Доброе утро

      Ноа сказал, что сделанный им завтрак не будет бесплатным.       Он готовил неплохо. Было, по крайней мере, видно, что он этому учился долго, хотя и не очень усердно, судя по внешнему виду приготовленных им блюд. Набросать много зелени — еще не значит придать еще ресторанный вид, но стоило лишь попробовать кусочек, и сомнения отпадали — руки у Ноа росли откуда надо. Даже похожий на газон воздушный омлет смотрелся вполне органично в дорогой дизайнерской посуде — Тим не жалел денег, чтобы окружить себя красотой даже в мелочах. Только своему гостю он не заплатил ни цента, а ведь Ноа тоже был удивительно красив.        — Ты за своего железного коня не переживай. Катаешься туда-сюда, а заправка... или зарядка не из дешевых, — щелкнул пальцами Тим, наставляя на Ноа, сидящего напротив, указующий перст. — Раз уж мы все равно не записали ни хуя, скатался ты…       Сказать «зря» у Тима не повернулся язык. Воспоминания о вчерашнем всегда теперь будут преследовать его. Отражение в зеркале. Длинные пальцы в спутанных волосах. Собственный крик до болезненного хрипа. Остервенелые, яростные толчки, и… все, не думать об этом. Как хорошо, что они сидели за непрозрачным столом, всего-то надо подумать о чем-нибудь неприятном или перемножить в голове трехзначные числа. Тим тяжело вздохнул, бросая ложку в пустую тарелку, и кинул неуверенный, блуждающий взгляд на Ноа, застывшего над завтраком с задумчивым видом и будто совсем не видящего его.        — Ноа? Ты меня слышишь?        — Слышу. — Гость тепло улыбнулся, и Тиму стало немного легче. Может, он тоже не считает, что это зря. Подумаешь, песня не состоялась. В его глазах играли бесовские огоньки, а это ценнее любого сингла. — Ты хочешь превратить меня в девочку-содержанку?        — Не подкидывай мне идеи, — криво усмехнулся Тим, обнажая острый клык. — А то я могу тебя и в платье горничной представить.        — Может, мне стоит его надеть? — Ноа обворожительно улыбнулся, хватая со стола алюминиевую банку фирменного пива «POLYPHIA» и делая глоток. Наглец, почуял ведь, куда ветер дует.        — Нахуя мне фетишист в доме? — Хенсон не собирался сдаваться без боя. Ни да, ни нет, а повернуть разговор в нужное ему русло, чтобы взять бразды правления моментом в свои загребущие руки.        — Тогда сам отсюда съезжай. — Еще глоток, уже с запрокидыванием головы. В сильных пальцах пустая алюминиевая банка превратилась в смятый ком металла, отправляясь метким броском в мусорное ведро. Видимо, Ноа в метании пивных банок практиковался не год и не два.        — А не много ли ты пиздишь?        — Так, как ты языком умеешь работать, я смогу только после долгих лет практики.        — Мой тренажер всегда к твоим услугам!        — А я думаю, с мастер-классом дело пойдет быстрее. К тому же… — Ноа наклонился назад, пока не наткнулся спиной на стул. — Ты хотел оплатить мне подогревчик? Деньгами брать не буду, но…        — Ах ты сучка. — Тим широко улыбнулся, но эта улыбка тянула скорее на звериный оскал в сочетании со взглядом убийцы.       — Да, Тимми, спасибо. Кто там говорил, что не надо скрывать желания? — Ноа даже не прикасался к нему, да и не нужно это было — все его внимание было приковано к мягким, почти округлым розовым губам, с которых то и дело слетали колкости. Он-то прекрасно помнил, на что они были способны помимо того, чтобы сыпать остротами, даже больше — только так их и надо затыкать. Крепким членом до самой глотки. Тогда они смотрятся аккурат на своем месте, будто были созданы для того, чтобы сосать.       Тим тоже это помнил. Прошел всего день, или уже день, а их маленькая игра в ведущего и ведомого так и не закончилась и невозможно было понять, кто какую роль занимает. Он прекрасно видел азартный блеск в глазах вошедшего во вкус Ноа, прекрасно знал, о чем он думает и что представляет, и как натянулись под столом его штаны от этой воображаемой картинки. Какая жалость. Надо же так наивно отдать в чужие руки пульт управления собой. Ноа ведь на что угодно пойдет, чтобы осуществить свою фантазию? Ну, почти.        — Желания имеют свою цену. Ты же не думал отделаться легким завтраком? — Тим посмотрел на Ноа из-под густых черных ресниц, пряча коварную ухмылку. — Я очень дорого стою, как ты мог заметить.        — Да-а. Как только я приехал, мне хватило на тебя гаркнуть, чтоб ты начал умолять выебать тебя. Это твое «дорого»?        — Конечно! Остальные-то только облизываются. Но даже ты, Но-а… — Тим нарочно отчеканил его имя по слогам, нараспев, выделяя тоном каждую гласную, а последнюю произнося на выдохе, имитируя… стон? — Не настолько бываешь очарователен, как ты думаешь.        — Ну, и за сколько ты готов отсосать как в последний раз?        — Деловой подход. Мне нравится. — Тим встал и направился к Ноа, одним прыжком усаживаясь на край стола прямо перед своим гостем. — Что же ты можешь предложить…       — Могу предложить дополнить завтрак хорошей порцией белка. — Ноа цепко схватил Тима за бедра, стаскивая его со столешницы прямо себе на колени, приникая губами к его губам в долгом, захватывающем поцелуе и глухо постанывая, когда на его шею легли чужие руки. Он и сам не преминул, задрав его очередную плюшевую пижаму взамен вчерашней, обнять Хенсона за невероятно тонкую талию, тихо порыкивая — наверное, он никогда не устанет удивляться, как можно быть таким стройным, почти что моделью. И все это сокровище само плыло к нему в руки, извивалось под настойчивыми ласками и запрокидывало хорошенькую кудрявую головку, подставляя беззащитную шею под еще больший шквал поцелуев. Они могли сколько угодно говорить, кто кому чего задолжал, но все это было лишь бессмысленной игрой перед тем, перед чем они не могли устоять. Оба.        — Сам, или помочь? — Невероятным усилием воли оторвавшись от безумно ароматной, распаленной его губами кожи, Ноа кивнул на пол. Тим в ответ лишь сверкнул глазами и хищно улыбнулся, перетекая к его ногам со змеиной грацией. Ловкие пальцы проворно развязали шнуровку на просторных штанах, стягивая их вниз сразу вместе с бельем и высвобождая уже готовый к ласкам член — хорошо же у Ноа фантазия работала, нечего сказать.       Тиму не нужно было дожидаться приказов — его гибкий язык, проскользнув между призывно раскрытых губ, сам прошелся по всей длине вплоть до уже скользкой от предэякулята головки. Сдержанное шипение и тихое «а-ах» лишь подстегнули — все правильно, можно продолжать. Руки в помощь — ими удобно и себе помогать для равновесия, и держаться за немаленький член, к которому было приковано все внимание. Слизнув вязкую жидкость, юркий кончик накрыл ложбинку и тут же вынырнул, когда Тим услышал череду рваных вздохов Ноа — еще рановато, рановато. Тогда пойдем другим путем.       Его язык принялся порхать кругами вокруг чувствительной плоти, оставлять блестящие дорожки вдоль заметно набухших вен вместе с подтекающими каплями прозрачной слизи. Тим знал, что Ноа смотрит — когда не запрокидывает голову и не закрывает глаза, разумеется. Он знал, он чувствовал на себе голодный, похотливый взгляд, и едва ли не кожей улавливал вот это напряжение — Ноа явно силился сдерживать себя, чтобы не вцепиться в черные кучерявые волосы и не насадить этот блядский мокрый рот на всю длину члена, оттрахав как следует до саднящего горла — а что, Тим все равно не поет. И без слов Хенсон понимал это, это сквозило в сдержанных прикосновениях пальцев Ноа к кучеряшкам у основания его шеи, робких попытках погладить его по затылку явно с намерением в какой-то момент придвинуть его голову ближе, чтобы он наконец «занялся делом».       И в самом деле, нечего больше медлить. Нежные, чуть припухлые от поцелуев губы Тима легли на край изголодавшейся по его рту плоти, растягивая удовольствие медленными, мокрыми поцелуями; его слюна смешивалась с тонкими блестящими подтеками предэякулята, размазываясь по чувствительной коже. Если бы Ноа сейчас мог соображать, он бы сказал, что на губах змееныша это смотрелось лучше любого блеска. Но его хватало только на бессильные против Тима всхлипы, рычание, стоны — сама мысль о том, чтобы форсировать события, была недопустимой. Этот змей не будет затягивать. И ожидания оправдались: Тим подался вперед, окутывая головку члена влажным теплом своего рта, втягивая щеки в легком, слегка пульсирующем посасывании.        — Тим… Тимми… — Произнесенное хрустальным фальцетом Ноа его имя звучало как еле слышный звон, пронесшийся по комнате и отразившийся эхом в стеклах. Ради этого звука можно было и постараться, позволяя себе придвинуться еще чуть-чуть, еще немного, ощущая трение разгоряченной бархатистой плоти о беспрестанно изгибающуюся поверхность языка, пока она не уткнулась в мягкую заднюю стенку горла. Тим не сразу сосредоточился, испуганно моргая огромными глазами и учащенно дыша через нос, но на его щеку успокаивающе опустилась большая теплая ладонь Ноа.        — Все в порядке, малыш… вспомни, как я тебя учил… не паникуй…       Да, точно, приподнять заднюю стенку горла, отодвинув корень языка. Так и пространства больше. И волнение ушло само собой, когда Тим начал двигать головой вперед назад так естественно, будто делал это каждый день. А может, это просто очарование его большого любовника, осторожно направляющего его, придерживая за буйные кудри. Не прошло и минуты, как Ноа начал заметно срываться, нет-нет да и толкая бедра вперед, едва ли не вгоняя член по самое его основание, и Тим вцепился в его мощные бедра, пытаясь сориентироваться как-то в этом хаосе. Но очень быстро он понял, что это не упражнение на гитаре, а полет фантазии.       Комната наполнилась сочными, чавкающими звуками, сдавленным стоном Хенсона и рыками Ноа, из последних сил удерживающим себя от того, чтобы не выебать со всего размаху этот восхитительно горячий, влажный рот — невозможно, стоит лишь опустить взгляд, и при виде мягких, сладких персиковых губ и блядски невинных больших глаз с пушистыми ресницами все границы рассыпались в прах, уступая место желанию обладать. Этот гитарюга будто делал все, чтобы вывести Ноа из себя, заставить забыть его о приличиях, о том, что нежный секс вообще существует. Его язык, его впалые щеки, с двух сторон жадно сдавливающие чужую плоть, розовым кольцом раздвинувшиеся вокруг нее раскрасневшиеся губы, уже едва ли не достающие до лобка, приглушенные поскуливания, его же руки, крепко держащиеся за бедра Ноа — все в нем так и кричало, что он сам хочет этого, что он не отпустит Ноа, пока тот не наполнит его рот.        — Тим! Тим, твою мать, ты… ну ты и… ну ты и блядь… Ти-им!!! — Он даже больше проревел это, чем простонал, забываясь, с силой вколачиваясь в это податливое тепло, лишь где-то на задворках сознания надеясь, что Тим не будет на него в обиде за такие резкие движения. — Я… я скоро…       Это лишь подхлестнуло желание Хенсона. Он и сам был бы рад наконец стянуть с себя мешающую плюшевую пижаму и дать себе кончить, но он был слишком увлечен тем, что происходит с ним сейчас. Не дожидаясь Ноа, он сам ускорился, нарочно не попадая с ним в один темп, и это принесло свои плоды: Себастьян разве что чудом не погрузил член в его рот до самого горла, нет, он оставил внутри только самую головку, но Тим оценил это, с силой сжав щеки и так часто посасывая, что его юркий язык оказался щедро залит терпкой, слегка солоноватой спермой. Глотать он не спешил. И был чертовски прав в этом.       Ноа далеко не сразу, с трудом сфокусировал взгляд на кукольном личике внизу. Тим сидел у его ног с самым невинным видом, будто ничего только что не произошло. Заметив, что Ноа приходит в себя, он раскрыл распухшие, покрасневшие губы, на и между которых виднелись густые белые капли, а языка почти не было видно. Пусть любуется своей работой, он может так сколько угодно сидеть.       Вот только Ноа помнил, о чем они договаривались. Он медленно моргнул, восстанавливая в памяти недавние события, а потом протянул руку, собирая двумя пальцами белесую жидкость с его губ, и ввел их внутрь.       — Глотай.

***

       — А если серьезно. Что я могу предложить человеку, у которого все есть?        Время словно отмотали. Тим сидел на краю стола, болтая тощими ногами в пушистых тапочках, а перед Ноа высилась еще одна алюминиевая банка. Только что из холодильника и даже неоткупоренная. О том, что было несколько минут назад и во что развернулся простой завтрак «с дополнительной порцией белка», напоминали разве что торчащие во все стороны черные кудри Тима да легкий румянец на щеках Ноа.        — У меня нет тебя. Как там в «Лабиринте» было? — Хенсон забегал глазами по потолку, вспоминая слова из старого фэнтезийного фильма. — «Бойся меня, люби меня, делай все, как я скажу, и я буду твоим рабом».        — Только ты не тянешь на Короля гоблинов. Не вышел ростом. П-прости, — рассмеялся Ноа, прикрывая рукой нижнюю половину лица, но Тим только махнул рукой.        — Да хуй с ним. Я же сам хотел, чтобы ты улыбнулся.       Хихикание затихло, но морщинки в уголках глаз никуда не ушли. Змееныш действительно умел добиваться своего — Ноа не мог не улыбаться, любуясь на этого самоуверенного, свободолюбивого Тимми Хендрикса. Подавшись вперед, Ноа, к его удивлению, наклонился и уткнулся лицом в его острые коленки, но в этом было что-то такое… доверчивое. Тим замер, не понимая, как на это реагировать, и не слишком уверенно коснулся рукой мягких волос Ноа, мысленно удивляясь их шелковистости. Он что, вылил на себя всю уходку для волос в его доме? Но когда колени овеяло теплое дыхание, а за этим последовало довольное глухое «уррф», Тим подумал про себя, что выкинуть половину пустых флаконов как-то уже не жалко.        — А ты вовсе не такой уж и эгоист, — пробубнил Ноа, наконец поднимая голову.        — Неправда. Я конченый нарц и думаю только о себе.        — Ты бы хотел, чтобы я улыбался, когда мне плохо?        — Не. Это кринж. Я же вижу.        — Вот, ты не нарц, как бы ты ни старался им казаться. Точнее, сколько раз бы ты себя так ни называл.       Хотелось бы в это верить, но когда тебе всю жизнь мир вменяет в вину то, что ты хочешь жить для себя, есть два пути: послушаться его или выстроить колокольню с биде и справлять нужду на чужое мнение. Везение ли это, упорный труд или еще что-то, но Тим оказался из тех, чья колокольня была не просто выстроена по высочайшим стандартам, но еще и устроена со всеми удобствами. Огромный дом, быстрая спортивная машина, студия звукозаписи с новейшим оборудованием, бутики, охотно распахивающие перед ним двери, путешествия в любую точку мира — разве не это должно становиться наградой за все, через что пришлось пройти? Тим очень хотел верить, что так оно и есть. Что он заслужил это все. И наконец он услышал об этом со стороны.        — Для всех я эгоист, выскочка, а еще сру золотом. Ну, пусть думают так. — Тимми Хендрикс поджал губы, шумно выдыхая через нос, словно выпуская напряжение. — Если надо на себя налепить такие ярлыки, чтобы делать все, что я захочу, хуйня вопрос.        — Видишь. А так не эгоист ты совсем.        — Понял, принял. Нет, значит, нет.       Ноа довольно улыбнулся, снова утыкаясь длинным носом в колени Тима, который мгновенно вернул руки на его голову, перебирая приятные на ощупь локоны. Это успокаивало лучше любой антистресс-игрушки — под ладонями колосились темно-шоколадные пряди, а их обладатель нет-нет да и мурлыкал иногда, поглаживая огромными ладонями худенькие ноги и обнимая их.        — Э-эй… ты чего, чувак?        — Да прикол, я вроде и привык, что большинство меньше меня, но ты… — Ноа поднял голову, беря руку Тима в свою и рассматривая ее. На фоне его широкой ладони с длинными, сильными пальцами бледная рука Хенсона выглядела совсем маленькой, больше похожая на лапку.        — Что я? Совсем чилипиздрик?        — Нет, просто… так интересно. Я не знаю даже, как описать это чувство. Как будто ты первооткрыватель того, на что никто не обращает внимание. — Ноа переплел их пальцы, крепко сжимая, как будто не собирался расцеплять их вообще никогда. Его черные глаза-угольки остекленели, остановившись на сплетении их рук. Тим поначалу хотел отстраниться, но тяжелое молчание словно сдавило его со всех сторон, и он даже не хотел шевелиться. Наверное, это важно для Ноа.        — Все в порядке?.. — Высокий, напоминающий казу голос Хенсона первым зазвучал в повисшей тишине.        — Да. Я, наверное, выпал из реальности. — Ноа смущенно улыбнулся, слегка краснея и пряча разрумянившееся лицо в ладонях. — Я, наверное, совсем у тебя засиделся…        — Да нет. Можем еще бахнуть по пивасику и действительно поиграть в Elden Ring или что-нибудь еще. Если хочешь. Я не знаю, скатаемся куда-нибудь почиллить, можем вообще тут засесть и попробовать еще раз что-нибудь записать. Ты на гитаре играешь?        — Не так, как ты.        — Ой, да брось, это же не конкурс. Так что, в студию?       Ноа молча покачал головой.        — Все же нет, Тим. Я могу взять это с собой?.. — он показал на банку пива на столе, к которой даже не притронулся. Хозяин дома безразлично пожал плечами.        — Забирай, если понравилось.        — Да, неплохое. Ты знаешь толк в пиве. — Ноа виновато улыбнулся, будто он совершал преступление, собираясь уехать отсюда. Какая-то часть его умоляла остаться, но другая же говорила, что он должен был сделать это уже давно. Снова знакомые коридоры, комнаты, при виде которых Ноа прятал взгляд, прокручивая в мыслях все, что они успели натворить там. Любая вещь напоминала о том, на что он способен, если позволит своей темной стороне показаться на свет. Фирменная банка заняла свое место в рюкзаке; постиранная одежда уже давно высохла, и Ноа снова превратился в черное пятно посреди безупречно белого интерьера. Таким он был, когда приехал сюда, и таким же уходил — не вписывающимся, странным.       Словно плохое предзнаменование хаоса для идеального порядка многозвучия.