Abendlied

— БУ! — незнакомец в полосатом костюме навис над детской кроватью и состроил самую грозную мину, на которую только был способен. Девочка со слипшейся от пота челкой как-то удивленно вздохнула, затем поднесла к лицу худенькие ладошки и дотронулась ими до опухших глаз. Призрак предпринял ещё одну попытку издать дьявольски грозные звуки, но малышка никак не реагировала, лишь потирала пальчиками ресницы. Одно веко никак не хотело открываться, и маленькой Лидии пришлось протянуть руку к плошке с водой, стоящей на прикроватной тумбочке. Ошметок ткани уже достаточно намок, чтобы его можно было приложить к корке гноя и по-тихоньку разлепить глаз. Ребенок возился с компрессом практически в полной темноте, то и дело недовольно поскрипывая кожаными ремнями, обхватившими запястья. — Простите, сэр, не могли бы вы мне сказать, который час? — девочка повернула голову в его сторону, когда оба ее карих глаза смогли видеть более-менее отчетливо. На румяной от жара щеке, словно слезинка, остался отголосок водянистой капли. — Откуда я знаю, малявка?! Я тебе что...— странный посетитель как-то резко вышел из ступора и, не найдя ничего лучше, прервал фразу на самой кульминации. Мужчина подавил в себе порыв выругаться, он лишь строго зыркнул на девочку и, обойдя кровать с другой стороны, нервно прислонился к грязному подоконнику. Сегодняшняя вылазка в мир живых явно пошла не по плану, но убегать просто так призрак не спешил: его непомерное раздутое для этого тела эго саднило от одного только упоминания о провале. В конторе его засмеют, а,может, даже лишат годовой премии. Подумать только: он не смог напугать эту чертовку ни с первого, ни со второго раза. После кино и телевидения современных детей становится тяжелее хоть чем-то пронять, приходится изгаляться и так, и сяк, страшными масками теперь уже никого не удивить: по телевизору и не такое показывают. Призрак громко фыркнул, но промолчал. Необходимо выйти из этой премерзкой ситуации с честью, только вот как? В таком виде его ребенок, кажется, совсем не воспринимает, а времени на подготовку больше нет. — Но мистер, кажется, у вас на руке часы, вы могли бы сказать, сколько сейчас времени, — мягко напомнила девочка, и действительно посмотрев на свое левое запястье, мужчина увидел блестящий изумрудными бликами циферблат. Призрак недовольно цокнул. — Без пяти минут два, довольна? — бросил человек в полосатом костюме и полез за сигаретами. Инфернальное пламя загорелось на кончике пальца, но, вопреки тому, что девочка знала об огне, оно было ярко-изумрудного цвета, как трава в парке. Лидия смотрела на это, если не с восторгом, то по крайней мере, с изрядной долей неподдельного детского удивления. Дым быстро заполнил комнату. Призрак недовольно засопел, глядя на пустынные тротуары. Теплый летний дождь накрыл город еще вчера, и теперь из легких июльских осадков он превратился в настоящий потоп. Мужчина поймал себя на мысли, что бездумно пялится на одну и ту же скамейку около пруда. Там, в зарослях камыша, можно было увидеть скопление диких уток, которые чинно дрейфовали туда-сюда, изредка высовывая огромный клюв из оперения на спине. Призрак снова выругался, когда истлевшая сигарета обожгла палец. Он же мертвый, черт возьми, почему он все еще что-то чувствует? Пора уже перестать давать по два представления за ночь — это слишком даже для относительно молодого шестисотлетнего призрака. Да, деньги он получал неплохие, но страдало качество. Кажется, все забыли, что к каждому акту леденящего кровь действа нужно тщательно готовиться. Требовалось изучить свою жертву, найти ее слабые места, сильные привязанности, фобии, чтобы использовать их для достижения наиболее мощного и стойкого эффекта испуга. Здесь нужно несколько дней собирать информацию, разрабатывать стратегию, все тщательно отрепетировать, подготовить реквизит. Одному тут точно не справиться, да ещё и с двумя представлениями за раз. Так какого хрена, спрашивается, ему так и не дали напарника? Джун всегда на всем экономила. Старая стерва. Мужчина скрипнул зубами. Давно следовало покинуть контору и перейти на вольные хлеба, но что-то все время мешало, что-то останавливало. Он откладывал разговор о повышении или, хотя бы, об улучшении условий труда или расширении материально-технического обеспечения. И вот к чему это привело: малолетняя грубиянка совершенно беззастенчиво испортила ему леденящую кровь постановку, да вдобавок ещё и насмехается над величайшим в Междумирье Масочником. Отъявленное бесстыдство, просто возмутительно! — Простите, сэр, — раздалось сбоку, — вы мой новый доктор? Вопрос застал призрака врасплох. Мужчина удивленно оглядел ребенка, будто увидел в первый раз, и как-то растерянно пробормотал: — Ээээ...Чё? Девочка снова выжидательно посмотрела на ночного гостя своими невозможными карими глазами, и призраку вдруг стало неловко находиться в этой комнате. До жжения в трахее захотелось провалиться домой и прильнуть к любимому телевизору, ведь сегодня как раз показывают гонки за Кубок Мэра и полуфинал Женской Лиги по боям в грязи. Масочник снова взглянул на часы и протяжно хмыкнул: через час должна закончиться его смена. Выходит, что на поиск и испуг новых жертв времени уже не оставалось, поэтому он мог со спокойной совестью прогулять остаток ночи дома. Некстати вспомнились жучиные снеки, которые он припрятал в верхнем шкафчике над плитой, намереваясь отметить ими очередной день своей смерти, но, похоже, они пригодятся именно сегодня. В какой-то степени, эта ночь действительно убила его, как артиста, как драматурга, как творческую личность. Из года в год выполняя однотипные действия, он погряз в рутине, перестал смотреть на свою работу, как на искусство, перестал получать от нее удовольствие и видеть в ней красоту. Появилось противное чувство обманутости и тоски по былому. Работник Бюро Страхов скрипнул зубами и сплюнул себе под ноги. — Я просто подумала, что вы — тот самый доктор Моррис, которого мама для меня нашла, и вы пришли, чтобы выписать мне лекарства... — пролепетала девочка, будто извиняясь. Собеседник казался ей слегка пугающим, но больше всего он выглядел уставшим и подавленным. Неужели Лидия умудрилась его чем-то обидеть? — Ладно, малявка, некогда мне с тобой лясы точить, — мужчина затушил вторую сигарету о ладонь и со вздохом выбросил окурок. За эти минуты полтергейст решил для себя две вещи: во-первых, он вернётся сюда снова, но уже более подготовленным, и заставит девчонку испытать настоящий ужас. Во-вторых, он уволится из этой конторы к чертям собачьим и откроет свое дело, пока его искрометный талант не изжил себя и не стал блеклым ошметком тряпицы, похожим на тот, которым девчонка промывала глаз. Сделав пару шагов в сторону шкафа, мужчина вдруг обернулся на девочку и прохрипел: — Кстати, зачем тебя привязали, мелюзга, ты что, буйная? — призрак кивнул на путы, которые обвивали руки и ноги ребенка. Лидия пошевелила онемевшими запястьями и вздохнула. — А, это... Это чтобы я ночью не упала и не поранилась, — просто сказала девочка. Воцарилось молчание. — И давно ты так? — вопреки воли вырвался очередной вопрос. — С зимы. — Да ты гонишь?! Ну нихуя...— присвистнул призрак, но тут же взял себя в руки и как можно более безразлично бросил, прежде чем исчезнуть: — Ну ладно, мне некогда, бывай. — До свидания, мистер! — помахала на прощание Лидия, хотя человека в ее комнате уже не было. Оказавшись в квартире, он нашел блокнот для заметок и сделал там одну-единственную запись: «Девчонка, на вид 8 лет, странная.»

***

— Как ты мог так облажаться, — потерла переносицу Джун, прежде чем закурить. Из огромной раны на ее шее повалили клубы дыма. — Ты ведь знаешь, что у нас контракты, мы должны выполнять план. Вот кто теперь все это будет разгребать? У меня нет лишних рук! — будто бы в доказательство, начальница показала свои морщинистые ладони, которых все еще было две. Масочник тут же захотел сократить это количество до нуля. — Я отсидел охренеть какую большую очередь к тебе не для того, чтобы ты мне втирала всякую дичь про план, — взвился он, но, повинуясь рамкам субординации, все-таки отклеился от дверного косяка и сел в кресло для посетителей. — Лучше скажи мне, почему именно эта девчонка? Она же еле дышит! У нас в мире не осталось здоровых непуганых детей? — развел он руками. — Ты как будто только вчера умер, — с долей удивления и насмешки бросила начальница, делая очередную затяжку. — Заказчикам плевать, какой будет материал, главное чтобы к утру вторника у нас была тысяча детских истерик. А таких детей напугать можно и без особой подготовки, они и так на грани, — пришел уже черед Джун разводить руками. — Пойми, я сделала все, чтобы облегчить своим сотрудникам работу, а ты и после этого не смог хорошенько припугнуть полудохлую мелюзгу. — То есть ты... — Масочник привстал с кресла и оскалился в недоброй ухмылке. — Ты решила всех уделать и выполнить план за счёт больных детей? — Ой, да им жить-то осталось два понедельника. У твоей девчонки вообще неоперабельная опухоль мозга, — отмахнулась Джун и принялась что-то активно искать в завалах бумаг на своем столе. — В тебе слишком поздно проснулось благородство, БиДжей. Не ты ли уже сто лет пугаешь мелких спиногрызов до нервных срывов? — Да как ты не понимаешь! — наконец, взорвался призрак. Будто ужаленный, он встал с кресла и навис над столом начальницы. Желваки под бледной кожей заходили ходуном, но Джун такой спектакль никогда не трогал. Она не стремилась сгладить углы или войти в положение, наверно, поэтому, уставший от нервотрепки, бывший муж решил отправить ее к праотцам раньше положенного срока. — Я профессионал и горжусь этим, но даже у меня есть свои стандарты! Пугать смертельно больных — точно не в моих правилах. Вы вообще тут все охуели. Я увольняюсь! — Ага. После того, как закроешь план на это десятилетие и отстоишь очередь в отдел кадров, — улыбнулась Джун, наблюдая за тем, как Битлджус мерит шагами пространство ее кабинета. Даже через костюм было видно, как загривок призрака полыхал изумрудным пламенем. Начальница усмехнулась: там, откуда она родом, верили, что позвоночник отвечает за упрямство и склочность, и если болит спина, то нужно срочно пересмотреть свою стратегию общения. — А ещё я тут вспомнила, что в прошлой декаде ты испортил реквизит, следовательно про премию в этом году можешь забыть, — мужчина резко скрипнул зубами, да так сильно, что из соседнего кабинета к ним заглянула секретарь. Настало время последнего гвоздя в гроб мертвеца. — Я уж не говорю про существенную недостачу насекомых, которых мы выделили тебе на организацию жуткого квеста в страшном особняке каннибалов два года назад. — Да что ж ты за сука такая?! — вовсю заорал Битлджус, и его поглотил инфернальный огонь. Повинуясь настроению хозяина, полыхало все вокруг: его костюм, его волосы и тело, даже глаза. Зрелище было настолько устрашающее, что из соседних кабинетов повалили наутек все мертвецы, включая офисных работников и сантехника, лишь Джун осталась сидеть на месте, как всегда невозмутима и горда. Эта старая сварливая бабенка докуривала сигарету и молча смотрела на своего подчиненного, который едва мог совладать с гневом, охватившим его. Щелчок пальцами, и в воздухе появилось бездонное ведро. Не успел лучший работник года хоть что-то понять, как его окатило водой. Освежающий душ возымел свой унизительный эффект: Битлджус погас, превратившись в недогоревшую головешку, в мокрую ощипанную курицу, в лужицу мочи на декабрьском снегу. — Раз ты закончил, я, пожалуй, приступлю к своим обязанностям, — Джун кивнула на гору папок, которая даже не думала уменьшаться в объеме. — А тебя, если ты не забыл, ждет малютка Лидия, — начальница вышла из-за стола и подошла к подчиненному. Ее длинный красный ноготь возмущенно ткнулся в чужую грудь. — Облажаешься в третий раз, — каждое слово сопровождалось тычком, — и я отправлю тебя в детский сад Междумирья, будешь им утренники организовывать, раз на серьезные дела пороха не хватает. Свободен! Меньше, чем через секунду, глава Бюро Страхов осталась одна. Женщина проковыляла к столу и грузно опустилась в кожаное кресло. Работа началась только пару часов назад, но Джун уже умудрились вывести из себя. Именно поэтому, в сотый раз возблагодарив судьбу за свою смерть, она с наслаждением закурила.

***

— Добрый вечер, мистер маска, — прохрипела девочка, едва завидев ночного гостя. От такой вежливости у мужчины свело зубы и заболел живот, он открыл, было, рот, но запал нагрубить куда-то исчез, унося с собой разочарование и чувство уязвленности. Битлджус выдохнул и смиренно присел около кровати. — Привет, мелюзга, — нехотя буркнул призрак, — что читаешь? — кивнул он на книгу в тоненьких ладонях. — «Сказки народов мира», сэр, — Лидия погладила книгу по корешку, и Битлджус заметил, как руки ребенка непроизвольно подрагивают с нарастающей амплитудой. — Скукота, — вздохнул призрак и дотронулся до кожаных ремней. В одно мгновение путы распались, и девочка удивленно округлила свои отдающие нездоровым блеском глазёнки. — Пошли прошвырнемся, нечего здесь тухнуть, — пробасил Битлджус. К его удивлению, ребенок не двинулся с места. — Ты идешь? — уточнил он, теряя терпение. В одно мгновение вся эта затея показалась ему провальной, но он подавил это чувство, считая его недостойным, ведь решение было им уже давно принято. Девочка замялась и еще больше затряслась. Казалось, её бьёт озноб, но на самом деле это был страх. — Простите, сэр, — лепетала Лидия сквозь слезы, — но я не смогу встать. Мои ноги...Они отнялись, — улыбнулась она, но ее плотно сжатые губы дрожали. — Возьми мою руку и вставай сейчас же, — он, конечно же, пожалеет об этом, но это будет потом, так что, сейчас ему было настолько все равно, что стало даже приятно. Демонам не запрещают совершать добрые поступки, но определенные ограничения на дальнейший карьерный рост эти пятна в биографии накладывали. Нельзя было рассчитывать на повышение в ближайшие века, если, вместо того, чтобы испугать ребенка, ты лечишь его. Предвосхищение зубодробительной взбучки от рабовладелицы Джун никак не трогало Битлджуса, кончики его пальцев горели в ожидании человеческого прикосновения. Дрожа всем телом, девочка подвигала сначала правой рукой, затем отлепила от своего бока левую и высвободила из под гнета парализованных пальцев книгу со сказками. По ощущениям, все это занимало слишком много времени, но, на удивление, призрак был стоек. Он следил за развернувшейся перед ним сценой, впитывал в себя каждое движение ребенка, каждую попытку пошевелить пальцами ног и каждый всхлип, который вот-вот грозил сорваться с бледных губ. Лидия дышала прерывисто, все чаще делая паузы для отдыха. Ее тело все сильнее тряслось, все быстрее уставало, и на долгие мгновения онемевшие пальцы снова сковывали путы судорог, так что невозможно было выдохнуть без стона. Сквозь застившие глаза слезы она видела самое стабильное в своей плывущей во мраке комнате существо — высокого мужчину в полосатом костюме и маске. Снится ли он ей или все взаправду? Не давая себе ни секунды на раздумье, маленькая Лидия сделала самый глубокий вдох, на который только была способна, и приподнялась на локтях. Непривыкшие так сгибаться руки, буквально, трещали. Лидия скрипнула зубами, но удержалась. — Ну же, девочка, — подбадривал ее человек в черно-белых полосках. Вспотевшая пижама липла к телу, когда малышка протянула руку и ухватилась за привязанные к бортику кровати ремни. Сквозь сцепленные зубы вырывались стоны, вперемешку с хриплым карканьем слабых лёгких. Казалось, только тронь, и они лопнут, словно мыльные океаны пузырьков. Хватаясь за свои путы, девочка смогла подтянуться к краю и принять полусидячее положение, но ноги не слушались свою владелицу: оставаясь неприподъемными, они оказывались шевелиться хоть на йоту. Лицо девочки отражало все отчаянье сердца, но кукольник не спешил помогать ей. Мужчина лишь пошире раскрыл ладонь, наблюдая, как ребенок из последних сил тянется к его перчатке. Ничего прекраснее этого он в своей жизни не видел. Вот где совершенное искусство, настоящая драматургия, неподдельные эмоции, вот где красота. Хрупкость и сила, отчаяние и надежда, превозмогание и путь, время и смерть. Он готов был аплодировать стоя, но, ожидаемо, не двинулся с места. Под маской зашевелились хитиновые панцири, забили по коже десятки крыльев, стирая влагу с обугленных щёк. Лишь только детские пальцы легли на перчатку, их сцепленные вместе руки засветились. Решившись, Лидия, наконец, пошевелила ногой и аккуратно, будто все ещё не веря в происходящее, поставила ступни на пол. — Сэр, это...это чудо, — заливисто засмеялась малышка, но гость прервал её. — Вот уж дудки, — польщенно фыркнул Масочник, — я тебе что, ангелочек с крыльями? Придумаешь тоже, — он слегка сжал девичью ладонь, привлекая к себе внимание. — Пошли уже, а то все утки сейчас заснут. Серебристое свечение хватило их полностью, и через мгновение мужчина с девочкой исчезли без следа.

***

На следующее утро мама пришла проведать Лидию, чтобы дать почти полностью парализованному ребёнку необходимые лекарства и выполнить все гигиенические процедуры. Открыв дверь в комнату дочери, женщина долго стояла с подносом в руках, не в силах ступить на порог. По щекам женщины катились крупные горячие капельки соли. — Чарльз! Наша девочка! Боже мой! — прокричала истерично Делия и осела на пол, хватаясь за дверной косяк. Услышав вопли жены, Чарльз бросил все свои дела и побежал по лестнице наверх, прямо к комнате дочери. — Что случилось? — запыхавшись, просипел он и тоже замер, не веря своим глазам. Лидия кружилась по комнате, выделывая разные па, прижимая к груди белую театральную маску с обугленными краями. Давно пылившееся в шкафу черно-белое платье с отложным воротничком висело на исхудавшем теле, словно мешок картошки, но это никак не умаляло красоты момента. Будто в напоминание о былых ужасах, на смятой простыне остались раскрытые кожаные ремни и выдернутый из вены катетер. — Доброе утро, — просто сказала девочка и улыбнулась.