Полуденный покой

Локи придержал поводья, заметив знакомую фигуру под тенью одинокого дуба. Мобиус дремал, привалившись к шершавой коре дерева, и это зрелище заставило губы Локи изогнуться в нежной усмешке. Его муж выглядел непривычно расслабленным: строговатая, несколько неподходящая их ремеслу рубашка была слегка расстегнута на груди, шейный платок развязался и съехал набок, обнажая шею, а между губ клонилась вниз продолговатая ячменная соломинка. Длинные серебристые волосы, которые Мобиус наконец-то позволил отрастить (к неописуемой радости Локи), рассыпались по плечам, поблескивая в редких солнечных лучах, пробивающихся сквозь листву. Потертая ковбойская шляпа валялась совсем рядом, видимо, соскользнув с головы, когда её хозяин окончательно уступил дремоте, победившей его вместе с предполуденной жарой и такой манящей прохладой тени. Неподалёку конь Мобиуса — гнедой мерин по кличке Часовой — флегматично щипал светлую траву, изредка помахивая длинным хвостом в попытке отогнать назойливых крылатых. Локи бесшумно спешился со своего вороного жеребца и подкрался ближе, любуясь умиротворенным лицом спящего. Солнечные пятна играли на его коже, подчеркивая морщинки в уголках глаз — следы улыбок, которые Локи так любил вызывать. Взгляд зацепился за руку Мобиуса, покоящуюся на бедре: на безымянном пальце поблескивало кольцо с вставленным в него не очень крупным самоцветом — точная пара тому, что носил сам Локи, с той лишь разницей, что у Мобиуса камень имел зеленый цвет, а у Локи оранжевый. Память об их венчании в маленькой местной церквушке до сих пор заставляла его сердце сжиматься от счастья. — Эй, соня, — прошептал Локи, опускаясь на землю рядом с Мобиусом. Его пальцы невесомо скользнули по серебристым прядям, наслаждаясь их знакомой, приятно-грубоватой текстурой. Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, продолжал создавать причудливую игру теней на лице, казалось бы, мирно спящего ковбоя. — Не боишься, что какой-нибудь дерзкий разбойник украдет твое сердце, пока ты тут прохлаждаешься? Уголки губ Мобиуса дрогнули в нежной улыбке, хотя глаза остались закрытыми. Соломинка чуть качнулась, когда он ответил с притворной серьезностью: — Поздно беспокоиться — один уже украл, давным-давно. — В его голосе слышались теплые, слегка хрипловатые нотки, от которых сердце Локи каждый раз начинало биться чаще. — И как, не жалеешь? — Локи потянулся к руке мужа, с удовольствием переплетая их пальцы. Прохладное прикосновение металла их парных колец вызвало приятную дрожь — как и всегда, когда он думал о том, что эти простые ободки значат. Камни в их перстнях словно перемигнулись в пятнистом солнечном свете. — Ни в один из дней, — Мобиус наконец приоткрыл глаза, и Локи утонул в этом теплом, полном любви взгляде. Легкая усмешка тронула его губы. — Но не тогда, когда этот разбойник будит меня посреди отличного сна. Локи не смог сдержать мягкого, бархатистого смеха. Звук эхом разнесся в тишине полудня, спугнув пару птиц с ветвей над их головами. Он подался вперед, чувствуя, как его собственное сердце переполняется нежностью, и коснулся губ Мобиуса в лёгком, сладком поцелуе. — Я знаю занятие получше, чем дремать под деревом, — прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть, как расширились от интереса зрачки мужа. — Как насчет того, чтобы прокатиться до водопада? Дорога неблизкая, но, говорят, там недавно видели небольшой табун совсем диких лошадей, редкое зрелище, да и там очень красивые места. — Его пальцы рассеянно поглаживали запястье Мобиуса, где под тонкой кожей быстро бился пульс. — Ты же знаешь, я никогда не мог устоять перед твоими затеями, — улыбнулся в ответ Мобиус, после чего со вздохом, в котором слышалось больше удовольствия, нежели досады от прерванного отдыха, поднялся на ноги. Он отряхнул штаны от травинок и пыли, наклонился за упавшей шляпой. Локи встал следом, не выпуская его руки, и потянулся поправить сбившийся шейный платок. Его пальцы намеренно медлили, задержавшись на шее чуть дольше необходимого. Минуты спустя послеполуденную тишину нарушил четкий ритм копыт. Два всадника направили лошадей пока еще спокойным шагом по извилистой пыльной тропе, что вела к подножию далеких песчано-каменных гор, окутанных легким знойным маревом. Локи то и дело бросал взгляды на своего спутника, любуясь тем, как слабый ветерок играет с его серебристыми волосами, как солнце золотит кожу, как искрятся счастьем глаза. В такие моменты он особенно остро осознавал, что все драгоценности и деньги мира не стоят одной такой умиротворенной улыбки, одного теплого взгляда, одного удара сердца рядом с тем, кто давно стал его личным сокровищем.