Болезнь

После того момента, неважным казалось уже все. Не важны были пары, не имели значения взгляды, что непременно бы столкнулись на перерывах и уже сам я казался, не таким особенным. Хотя, с последним явно погорячился. Ведь такими глазами не смотрят на кого попало, а за тем не признаются в любви. Но ведь нет, не любовь это, а простая симпатия. Она не рушит дружбу, не вызывает бабочки в животе. Но почему же тогда все так вышло? Но этот дурак все испортил. И при чем даже не до конца было понятно, кто из нас больше провинился в тот момент. Я - небрежно оттолкнув его, или он - что грубейшим образом посягнул на святое. Кто же мог подумать, что все это время, все те дружеские объятия, вторжения в зону комфорта и искры в глазах были чем-о большим.  На шее все ещё ощущались чужие руки, что каждое утро не навязчиво обвивались вокруг всего меня. На замену теплого и прекрасного, подкрались мурашки по всему телу. Холодно, всего в момент сьежило, будто бы от судороги. Даже сидя в теплой квартире, под таким же зимним одеялом промозглость, казалось доходила до кончиков ушей. Вот только потрогав их руками - обнаружилось странное. Они горели, как и щеки.  Приехали. Не хватало ещё, что бы заболел. Хотя, нет - это как раз было бы хорошим предлогом, что бы не ходить на пары. Посижу дома, мысли прийдут в порядок. Конечно, прийдется выслушать от родителей пару ласковых на этот счет, но это все вполне терпимо. Я лениво привстал с кровати. Матрас скрипнул, одеяло потянулось на пол, не желая отпускать от мягкой поверхности. Дверной пролет и уже показалась ванна. А там и зеркало, а под ним - волшебная коробочка со всеми лекарствами мира. В ней хранятся столько различных препаратов и один из них, ведь обязательно прекратит это странное отторгаемое тепло. Прекратит ведь?  Каждая подобная надежда отстукивала в сердце и голове, словно в барабанном ритме. Та пыталась заглушить глупое осознание, что нет, вот совсем не так. В помутненной дрёме пальцы кое-как набрали в чате группы простое «Завтра меня не будет, заболел». Жалкие десять минут превратились в вечность - ведь именно столько времени понадобилось, что бы уснуть. Нигде было не спрятаться от этих эмоций. Казалось бы, если же ответ на то его признание так очевиден, то не преследовал бы он меня во снах. В большой толпе, среди всех-всех в мире, его взгляд был дарован только мне. У всех, как мы знаем, во снах не видны лица, не разберешь их, как ни старайся. Но тут случай был совсем другим. Две яркие звезды были устремлены прямо на меня. Но такого отторжения, как в реальности не было. Только необъяснимое чувство…признательности. Без осуждения, без глупых требований, но полон того света, которое видно только на ночном небе. Ноги двинулись к нему. Все ближе и ближе. Если я отвергну тебя, то продолжишь ли ты так же сиять для меня, как сейчас? Все ведь сможет остаться прежним? Ответ так и не раздался. За то прояснилась и улыбка. Резкие, но такие ненавязчивые объятия. Все казалось таким обыденным. Будто бы эта картина встречала меня каждое утро и провожала до самого конца дня. Кажется, снова начала подниматься температура. Этот от чего-то кошмарно сладкий дурман не отталкивал. Да, утром я наверняка пожалею об этом мимолетном порыве, назову глупостью и мерзостью. Но как часто у вас выходило врать себе самому во снах? Мои руки приземлились ему за спину, за тем спустились к уровню талии и притянули в ответных объятиях. Вот что отличало этот сон от реальности. В нём был не я. Я настоящий - тот что ходит в университет, что тих с родителями и стервозен с самыми близкими. Но может ли все обернутся тем, что каждый из них правдив, просто остается глубоко внутри? Не имею понятия. Единственное, о чем сейчас хотелось думать - то согревающее тепло и руки, которые в ответ обнимали меня.  Сбитое дыхание и оглушающая тишина. Как только я открыл глаза - это стало первым ощущением на контрасте, с былой нежностью, которая мне снилась. Зрачки метались по потолку в непонимании, что это было. «И мне это нравилось? Что за ребячество, идиотизм. Это глупо, глупо и странно. И скорее всего, являлось просто обычной температурой бредятиной». Вот, даже сейчас спокойно могу сказать, что щеки алели, напоминая своим цветом чуть бледный оттенок розового. Грязноватого и в переменку с светлой золотистостью. «Прямо как волосы Стаса.» -, черт, даже тут он вылез. «Влезать в чужие мысли - совершенно неприлично, что б ты знал!». Все начало приобретать более ясный вид. Слова перестали путаться, формируя разборчивые предложения. Вчера вечером, я уже чувствовал себя дурно. Чуть кружилась голова, уже тогда такой ходил с румянцем. Наверное, выглядел не очень здоровым, по этому Стас настаивал на том, что бы проводить меня до дома. А за тем у самого порога квартиры признался в чувствах. А за тем, вы уже знаете, ту краткую выжимку мыслей и чувств, которые у меня произошли за вечер. Мерзость, абсолютная и беспризорная. Будь моя воля - больше бы не подходил к нему. Наверное.  В горле пересохло. Я поднялся с скрипнувшей кровати. Ноги еле держали после долгого сна. Наверняка, на часах уже перевалило за полдень. Телефон остался в комнате, не проверить. Несколько моих любимых кружек - там же. Пить чай из граненого стакана - не лучшее начало дня, хотя бывало и хуже. Родители уже ушли на работу. Что ж, после стакана холодной воды мыслить стало куда легче и понятнее, чем вечером. Нужно было найти и градусник, тот должен был лежать где-то в закоулках кухонных шкафов. Между одинаковыми чаями и тоннами пыли, может найдутся и жаропонижающее, хоть сейчас я чувствую себя лучше. Хотя скорее даже хорошо. На душе было так спокойно и пусто, будто бы ничего такого и не происходило вчера.  Раздался звонок в дверь. Я опасливо пошатнулся, ведь кто это мог бы быть в такое время? Возможно, это староста? Нет, ну бред, откуда у неё мой адрес. Воры? Так зачем звонят? Тихо и осторожно, стараюсь не издавать и звука - вот как нужно было подходить в такой ситуации, как по мне. Спина выровнялась, а глазок открыл мне взор на лестничную клетку. По началу было мало чего понятно : недавно разбили лампочку, а от окон свет еле добивал в наш уголок. Глазу пришлось привыкать не долго. И без того знакомые детали внешности показались в паре метров от двери. Розовый. За последнюю ночь этот цвет уже успел въестся в подсознание и разорвать все мыслительные процессы на части. От него одновременно становилось плохо и так удивительно легко.  Но скорее всего это связано с самим оттенком, а не его носителем, ведь так? Ещё один звонок. Что ж, осмелюсь предположить, что он не отстанет. Я закатил глаза от досады. А ведь ушел в больничный как раз, что б не увидеть его.  — Чего тебе? — я недовольно оперся о дверной косяк, — Все что хотел, ты уже вчера сказал. Тема закрыта.  В глазах появившегося передо мной Стаса виднелось легкое недоумение. Будто бы мои слова совершенно не имели смысла. Мы встретились взглядами. Хотя, чего можно было ожидать, разглядывая человека так в наглую.  — Я вообще не за этим пришел — Стас поспешно скинул с плеч темный рюкзак, начиная рыться в его содержимом — Мне староста сказала, что болеешь. И я это, витамины хотел занести. — он протянул мне дешевенький полу-прозрачный пакет, в котором лежали мандарины на развес. А рядом с ними - ценник с грамовками. Вот же людям некуда деньги девать. На пол кило оранжевых шариков, которые даже не тебе предназначены. Чудак. Увидев моё, довольно скептичное молчание, тот поспешил оправдаться — Там за тебя вся группа волнуется. Попросили передать, что б выздоравливал. — Прям таки все волнуются. Прям таки всем важно моё самочувствие. — Ну или по крайней мере, я.  Ну понятное дело. Всегда ты за меня беспокоишься, будто бы я немощный инвалид. Интересно, это же на сколько жалким нужно быть в его глазах, что бы меня так опекали? А когда я с Исаевым дрался, первый ведь на помощь прескакал. «Это ещё заботой люди называют, знал?» — вдруг звякнуло в мыслях. Это бы от чего-то так неожиданно, словно холодный душ с просонья. Но стало, что странно, не холодно, а на оборот тепло.  — Вот, что и требовалось доказать. — От чего-то он улыбнулся. Я старался найти нотки чего-то подлого или злорадного в этом, но потерпел неудачу. Это было ошибкой вновь разглядывать его лицо и улыбку. Сразу же вспоминался сон, странное тепло и от чего-то то легкое желание не просыпаться от такого видения.  Рюкзак закрылся и проследовал на его плечи. А в глазах заиграли те странные светловатые огоньки.  — Лечись, ты завтра в универе нужен здоровым и полным сил.  — Ага-ага, проваливай дава- — Да ты весь горишь.. Мне не дали договорить, как тыльная сторона его ладони чуть подвинула несколько прядей челки. А за тем, еле ощутимо прикоснулась. Чуть прохладная и мягкая кожа так контрастировала с румяными щеками, словно обжигая. Спасибо, мистер очевидность, сам знаю, что у меня температура. — Не трогай меня. — отодвинув от себя кисть Стаса все внутри меня загорелось ещё сильнее.  Ну не бывает такого просто так, что бы глубоко внутри все замирало от одного вида человека. Не так работает обычная простуда.  С неловким «прости» он отстранился и спрятал руки в карманы. Мы оба будто бы застыли на месте. Неловкая тишина, это дыхание. Было от чего-то страшно поднимать взгляд от пола. Ведь там обязательно вновь окажется он. Его глупая улыбочка, широкие плечи, сияющий взгляд. А от возможности посмотреть куда-то ниже - становилось дурно. Как так вышло, что несчастные 3 слова признания перевернут мой взгляд на человека? Что-то в этом было не так. А может, сами слова не имели веса, а только запускали необратимый механизм? Мои зрачки нервно метались из стороны в сторону, уже в третий раз подмечая, до чего же грязный у нас ковер у двери.  — Так, эм, спасибо за витамины, до скорого — взяв завязанный пакет из его рук я в скоре поднял глаза к его лицу — И я … подумаю над тем, что ты мне вчера сказал. Увидимся.  И закрыл дверь. И именно в тот день я понял : это не болезнь, а целый вирус. Он рано или поздно доходит до многих из нас, не оставляя нам и шанса на спасение. От него не вылечишься таблетками, не выведешь против него вакцин и даже жалкие мандарины не помогут. Вчера я заразился его чувствами, а сегодня им целиком. Им - светлым мальчиком с звёздами в глазах и нежностью в прикосновениях. Он и так заполнял все мои мысли, так почему бы просто не разрешить ему там находится на всегда? Ведь это течение меня куда-то да переведет. Но все так же пугающим оставался только один факт…  «Можно ли считать, что меня купили за пол кило мандаринов и пару обнимашек? Спасибо, блин»