделали реферат по системе классификации растений? — спрашивает Юнги.       — Да, я вчера поздно вечером дописывал, — отвечает Чонгук, а остальные просто кивают.       — Еще час до пары. Чего делать будем? Тут посидим? — спрашивает Хосок.       — Может, по домам? Если быть точнее, то до пары час и двадцать пять минут. Можно отдохнуть. Да и руны повторить. У нас после Флоры будет Руноведение, — предлагает Юнги.       — А у нас Энчантинг после. Да, там много задали по свойствам растений. Можно и разойтись, да, и на Флоре встретиться, — соглашается Хосок.       — Разумно. Конфета, я к тебе иду. Пока я на кресле до себя доеду… а потом назад ехать, — лукаво улыбается Чимин.       — Ладно, — соглашается Юнги, — так и быть, — а у самого взгляд блестит радостными искорками.

***

      Дверь в комнату Чонгука захлопывается, и слышно только тишину, Чонгук разворачивается, смотрит на Тэхёна, делает шаг, берет его руки, поднимает их ему над головой и прижимает к стене, складывает замком и держит одной рукой за запястья. Взгляд черных глаз Чонгука встречает зеленый, он хочет увидеть «да», в животе начинают порхать бабочки, а по коже идут мурашки. Искры зеленых глаз пробирают до дрожи. Дыхание замирает, и хочется остаться в этом моменте, когда видишь, как возбуждение начинает разгораться и полыхать цветом изумруда. Чонгук не хочет отводить свой взгляд, хочет смотреть. Он ведет пальцем по скуле, не невесомо, нет, он нажимает, ведет ниже, к губам, проводит пальцем по нижней, оттягивая ее. Миллиметры вниз, и вот Чонгук уже надавливает на подбородок, приоткрывая рот Тэхёна. Рот блестит влагой, манит. Идут секунды, Чонгук видит, как медленно рушится Тэхён, ожидая действий от Чонгука, его глаза горят, жилка на шее пульсирует, грудь вздымается от учащенного дыхания.       Впивается в рот своими требовательными губами, все так же с нажимом держа руки Тэхёна над головой за запястья, водит языком во рту, забирая его вкус себе, не может насытиться им, желание владеть требует больше. Целует, вдавливая его в стену, забирая своё.       Чонгук прижимается пахом к паху, выбивая этим у Тэхёна сладкий стон, от которого мурашки ползут от затылка по спине, трется своей твердостью, ощущая не меньшую. Заводит свою руку за спину Тэхёну, впивается рукой в ягодицу и вжимает его пах в себя. С ненасытной жадностью целует, сам издавая хриплый стон удовольствия.       Заставляет себя оторваться, дыхание сбитое, в глазах ярким огнем горит голод. Чонгук оглаживает губы Тэхёна большим пальцем руки, ведет вниз. Подбородок. Шея. Ключицы. Видит, как прямо над ними бешено пульсирует венка, слышит заполошное дыхание Тэхёна и свой громкий стук сердца в этой пропитанной вожделением тишине. Опускается рукой ниже, препятствием становится пуговица рубашки, расстегивает. И слышит шумный вдох. Чонгук поднимает свои глаза и смотрит в глаза Тэхёна. В них огнем горит ожидание и мольба.        Расстегивает вторую пуговицу, третью, четвертую. Распахивает рубашку, любуется телом. Это его тело. Есть и всегда будет его. Ведет по нему рукой, по животу, слегка надавливая, чтобы ощутить его мягкость, по груди, чтобы пальцами почувствовать твердые соски, которые просят ласки. Поднимается к шее, обхватывает ее, нежно сминает губы Тэхёна в поцелуе, ведя назад рукой по телу вниз, по груди, по животу. Слышит тихие всхлипы, грудь вздымается вверх, вниз. Тэхён вскидывает бедрами вверх, так, очевидно, прося большего.       — Чонгук, Чонгуки, пожалуйста, пожалуйста, — сбито шепчет Тэхён.       Чонгук расстегивает пуговицу на его брюках, следом молнию, и стягивает штаны и боксеры вниз. Замирает, глядя на это совершенное тело, смотрит на карамельную, вкусную кожу, которая так и манит, чтобы с нее слизывали всю ее сладость, чтобы покусывали в невозможности устоять. Это Чонгук и делает. Он медленно, сползая руками по Тэхёну, опускается на колени, обхватывает ниже талии, чтобы провести руками по тазовым косточкам. Ведет носом по низу живота, чтобы дышать ароматом своего солнца, щекой чувствует твердость и возбуждение, которое просит, чтобы к нему прикоснулись. Дотрагивается до него губами и слышит громкий стон, который разрезает густую тишину комнаты. По телу Чонгука бежит дрожь, он поднимает глаза на Тэхёна, а тот захлебывается следующим стоном, видя черные глаза, которые смотрят на него с сжирающей алчностью.       Чонгук опускается ртом и пытается вобрать в себя больше, взять глубже, чтобы чувствовать все естество Тэхёна. Чувствует руки Тэхёна на своей голове, как он требовательно опускает ее вниз, запуская пальцы в волосы. У Чонгука сердце бешено стучит, он в безумном желании обладать вбирает в себя член, двигаясь вверх-вниз, и делает каждое следующее движение все быстрее и быстрее, опускаясь все глубже. Мозг отключен, только стук сердца, которое бешено качает кровь, звуки хриплых всхлипов, протяжных стонов Тэхёна, его немного трясущиеся бедра, руки, которые так сильно сжимают волосы. Все это Чонгука сводит с ума, он чувствует, как свое собственное возбуждение сдавлено грубой тканью джинсов, как внутри собирается в одно целое горящая лава желания, которая выплескивается. Чонгук гортанно стонет, чувствует пульсацию Тэхёна, громкий протяжный стон, и солоноватая жидкость разливается во рту Чонгука.       Тэхён наклоняется к Чонгуку и медленно его целует, нежно ведет языком по языку, слегка прихватывая его губу.       — Я… мне надо тоже. Чонгук. Тебе. Я сейчас, — начинает говорить Тэхён.       — Я тоже всё, Тэхён. Ты такой сладкий, вкусный, такой отзывчивый, желанный. Мой. Что невозможно не… — Чонгук поднимается с колен, обнимает Тэхёна, проводит носом по его шее. Наркотик. В чистом виде.       Тэхён и Чонгук принимают быстрый душ, берут свои магосумки с учебниками и выходят из общежития. Чонгук берет Тэхёна за руку, смотрит на него и видит счастливую улыбку. Чонгук счастлив тоже.

***

      В большой аудиториии для общих пар, где размещается пятьсот человек первого курса, парни располагаются в средних рядах. Хосок уже здесь всем занял места, Тэхён проходит за стол, следом за ним садится Чонгук. Буквально спустя пару минут они видят и Чимина с Юнги, вскоре появляется профессор Магической Флоры и Фауны Хан Джихо, и начинается лекция.       — На прошлой неделе у нас с вами была Флора. На этой неделе возьмем Фауну. Животные магического мира. И самые основные для нас — это наши питомцы. Вы выбрали их себе по вашей внутренней интуиции, что-то вас привело к своему питомцу, и вы ощутили связь с ним. На самом деле, это так и есть. Сейчас питомец чувствует связь с вами. Удивлю вас на данном этапе. Связь питомец чувствует одностороннюю. Когда, или точнее, если, — поправляет себя профессор Хан Джихо, — у вас проявится ген ALTA, связь будет двухсторонняя. Она будет объединена и станет полноценной. Не только вы выбирали питомца. Питомец вас тоже выбирал тогда в питомнике. И он с вами чуть поделился своей магией. Посмотрите, какого цвета ваша линия питомца? Считайте это половина искры, которой вас одарил питомец. Цвета магии вы уже знаете.       Тэхён смотрит себе на внешнюю часть ладони. Под серым контуром огня — синяя линия питомца. Магия ликана? Йоли поделилась с ним магией ликана!!!       — Пройдет год, и ваши питомцы смогут увеличиваться в размерах, и это будет безопасно для них. Помните, что не надо провоцировать и доводить ситуацию, когда питомец начнет увеличиваться, вы не сможете сами остановить этот процесс. И все может закончится плачевно. Ведь хоть и односторонняя, но эта линия уже соединяет вас с питомцем, и поверьте, разрыв линии — это не то, что вы захотите прочувствовать на себе. Разрывы соединяющих линий даже магическая медицина лечит плохо, знайте это. — На этих словах Тэхён поймал взгляды некоторых студентов. Слухи все-таки прошли по университету, как бы это не скрывали.              — Питомцы всегда будут с вами, эту часть завесы магического мира приоткрыли для вас. Цените это и бережно относитесь к ним. Вы уже видите сами, с какой взаимностью относятся к вам ваши подопечные. Они чувствуют вас. Может, они и не могут назвать эмоцию, но они четко понимают, хорошо вам сейчас или плохо, радуетесь вы или печалитесь. Питомцы значительно умнее своих сородичей — животных из не магического мира. И задумайтесь на минуту о том, что вы выбирали питомца не в дикой природе. А в питомнике.       — Те, кто приехал по обмену, — продолжается лекция, — вы выбирали своих питомцев в своих университетах. Кто-то не смог и выбирал здесь. Вы видели несколько питомников, но всех их объединяет один единственный схожий факт. Дерево. В корнях этих магических деревьев и находятся питомники. Сколько в империи университетов? А сколько питомников? Как вы думаете, как определяется место постройки университета? Да. Именно. Это место определяет наличие питомника, если еще точнее, то магического дерева, которое и создает все условия для рождения и жизни питомцев. В далекие времена ответственность за питомники была возложена на университеты, и это до сих пор так и остается, — рассказывает профессор Хан Джихо.       — Это удивительное и чудесное дерево, которое дает жизнь питомцам, называется Эльфиниум. Напоминает нам кое о ком. Да? И заставляет задуматься. Эльфы — это сама жизнь. И то, что создают эльфы — это жизнь в любом ее проявлении, так нас учат все легенды. Эльфиниумы — это чудо, и эти деревья можно встретить исключительно в нашей империи, и защищены они максимально. Питомник — это сердце территории, а сама территория университетов всегда скрыта. А что питает сердце? Кровь разных оттенков, что бежит по венам, заставляя сердце биться. Чем чище кровь, тем здоровее сердце, — продолжает профессор.       Тэхён встрепенулся на этих словах. В сознании мимолетно мелькает мысль, за которую парень хочет зацепиться, но никак не получается. Не поймёт, что его так будоражит, но точно понимает, что сейчас он услышал что-то очень важное. И быстро, пока все помнит, пишет стилусом строчку за строчкой в плангиус.              — На этом моменте я остановлюсь, чтобы вам сказать первый пункт домашнего задания. Вы должны выбрать время и сходить в питомник. Пройдитесь по нему еще раз вместе со своим питомцем. Попробуйте заметить те детали, которые вы не увидели раньше. Нужно порассуждать о них в небольшом эссе и сдать его мне.       После этой пары парни расстаются и идут в разные стороны. Чимин, Хосок и Тэхён в одну, Чонгук и Юнги в другую. У одних сейчас начнется Энчантинг, у других — Медицинское дело. А после обед, на котором они все снова встретятся.       — Я скоро приду в столовую, мне надо в Кладовую забежать, я недолго, — говорит Тэхён, когда парни выходят с Энчантинга.       — Хэй, на тебя брать еду? Или ты сам возьмешь? — заботится Хосок.       — Сам возьму, наверное, спасибо, — машет рукой Тэхён и сворачивает по направлению к Кладовой.       Тэхён поправляет свою бежевую накидку, идет вдоль учебного корпуса. Солнце осенними лучиками светит, Тэхён замедляет шаг, чтобы подышать свежим прохладным воздухом. Приближение зимнего августа уже чувствуется, еще буквально неделя-две и всё будет укрыто снегом.       — Ону-Ону, добрый день. Я к Вам, — заходит Тэхён в Кладовую, подходит к стойке и кладет на нее руки.       — Поговорить хочешь? О Тэтэ? Или надо чего? — отвлекаясь от записей в плангиусе, спрашивает Ону-Ону.       — Поговорить. Хотел спросить кое-что. Можно?       — Спрашивай, раз пришел. Натворили опять чего-то? — ворчит Ону-Ону.       — Почему сразу натворили? Все нормально у нас.       — От вас не знаешь чего ожидать уже тут.       — Я хотел вот что спросить. Посоветоваться даже. Для меня Тэтэ столько всего делает. А что я могу подарить ему? Что я могу сделать, чтобы его порадовать? — спрашивает Тэхён, и глаза у него лучатся добротой и искренностью, легким волнением, что Ону-Ону решает не цепляться к нему, как обычно.       — Тэхён, — вздыхает Ону-Ону и встает со стула, — ты на самом-то деле и так много что делаешь, просто этого не знаешь. Кобольды живут в своем пространстве, для нас оно и есть дом. Мы передвигаемся в нем быстрее. И можем устраивать свои места там, как комнату в вашем понимании. Все Alta-люди это знают, и, как правило, поэтому не предлагают комнаты в своих домах. А ты обустроил целую комнату в своем доме. И в Аркануме, когда ездили, Тэтэ всегда был с тобой. Спал в своей кровати рядом. Это очень и очень важно для кобольда. Такое проявление внимания и разрешение занять пространство в настоящем доме, еще и оформить его именно для кобольда и на самом деле считать по праву эту комнату его, кобольда… Это очень ценно. Ты по пальцам сможешь пересчитать дома в Ильтере, да и в Сумертэне, например, и в других империях, где у кобольда есть своя комната в настоящем доме. Это первое. Но оно и есть, пожалуй, самое важное. Посмотри, как Тэтэ любит свою комнату. И гордится ей.       — Второе. И тоже очень важное, — продолжает Ону-Ону, он подходит за стойку ближе к Тэхёну. — Это ваши совместные какие-то занятия. Тэтэ всегда рассказывает об этом с таким счастьем и радостью, что я уже даже злиться на тебя не могу, что ты забрал моего малыша и вы связали себя метками. Знай, что это так же не типично в отношениях людей и кобольдов. Обычно у вас свои дела, вы уходите на работу, еще куда-то. А у нас наш дом, который мы любим и заботимся о нем. Стараемся делать дом сильным и крепким. Мы любим семью, с которой живем, это безусловно. И нас, кобольдов, конечно, уважают и ценят.       А тут ты. То вы морковку с редиской сажаете, то по лесу гуляете вместе. Это очень трогает душу кобольда. Просто продолжай так же поступать, как ты и делаешь. И Тэтэ будет радоваться и будет счастлив. Он уже счастлив, потому что видит искреннюю заботу о себе от тебя. Своего человека.       — Спасибо Вам, Ону-Ону, что уделили мне время. А то мне очень хочется порадовать чем-то Тэтэ. Я многого не знаю, и мне не хочется делать ошибок. Я очень привязался и очень люблю Тэтэ, — тепло говорит Тэхён.       — Иди уже. Друзья ждут поди. Да и обед так закончится, — прощается Ону-Ону.

***

Сын, здравствуй. Буду в Эсфене по делам в эти выходные. Тебе надо что из дома? Могу передать.

Привет, пап. Спасибо. Да, есть кое-что, что мне очень хотелось бы. Розы. Те самые. Наши розы. Сделай букет из них, пожалуйста.

Хочешь порадовать свою половинку?

Да. Хочу. Я знаю, что Тэхёну понравится. Он в саду не отходил от них. И потом, когда выходили туда еще раз, шел к этим розам.

Привезу. Ладно. Если не сможем увидеться или вас не отпустят в Эсфен, то скажу, каким образом передам тебе. Скорее всего, попрошу Ким Сокджина. Знаешь его?

Да. Он куратор как раз у Тэхёна.

Отлично. До встречи, Чонгук.

Буду ждать тебя.

***

      — Кто пишет? — спрашивает Чимин, он уже поел и сейчас пьет травяной напиток.       — Отец может приехать в Эсфен. Спрашивал, сможем ли мы увидеться в воскресенье, — отвечает Чонгук и кладет палочки на стол.       — Может, отпустят уже. В то воскресенье первокурсникам нельзя было выйти в город. В универе все были.       — Надеюсь. Хотелось бы выйти в город.       — Вот и я. Чуть задержался, — подходит Тэхён к столу. Он не особо голодный, поэтому взял только овощной салат, лепешку и, конечно, травяной напиток. Ставит поднос с едой перед собой и садится. Переводит свой взгляд на Чонгука и задерживает его на нем.       — Не начинайте свои гляделки, ванильки. Пора уже уходить так-то. Пара скоро начнется. Нам во второй корпус идти, — говорит Чимин и переводит свой взгляд с одного на другого и назад.       — Да, я быстро все съем сейчас и пойдем, — не обращая внимания на замечание Чимина, говорит Тэхён.       — У вас что сейчас? — спрашивает Юнги.       — Рукописи и книги. А у вас?       — А у нас окно. У нас нет седьмой пары, но есть восьмая и девятая.       — У нас сейчас шестая — Рукописи, а потом десятая в одиннадцать вечера — Астрология, — говорит Чимин.       — Увидимся тогда на ужине перед восьмой парой — говорит всем Хосок, допивая травяной напиток, — а потом уже завтра на ланче. У нас утренних пар вообще нет. Счастье!       — Ну, у вас сегодня ночная астрология. Пара в час ночи закончится, поэтому и утреннюю не поставили, — размышляет Юнги.       Парни встают , относят подносы с грязной посудой, выходят из столовой и расходятся.

***

      — Начнем занятия. У каждого на столе лежат несколько листов. У каждого листа разное свойство бумаги. Есть древние языки, которые нельзя написать в плангиусах,— начинает занятие профессор Кан Уджин, опираясь на трость, подходит к стене, на которой установлен макроплангус и обычная доска, на которой пишут мелом. Кан Уджин проводит рукой по своим седым волосам, берет мел и выводит на доске какие-то витиеватые символы.       — Вряд ли вы поняли, что я написал на доске. Из мертвых языков вы проходили только латынь, из живых рассматривали языки империй Сумертэн и Имонг, наших территориальных соседей. Если вы начнете писать эти символы в плангиусе, то все равно не сможете. Попробуйте, чтобы самим это увидеть.       Удивленные студенты берут стилусы, пишут, и все исчезает. Пробуют еще раз. Пишут. И все исчезает снова. Поднимают свои глаза, наполненные любопытством, на профессора и с интересом ждут каких-либо объяснений.       Старые глаза профессора, обрамленные крупными и мелкими морщинками, лукаво смотрят на студентов.       — Попробуем теперь вот так, — профессор Кан Уджин пишет немного другие символы. Они более угловатые, и у них больше прямых линий.       Студенты в предвкушении нового чуда берут стилусы, пишут в плангиусах. Замирают и видят, как эти символы немного меняются и принимают слегка другую форму начертания. С еще большим любопытством поднимают свои глаза на профессора.       — Приоткрою вам немного завесу тайны. Не все языки можно написать в плангиусах. Магия ли это? Да. Есть магические языки, специально созданные. Уточню. Есть древние языки, которые были живы в своем времени, и они так и остались закрыты в том времени. Поэтому на том, что было изобретено позже, они не смогут жить — не смогут быть написаны. Это пример первого языка, на котором вы пробовали написать у себя в плангиусах. Все символы у вас просто исчезли. Возьмите первый лист с левой стороны на ваших столах. Попробуйте написать эти символы там.       Тэхён кладет лист слева перед собой, как и сказал профессор, берет стилус, аккуратно выводит несколько символов и видит, как символы опять исчезают. Видимо, так происходит у всех, так как все переглядываются, ведь студенты ожидали, что все написанное сохранится. Поднимают взгляд на профессора, который тихо посмеивается.       — Что вы сделали не так? Догадались сейчас? — с веселыми искорками в глазах смотрит на всех Кан Уджин.       — Стилусы! — восклицает Чимин. — Стилусов, как и плангиусов, в то время не было.       Некоторые студенты открывают свои магосумки, чтобы достать ручки и карандаши. Кто-то подходит к столу профессора и спрашивает разрешение взять ручки и карандаш из большой банки, которая стоит посередине стола. Профессор разрешает с просьбой не забыть все вернуть.       Когда студенты написали карандашом на этом листе бумаги, символы сохранились и не исчезли.       — Теперь вы знаете, что существует такой язык, и его написать можно только на определенной бумаге.       Пара пролетает как один миг, а Тэхён задумывается, может ли профессор знать язык, который они видели на дереве и который так усердно они все переписывали в Аркануме.