Лучше некуда

      В очередной пасмурный день Никита приходит в библиотеку, чтобы как обычно дополнить свои конспекты и вникнуть в тему лучше. После обеда, как обычно, библиотека забита битком и Никита еле как нашел относительно свободный столик, как вдруг к нему подсаживается какой-то длинноволосый парень. Из черного рюкзак он вытащил ноутбук и, подключив его к розетке, начал что-то писать в нем.       Не то чтобы Никите вообще было интересно узнать что-либо об этом парне, но со скуки и не такое захочется; книжные буквы начали расплываться перед глазами, а слова никак не воспринимались мозгом. Парень слева все не уходил — сначала он сосредоточенно печатал, а затем, что-то про себя проговаривая, читал то, что написал.       — С какого ты факультета? — спрашивает Никита, не зная, как еще по другому завязать разговор в университете. Раньше он нигде не видел этого парня, поэтому и возник такой простой вопрос. Может, он вообще не студент, а преподаватель?       — А? — спросил парень, не расслышав вопрос. Никита повторил, на что получил ответ: — а, я в этом… информационные технологии. А что?       — Да нет, просто интересно стало. Хочешь познакомиться? Я Никита.       — Ладно… Юра. — Отвечает Юра, пожав ему руку. Никита явно заинтересовал его, ведь не каждый день тебе в библиотеке предложат спонтанное знакомство.       — Что ты делаешь?       — Да программу написал, не могу разобраться, где ошибка. — Юра вновь задумчиво посмотрел на экран ноутбука. — Ты, случаем, не разбираешься?       — Не, я на маркетолога учусь. — Смеется Никита.       — У нас есть журфак?       — Ну… да. — Парни посмотрели друг на друга. — Не знал?       — Да я это, вообще пока особо ничего не знаю, я же на первом курсе.       — Правда?       — А что, по мне не скажешь?       По началу казалось, что между ними нет ничего общего, два совершенно разных человека с разными увлечениями, но после нескольких минут разговора общие темы сами всплыли. Проблемы с общежитием в новом городе, странные одногруппники, строгие преподаватели и так далее, и тому подобное. Время пролетело незаметно, на учебу было уже все равно — столько всего нужно было обсудить, выразить свое мнение, узнать получше.       — Кстати, ты, получается, в своей квартире? — спрашивает Юра у Никиты, когда узнает, что он не в общежитии.       — Снимаю.       — А че не в общежитии?       — Я не фанат жилья с рандомными мужиками с университета. Пробовал жить в начале обучения, вообще не зашло.       — Ну зато дешево, к учебе близко.       — Не, прикол в том, что моя нынешняя квартира ближе находится к универу, чем мое прошлом общежитие.       — Хуя се.       Только к восьми вечера парни опомнились, что пора бы и домой, а Юре и вовсе бежать в общежитие, поскольку впускают туда лишь до девяти вечера.       — А может ко мне? По пивку можно купить. — Предложил Никита, наперед зная, что восемнадцатилетний вчерашний школьник не сможет отказаться от такого предложения.       Юра как совсем невинный, недавно пришедший в большой мир ребенок, не разбирающийся, кому стоит доверять, а кому нет, и которого, по всей видимости, не учили в детстве не доверять незнакомцам, даже если вы с одного университета.

***

      С шестью банками пива и спонтанно купленными роллами парни завалились к Никите домой в десять ночи. Юра даже не задавался вопросом, почему недавно еще незнакомый человек бесплатно поит пивом и кормит сушами.       — Неплохая хата. — Юра оглядывается вокруг в трехкомнатной квартире.       — Мхм, не заходи в ту комнату, там не убрано. — Никита снимает обувь и проходит в открытую кухню.       — Бля, тебе как будто стыдно. — Парень не особо ему верит, но решает, все же, не заглядывать туда.       Вся квартира отполирована до блеска, что смотрелось неестественно, будто бы Никита и ждал в этот день гостей.       — У тебя всегда так чисто? — спрашивает Юра, осторожно садясь за белоснежный обеденный стол, как бы нечаянно не запачкать что-либо вокруг себя.       — Да, просто аллергия на пыль, не могу дышать грязным воздухом. — Никита распаковывал недавно купленные роллы и раскладывал их на стол, заодно достав пиво.       — Как ты на учебе тогда дышишь?       — В маске иногда хожу, но обычно в аудиториях стоят очистители воздуха.       С каждой секундой Юре, почему-то, становилось страшнее. Вдруг он вспоминает, что не помнит, говорил ли Никита свой возраст или курс, на котором учится. В самый последний момент парень достает телефон, чтобы написать хоть кому-нибудь о своем местоположении, но Никита вырывает его, как бы в шутку, смеясь при этом.       — Эй, верни!       — Кому-то хотел написать?       — Блять, Никита. — Юра встал из-за стола и подошел к Никите, начиная немного раздражаться.       — Да ладно-ладно, шучу же. Переписки с девушкой там, что ли? — возвращает телефон парень, после чего вновь садится за стол. Никита был на несколько сантиметров ниже второго, и явно слабее, смотря на его подтянутое спортивное телосложение.       — Нельзя просто брать чужие вещи без спроса. — Юра приземляется напротив парня, пишет соседу по комнате о том, где находится и приступает к роллам.       Неловкая пауза быстро прерывается очередным разговором на абсолютно удаленную тему. Роллы елись, пиво пилось, Юре потихоньку становилось сонливо.       — Что ты в пиво добавил? — спрашивает парень, чуть ли не лежа на столе и чувствуя успокаивающие пульсы и замедленное дыхание.       — Как я мог в него что-то добавить? Банки закрыты были. — Никита говорил спокойно, но улыбка при этом была какая-то больная.       — Точно? А то что-то мне слишком ахуенно… — после чего Юра падает в объятия Морфея, стукаясь головой об стол.       Терпение Никиты было уже на исходе: еще с самой библиотеки он мечтал, как этого якобы крепкого телосложения парня он свяжет, порежет и будет наблюдать за его страданиями.

***

      За закрытой дверью третьей комнаты в собственной квартире Никиты находился хирургический стол, на котором можно было привязать человека и…       Юра просыпается по пояс голым и привязанным к неприятно холодному металлическому столу и сразу начинает брыкаться, пытаясь выбраться. Завидев вдалеке темной комнаты Никиту, тот кричит:       — Эй! Отвяжи меня блять!       Никита игнорирует его просьбу и подходит к столу, облачившись в белоснежный халат и со скальпелем в руке.       — Я вчера был у психотерапевта. — Спокойно начал парень. Его голос сейчас совсем не был похож на тот его привычный звонкий и в некоторые моменты бесячий голосок. — Врач мне сказал, что надо завязывать с моими увлечениями, но… я представил, что больше никогда не смогу увидеть чего-то подобного и сердце мое заболела.       Юра с непониманием и страхом в глазах смотрел на совершенно незнакомого ему человека, который совсем недавно был чуть ли не лучшим другом.       — Я все еще помню день, когда я впервые препарировал лягушку в классе и как мне тогда захотелось увидеть в подобном положении живого человека.       — Блять, да ты больной нахуй. — Юра еще раз дернул руками, чтобы попытаться выбраться. Голова все еще была кругом, запястья и лодыжки болели от крепко связанной веревки, сердце наконец начало быстро стучать от всплеска адреналина.       — Я сделаю разрез здесь, — Никита провел пальцами по вздымающейся груди, — и до сюда. — И опустил их до низа живота. — Можешь кричать сколько влезет, в этой комнате хорошее шумоподавление.       — Нет… — как по команде начал кричать Юра, зовя на помощь и надеясь, что хотя бы один из соседей Никиты услышит его.       — Ты идиот? Я только что сказал, что тебя никто не услышит.       Никита подготовил скальпель, провел спиртовой салфеткой по груди Юры и, пока тот в ожидающей тревожной панике думал, что делать, сделал разрез. Глубокий, нежный, как по маслу разрез, после которого Юра задергался еще сильнее.       — Не двигайся, а то будет больнее. — Раздраженно говорит Никита, вслушиваясь в его сладкие крики боли.       Странно было смотреть на то, как разрезают твоей живот, наблюдать за тем, как Никита бережно убирал каждую лишнюю капельку крови и отодвигал ткань для лучшего обзора.       — Блять, да просто убей меня уже нахуй. — Молил Юра, кривя лицо в невыносимой боли. Он ненавидел Никиту, ненавидел свою наивность и доверчивость, ненавидел свое существование в данный момент.       — Нет, не-ет. — Тянет успокаивающе Никита, при этом осторожно гладя того по волосам. — Давай, кричи. Оставайся в сознании, чувствуй, живи. Разве не для этого люди существуют? Чтобы страдать всю жизнь до самого конца.       Эрекцию Никиты уже ничем не скрыть — он убирает халат влево и, расстегнув ширинку брюк, достает свой налитый кровь член. Юра, мягко говоря, ахуел: мало того, что его медленно убивают, так еще и дрочить на его вспоротое брюхо будут.       — Блять, пожалуйста… — сознание уже начинало мутнеть, будто бы блаженная смерть приближалась к нему, но Никита быстро приводит того в порядок, приложив спиртовую ватку к разрезу. Пронзающая, шипящая боль заставляет Юру вскричать, отчего второй получал неподдельное удовольствие.       Новые волны возбуждения прокатились по телу Никиты и рука сама невольно начала надрачивать на такого беспомощно лежащего парня, к которому никто не придет на помощь. Он отделяет ткани кожи, натягивая их и закрепляя к столу гвоздями для лучшего обзора: в желудке еще наблюдались непереваренные роллы, а в кишках уже переработанная еда, мочевой пузырь, казалось вот-вот лопнет, а печень была девственно чиста. Проведя рукой по всей длине члена и рассматривая и трогая нежные внутренние ткани организма, Никита слегка стонет, давая удовольствию растянуться. Юра еще, на удивление, был в сознании, каждой секундой доказывая свою тягость к жизни, при этом моля убить его.       — Еще немного… — шепчет парень в моментах от желанного удовольствия.       Сперма расплескивается по внутренностям, Никита стонет в экстазе, сжимая в левой руке спрятавшуюся далеко сзади других органов почку слишком сильно, из-за чего она рвется и крошится на мелкие кусочки. В туманности от удовольствия парень начинает шарить руками внутри, — мокро, мягко, кроваво — после чего расплющивает печень, лопает селезенку, нащупывает надпочечники, но желудок не трогает.       Юра уже ничего не говорил и не кричал минут как десять, но Никита этого не замечал, его сейчас в этот момент ничего не беспокоило, ведь свое он получил — очередной «обычный» парень оказался жертвой его маленькой странности.