Эхиум кривоцветковый

«Почти». Стэнли на мгновение остановился, выпрямил спину и сделал два шага от зеркала, перед которым находился по меньшей мере последние двадцать минут. Затем, коротко выдохнув, он сомкнул рот и приподнял подбородок, принявшись крутить головой по сторонам. Естественное освещение уже несколько часов не играло никакой роли. За окном стояла непроглядная темень, в которой изредка с порывами ветра различались лишь колышущиеся листья дремучего леса. Поэтому видел себя Стэнли исключительно под мягким светом жёлтых ламп, сделанных собственноручно его верным другом детства. Убедившись, что выглядел он весьма неплохо, и заострив внимание на некоторых неровностях, Стэнли вновь вернулся к прежним действиям. Осторожно окунул аппликатор в маленький стеклянный флакон, набрал небольшое количество содержимого на кончик и поднёс его к губам. Новый слой густой материи, благодаря нескольким уверенным движениям рук, быстро скрыл оставшиеся плеши. Макияж отныне считался завершённым. Расправившись с последними штрихами, Стэнли с довольным видом закрыл помаду и убрал её на полку, где хранилась остальная косметика. Пусть она не включала в себя вещи первой необходимости, которые стоило бы так скоро возвращать в каменном мире, Ксено ничуть не брезговал тратить время на их создание. Вообще он часто отходил от планов ради мелочей, которые могли порадовать Стэнли. Например, отвлекался от разработки чертежей поистине важного оружия ради создания сигарет. Ещё на этапе проектировки замка он выделил не один десяток метров на оранжерею, где пристально следил за процессом выращивания качественного табака. И, что удивляло сильнее всего, иногда совершенно неожиданно приносил то тени, то тушь, то другие атрибуты, наполнявшие базовую косметичку Стэнли несколько тысячелетий назад. И действия свои никак не оправдывал. Впрочем, его и не просили. Тут же, стоило лишь задуматься об этом, в коридоре раздался долгожданный звук шагов. Деревянные стрелки часов указывали на двенадцать. Как правило, Ксено завершал работу примерно во столько, плюс-минус тридцать минут в зависимости от того, в какой конкретно части их обширных владений он пребывал. В груди разлилось приятное чувство, даримое ожиданием встречи. В последний раз они пересеклись в полуденный зной, незадолго до того, как Стэнли пошёл на охоту, а Ксено — в лабораторию. И теперь, спустя часы разлуки, увидеть друг друга казалось благословением. По мере того, как приближался шум стука каблуков по полу, тихий говор Ксено себе под нос становился отчётливее. Пока, в конце концов, не раздался прямо за стеной. Стэнли не стал оборачиваться; в отражении зеркала прекрасно виднелось всё, что происходило позади, и неторопливо открывающаяся дверь — тоже. — Ты не спишь? Неожиданно, — едва заметив, что отворять проход в комнату медленно и беззвучно не имело смысла, Ксено резко толкнул сжатую ручку вперёд, — думал, застану тебя уже в кровати. — Как раз собирался. Сказанное — чистая правда, но с небольшой недомолвкой. Да, спать-то собирался, но вот насколько скоро — вопрос иной. Вообще Стэнли соблюдал строгий режим и придерживался чёткого расписания, как приучили в армии, но порой привычные устои съезжали ради вечеров, подобных нынешнему. Когда хотелось не представлять тёплые объятия перед сном, а очутиться непременно в них. — И поэтому стоял перед зеркалом? — моментально осознав, в чём состоял небольшой нюанс, Ксено тихо усмехнулся, — думается мне, ортостатическое положение тела, характеризующееся вертикальным расположением позвоночника и нижних конечностей, представляет собой существенное препятствие для эффективного сна. Стэнли не сдержал улыбку. Он не мог представить ничего роднее, чем долгая болтовня дражайшего друга. И всякий раз, когда предоставлялась возможность заслушиваться ею, он делал это без зазрения совести. Иногда, конечно, приходилось прерывать длительные монологи и просить скорее переходить к сути, но это вовсе не значило что-то плохое. — Во-первых, гравитационное воздействие на мышечную систему, в частности на мышцы-разгибатели спины и ног, не позволяет достичь необходимого уровня мышечной релаксации, являющегося критическим условием для перехода в фазу медленного сна. Постоянное напряжение мышц создает соматическое беспокойство, нарушая естественный цикл сна-бодрствования. Во-вторых- — Да, да, ты прав, Ксено. Очень смешно. Не то чтобы Стэнли не хотел выслушать все причины, по которым сон стоя казался сомнительным. Но не для этого до недавних пор он держал в руках не что иное, как помаду, и тратил время не на подготовку ко сну, а на её нанесение. — Лучше скажи, как тебе? И, наконец-то оторвавшись от зеркала, Стэнли обернулся. Теперь он в полной мере демонстрировал Ксено искусный макияж. Подведённые глаза, наложенная на ресницы чёрная тушь и легко подчёркнутые тенями брови, конечно, бросались в глаза, но сильно терялись на фоне завершающего элемента. Тёмно-фиолетовой матовой помады. Удивлённый, Ксено замер. Некоторое время простоял неподвижно, пока не опомнился и не подошёл ближе, чтобы разглядеть Стэнли внимательнее. Ему определённо не потребовалось больше миллисекунды для осознания: этот оттенок помады — не его работа. В отличие от абсолютно всех остальных имевшихся приспособлений для макияжа. Он предусмотрительно закрыл за собой дверь, пусть в столь позднее время никто не должен был создавать поводов для беспокойств. И, выдохнув, в два тяжёлых шага преодолел разделяющее их расстояние. — Хм, — Ксено осторожно прикоснулся пальцами к подбородку Стэнли для детального анализа и подготовки ответа на заданный вопрос, — ты хочешь услышать объективное мнение? Оттенок помады слишком холодный. Его сочетание с твоими тёплыми волосами нарушает цветовой баланс, поскольку эти цвета находятся в контрасте друг с другом. По мере высказывания доводов Ксено рассматривал излюбленное лицо и, помимо формулировки оценочного суждения, следил, не мог ли ненароком заставить выражение лица Стэнли упасть. К счастью, нет. — Отсюда создаётся эффект дисгармонии в целом. В то же время использование тёплых тонов будет создавать изысканный баланс, подчеркивая натуральную красоту и создавая более естественный образ. Как-то так. Пусть ответ оказался совершенно нелестным, Стэнли даже не подумал обидеться. Наоборот, он улыбнулся шире, словно не ожидал услышать большего, и переложил ладони Ксено на талию, чтобы оказаться немного ближе. — Ага, — он кивнул, полностью соглашаясь со словами друга. Правда, взгляд так и оставил полным любопытства, намекая на незавершённость разговора, — но я не про это. «Не про это». По тому, как ненадолго Ксено свёл брови, стало понятно: он задумался. Но зато к мысленному ответу пришёл очень быстро, потому что продолжил почти сразу: — Понимаю. И, с выражением лица, действительно описывающим полную убеждённость в собственном понимании, Ксено потянулся к Стэнли, аккуратно провёл подушечкой пальца по его губам и перевёл взгляд на глаза, в которых тут же чуть не растаял. — Но это до того очевидно, что не требует озвучки, Стэн. Для меня ты всегда выглядишь потрясающе, мой самый элегантный. Даже несмотря на отсутствие единого цветового решения в образе. — Рад слышать. Не выдержав, Стэнли сдавленно посмеялся в кулак. Больше он не мог подавлять забаву, вызванную ситуацией, и выливать её только в усмешки. Похоже, такое поведение знатно удивило собеседника, не ожидавшего столкнуться с откровенным весельем в ответ на комплименты. — Но я всё ещё не про это, Ксено. Услышав одно и то же замечание дважды, Ксено задумался вновь, но уже по-настоящему. Сначала он попытался найти отблеск несерьёзности в речи друга, однако этого не произошло. Всё указывало на обратное, на необходимость переосмыслить их диалог с самого начала, попробовать посмотреть под другим углом. Тогда Ксено нахмурился и чуть не скрестил пальцы по привычке. Он всегда делал так, входя в глубокие размышления, но в контексте происходящего Стэнли подобное отношение показалось смешным. Чересчур серьёзным. Ведь даже так Ксено не мог понять, что именно от него ожидали услышать. — Ладно, убедил. Помогу тебе, — с показным смирением Стэнли закатил глаза. Ксено жаждал возмутиться, что обязан сам прийти к правильной разгадке, однако не успел. В следующую секунду его крепко ухватили за галстук и одним движением притянули для долгого поцелуя. Кусок ткани довольно быстро Стэнли намотал на кулак, да так, что от него и шагу ступить было нельзя. И почти неразличимый намёк быстро наставил Ксено на путь к пониманию. — Ах… я знаю. Хитро с твоей стороны. Быстро разорвав поцелуй, упоительный и торопливый, он затараторил с поразительной скоростью. Такой, чтобы не оказаться перебитым ещё одним пылким слиянием губ. — Ты воспользовался фиолетовым красителем, содержащим антоцианы из echium plantagineum, смешав его с бесцветной помадой, что я сделал для тебя несколько недель тому назад. И, таким образом, создал нам парные элементы в образах, ведь при помощи него я окрашивал свой галстук. — Бинго. Тогда оба приковали внимание к тому самому упомянутому галстуку, что Стэнли нещадно сжимал в руке до сих пор. В самом деле непривычный для него цвет помады полностью совпадал с оттенком мягкой ткани. — Ты молодец, что не перепутал его с vaccinium, другим фиолетовым красителем. Но, я надеюсь, ты провёл тест на небольшом участке кожи, Стэн? Я не уверен, насколько затея с помадой из него безопасна, пусть он и должен быть безвреден при нанесении. — Естественно. Не переживай, док, всё схвачено, — по-прежнему не искореняя ноты веселья в голосе, Стэнли подмигнул, — никакая зараза не помешает нам выглядеть стильно. Или же как замужняя пара далеко за шестьдесят, разгуливающая ежедневно по постановкам в элитных театрах. Это с какой стороны посмотреть. — Да. Довольно элегантно. И сразу Ксено накрыл ладонь Стэнли своей, не давая выпустить галстук, и подался вперёд за ещё одним поцелуем. На этот раз сам. Вдобавок гораздо более глубоким и дурманящим, чем предыдущий. Настолько, что та самая помада, совсем недавно бывалая идеально нанесённой, сильно смазалась, а местами вообще отпечаталась на лице Ксено. — Ну вот. Только накрасил, — вопреки усталому тону, Стэнли звучал предельно довольным. Ксено несколько раз провёл по контуру манящих губ, убирая вылезшие за края излишки помады. Причём только для того, чтобы снова их создать, склоняясь за третьим поцелуем, явно не последним. — Думаю, нам следует поработать над стойкостью твоего творения, — уверенно заявил он, — завтра. А сейчас — в кровать. Перед сном проведём тест, на сколько ещё поцелуев её хватит. Недолго думая, Стэнли кивнул и потянулся к чёрному плащу на плечах Ксено, затем — к безупречно чистой и выглаженной рубашке. Медленно расстёгивая пуговицы и отбрасывая ненужную одежду в сторону, он не прекращал время от времени зажимать и то наматывать, то отпускать фиолетовый галстук. И, в один момент прервавшись всего на секунду, взволнованно прошептал прямо в губы Ксено: — Если что, у нас в распоряжении целый флакон.