Друг

Злые крики Даши, закатившей скандал, звенели на всю квартиру. Она в очередной раз порылась в переписках Алекса, взяла его телефон, пока тот не видел, и, найдя там неизвестные ей контакты, начала выносить парню мозг. Алекс со вздохом схватился за гудящую голову, уже даже не вслушиваясь, что она там орет. Он рефлекторно отскочил от летящей в него вазы. Выругавшись в сердцах под аккомпанемент визгливого девичьего голоса, парень выскочил из квартиры. Скрип снега под ногами, тишина ночи. Звенящий телефон, который Алекс поставил на беззвучный режим. Как же ему все осточертело. Он устал, устал возиться с половозрелой девицей, чей разум остался в около подростковом возрасте, а характер с возрастом становится лишь истинно фурьевским. Даша действительно не была такой уж плохой девушкой: с ней он проводил много прекрасных моментов любви и нежности, но она его не слышит. Когда он пытается ей объяснить что-то про тайный мир и почему человеку не стоит лезть в него слишком глубоко, она все переиначивает, не слушает его и думает лишь о себе. Алекс, смирившись, просто старается заглаживать ее капризы или, хлопнув дверью, уходит прочь. Нет. Сейчас он хочет поговорить с единственным человеком, который его точно поймет. Машина Муранова, рыча тормозами, припарковалась на Гороховой улице, 57. Жорик, открыв дверь квартиры, флегматично смотрел на злые красные глаза вампира, светящиеся в темноте лестничной клетки, да на его трехдневную щетину. Тряхнув косматой темной башкой, ведьмак Георгий Темнов приглашающе развел руками: — Снова эскадрилья случилась, да? Алекс криво улыбнулся, проходя вовнутрь. — Она просто невыносима, но бросить её, Жор? Да как я могу… Я ж и так, считай, что козел; едва ей 25 исполнится, и всё… А она не знает. Да и расскажешь ли… Дашка ведь кричит и орет, что я всё от неё скрываю; по сути, и правда скрываю, Жор, — голос сидящего с ним на диване Алекса звенел горечью и печалью. — А что ещё остается, Жор? Жизнь такая у нас тёмных, всё скрывать, умалчивать… темнить, блять, — Алекс иронично хмыкнул. Да, полное дерьмище, ничего не скажешь. Жорик отхлебнул пива из банки; его мефистофельский профиль отражался в её зеркальной поверхности. — Да и сделает кому-то лучше эта правда. Когда кого-то любишь, всегда сложнее признаться в том, что обманываешь, ведь разве он поймет, если всё так сложно и закручено? — Алекс кивнул, согласный, смотря в другую сторону. В чёрных глазах ведьмака на секунду полыхнуло что-то совсем страшное и мрачное, и легкое сожаление казалось давно утерянной части чей-то души. Хорошо, что Алекс не был человеком. Иначе внезапный холод по ногам насторожил бы его. Жорик вздохнул, прикрыв глаза, успокаиваясь, и поднялся, чтобы что-то сказать Алексу. Возможно, подбодрить. Или саркастично пошутить. Но вместо этого споткнулся и упал прямо на его колени. Алекс, подняв бровь, улыбнулся, подхватывая того за талию. Их носы соприкоснулись. Жора еще не сталкивался с обжигающим светом глаз нечисти так близко. То есть, оно да, но… Ведьмак вдруг растерялся и откинулся неуклюже, пытаясь слезть в тот же момент, когда Алекс подался вперед, чтобы встать. В итоге они соприкоснулись губами. Повисло тягучее молчание. Тонкая струйка крови из губы, прокушенной нечаянно Алексом, потекла по подбородку парня. Привкус пива и крови — не самое лучшее сочетание, особенно вкупе с расстроенными нервами и внезапным нежданным возбуждением. Запах бензина, вбившийся в всю порванную черт знает кем косуху, острые молнии, которые ощущаешь всей кожей, когда тебя обнимают. Но не острее клыков в твоей шее. Острее знание, что предашь. *** С точки зрения некроманта, самой темной сущности, что существует в мире, нет ничего лучше, чем использовать все, что есть, в своих целях — чужие никчемные жизни людей, нечисти, ведьм и охотников. Последние светлые ничего не значат перед этой целью. Точка зрения Жоры — это алые глаза, смотрящие, как темная масса колышется в углу вестибуля Носферна, собираясь в знакомый силуэт. Тихий голос Алекса: — Жора, ты? — Мои соболезнования, дражайший Алекс, и в следующий раз аккуратнее выбирай себе друзей… Друг мой… Едва заметно дрогнувший угол рта вампира от скрытого контекста язвительности слов. — Шел бы ты отсюда… не знаю, как тебя величать теперь… Глухой подавленный шок за резкими словами вампира. Жора знает, что Алекса потом накроет. Накроет так, что не спастись. С осознанием, что всегда ходил к ведьмаку за утешением, что доверял, что проморгал… Что его предали по всем фронтам… что всё было ложью. Да и Жоры-то и не было. Вовсе. Точка зрения Алекса Муранова — это затхлое подземелье Темного Департамента. Пыль и одиночество. Стакан солёной воды, куча документов и беспросветные мысли, кружащие и колющие его бесконечным чувством вины и боли. Сидя на столе, запрокинув голову, он изломано улыбается, вспоминая. Как мог не понять, как оплошать, пропустить… Ведь ощущал его всей кожей, всеми чувствами, каждой каплей крови, что ничего не сказала ему о том, что обнимает Муранов врага… Не понимаю, у меня нет никаких объяснений! Совсем!!! — Звон разбитого стакана, брошенного об стену. Алекс схватился за голову. Один из моих друзей был Георгий, Темный некромант собственной персоной… — Алекс усмехнулся. — Друг… Чтоб тебя… Клубящаяся в углу архива пыль грустно колыхнулась.