Разреши мне оставить у тебя кроссовки

На даче ночевать действительно весело. Особенно если родители отпустили на каникулы. Мише не пришлось долго уговаривать Витьку. Этот молчаливый метис всегда был за любой движ. Как и его брат. Лёша уломал их поехать с ними, пообещав, что не будет мешать. Уже ближе к вечеру мотоцикл Горшенёва среднего (старший был Юрий) пригнал с тремя пассажирами ко двору частного дома в посёлке под Питером. — Мы на месте, народ! Все трое сошли с борта и Миша, покрутив ключ в замке, пустил парней во двор, а затем таким же действием они вошли в дом. Голодные с дороги парни потащились на кухню готовить поесть. — Так, короче, Витька, не поможешь нам? Ты же у нас кулинар, — стал уговаривать друга Миша. — А я разве имею право отказываться? — саркастично хмыкнул Цой. — Что ты от меня хочешь? — Дядя Витя, накормите нас с Лёшкой, пожалуйста, — Миша и Лёша сделали «щенячьи глазки». — Вы издеваетесь?! — Цой, поджав губы, сделал вид, что возмущён, но глаза у него весело блеснули. — Ладно, так и быть, накормлю. Но чтоб после всё по местам убрали, понял? — Да какой разговор! — радостно воскликнул Миша, захлопывая холодильник. — Вот тут есть яйца, колбаса и… сыр. Омлет? — Омлет — норм, — вмешался Лёша, доставая нож из ящика. — Только скажи, что резать. Витя, уже закатав рукава, взялся за сковороду и отвернулся, чтобы промыть руки. Его голос прозвучал на фоне шума воды: — Колбасу режь кубиками, сыр на крупной тёрке. Я разберусь с яйцами. Миша не сразу подключился к работе — он облокотился на косяк двери и украдкой наблюдал за Витьком. Мокрые пряди его тёмных волос чуть спадали на лицо, пока он сосредоточенно размешивал яйца в миске. Витя был невозмутим и сосредоточен, как всегда. — Чего стоишь, как памятник? — Цой внезапно повернулся, поймав на себе взгляд Миши. — Думаю, сколько мы сможем съесть, — соврал тот, делая вид, что занят исключительно важными мыслями. — Угу. Только гляди, не передумай до того, как всё приготовится, — усмехнулся Витя и снова вернулся к омлету. Через полчаса на столе стояли горячий омлет, хлеб, чашки с чаем и всё, что они успели наскрести в доме. Лёша уже сидел за столом, болтая о каких-то мелочах, но Миша всё ещё не спускал глаза от Вити. — Ты что сегодня такой задумчивый? — обратился к нему Цой, отодвигая стул и садясь напротив. — Да так. Просто рад, что уговорил тебя приехать, — отмахнулся Миша, но по губам у него скользнула тень улыбки. Вечером, когда Лёша забурился с телефоном в гостиной, Миша завалился на старый диван в комнате рядом с Витькой. Лампочка тускло светила над ними, на полу лежало покрывало — тут явно пытались сделать место хоть немного уютнее. — Эй, — Миша снова привлёк его внимание. — Нравится тут? — Тихо и спокойно, — кивнул Витя. Он выглядел расслабленным, почти как дома. — А с тобой тут ещё лучше, — тихо добавил Миша, опуская взгляд. Цой поднял глаза, задержал на нём взгляд и только покачал головой, будто понимая, но не готовый ответить. — Спать пора, — наконец сказал он, отворачиваясь. Но, засыпая, Витя чувствовал, как близко оказался тот самый тонкий момент, после которого уже ничего не станет прежним. Среди ночи Мише приспичило сходить за сигаретами. Внезапное желание покурить всегда появлялось, когда он хотел по маленькому или просто, когда хотелось выйти. Он аккуратно встал с кровати, чтобы не разбудить Витю. На выходе из комнаты Горшенёв остановился и посмотрел на спящего Цоя. Он так прикольно сопел во сне, что Миша чуть не забыл, зачем он встал посреди ночи. Выйдя из дома, он направился в магазин, что работал 24 часа в сутки. Дорога к нему была недолгой, поэтому Миша был уверен, что вернётся в под тёплый плед к Вите буквально за пять минут. Однако он почувствовал ужасный холод в своих ногах. Он посмотрел вниз и понял, что вышел без обуви и носков. Полностью босиком. — Твою мать! — выругался Миша и пошёл домой. Вернувшись, он взял свои кроссовки и решил пока глянуть на спящего Витю. Забив на сигареты, он снял штаны и лёг к нему. 03:25 Миша снова проснулся от желания покурить. Витя всё также сладко спал. Чтобы не тревожить сон старшего, Миша аккуратно выбрался из-под пледа и снова вышел на улицу, перед этим посмотрев на Витюшу пару раз. На этот раз Миша надел кроссы, но сонный мозг всё также не до конца сообразил, что он делает. Горшенёв-средний вошёл в магазин, где за кассой как обычно (в это время) сидела Карина, дочь тёти Гали, которая дежурит днём. Каря полуночница, может не спать всю ночь, но досыпает днём. Спит разумеется мало, оттого и злая порой, как собака. Она была старше Миши всего на пять лет. Поэтому и часто шла ему на уступки. Могла сигареты продать, могла бухло, а могла и за так отдать вейп. Матери, разумеется, ничего не говорила, так как не очень-то и хотела отгребать. — Добрый вечер, Карина Анатольевна, — поздоровался Миша, подходя к кассе. Карина копалась в своём телефоне (явно писала своему хахалю, Миша видел его пару раз, поэтому не удивился бы, если бы она правда ему писала), но на него она отвлеклась и взглянула исподлобья. — И вам не хворать, Михаил Юрьевич, — немного раздражённо отчеканила она. — Сигаретки пожалуйста, — сказал он, залезая в карман кофты и доставая оттуда потрёпанный временем кошелёк. — Какие? — Как обычно, если есть. — Для тебя и твоего братика всегда найдётся, — с ядовитым смешком фыркнула Карина и полезла за сигами. Через пару минут она положила на стол пачку Marlboro. — Я так смотрю, ты реально к нам съехать решил. Всё-таки мама тогда была права. — В смысле? — не понял Миша. — Тут как бы взрослая тётя, мог бы и штаны для приличия надеть, — хихикнула Карина, смотря вниз. Миша посмотрел на свои ноги. А ведь старшая была права: на нём были кроссовки, но не было штанов. — Блядь! — Горшок прикрыл футболкой свои синие трусы и посмотрел на Карю. — Прости, я не хотел… — Да-да, все вы так говорите, — сквозь смех говорила Карина, глядя на Мишу. — А потом под окном на одном колене в любви признаётесь и замуж зовёте. Моя мама это на себе испытала. — Заткнись! Куда мне тебя в жёны-то? Ты вон какая старая! 21 год нахер… — Ой, да ладно тебе, Миш… я не такая уж и старая. Забирай уже свои сиги и давай пердоль отсюда. Миша рассчитался и, забрав сигареты, быстро побежал домой к брату и любимому под тёплый плед.

Босые ноги возвратят меня обратно. Куда деваться — отморожена ступня! Мне быть навязчивым не очень-то приятно, Возьму ботинки и уйду тотчас же я. И вновь иду задумчивый по лунной я дороге, И дом твой вновь остался за моей спиной. Ботинки на ногах, но мерзнут мои ноги… Забыл штаны… О нет… О, Боже мой!

Дальний путь зовет меня, но уйти я не могу, Возвращаюсь снова я, твой облик в сердце берегу

© Король и Шут — «Забытые ботинки»