Преемник короля под номером десять

      Тилл уже не слушает Мизи, мысленно давно находясь в тысячи километрах от спортзала — по-другому не объяснишь то, что его процессор перестал реагировать на окружение, направив объектив на чужую мускулистую фигуру, где мышцы перекатывались под слоем кожи. Взгляд концентрируется на идеальных шести кубиках пресса и тяжело вздымающейся грудной клетке.       Высокий юноша внимания не обращает ни на менеджера, ни на сокомандников, аккуратно ложится спиной на матрац, согнув ноги до прямого угла в коленях. Массивные руки изящно ложатся на пояс, отрывая локти от пола. Удерживая колени вместе, одну ногу выпрямляет, поднимая таз выше, даже не помогая себе махом прямой ноги. Плавно возвращается в исходное положение и, легко коснувшись пола тазом, повторяет предыдущие движения. Все его махинации полные уверенности и точности, да и сам он выглядит, как только что сошедший с обложки журнала sport-time.       Блондин подвисает, не в силах взгляда отвести от представленной картины. Среди всех новеньких, кто пришёл сегодня записаться в их университетскую волейбольную команду, этот парень — самый приметный.       — Тилл, — голос Мизи слышится где-то за пределами подсознания, но он не откликается.       Продолжает изучать взглядом новенького, имени которого ещё не знает.       — Тилл! — звучит чужой голос более настойчиво, но блондин всё ещё игнорирует этот зов.       Брюнет поднимает взгляд и они встречаются глазами. Чёрная дыра в космосе. Он затягивает всё его внимание.       У Тилла дыхание перехватывает, от того, насколько внушительно смотрится его новый сокомандник. Ощущение наравне с тем, будто он получил преждевременный и внезапный микроинсульт.       — Тилл, блять! — нарушительница покоя срывается на крик, и в этот момент только он удосужился уделить внимание звуку, оказывается поздно.       Мяч летит со всей скоростью, и он не успевает среагировать, как желто-синяя сфера с громким шлепком врезается прямо в лицо, не успевшее вынырнуть из прострации. Тилл теряет равновесие и падает на пол, не получается даже вскрикнуть от неожиданности — просто лежит на покрытии, распластавшись трупом.       Капитан с менеджером мигом оказываются рядом, а позже приближаются все, кроме новобранцев из первых курсов. Все это сейчас было неважно, ибо головная боль росла с завидной скоростью, разгоняясь точно до 532,93 км/ч.       — Ты как?       — У него кровь из носа, — произносит встревоженно Мизи, смотря в упор.       Только не это.       Опозориться в первый же час первого сентября перед Мизи и новобранцами, да ты идёшь на рекорд, Тилл. Мало того, что вернулся с летних каникул с травмой ноги и теперь месяца два придётся сидеть на скамейке запасных, так ещё и на сотрясение мозга напрашиваешься.       — Я в порядке, — бубнит под нос неубедительно, потому и натыкается на осуждающий взгляд девушки. — Отлучусь ненадолго, — с места вскакивает молниеносно, мигом из спортзала выбегая.

***

      Тилл склоняется над зеркалом, включая холодную воду и усиливает напор, чтобы ополоснуть лицо. Кровь не перестает хлестать из ноздрей, что хочется выть.       — Красавчик, просто пиздец, — нервно смеется, смотря на свое отражение. Хочется разбить вдребезги стекло, лишь бы не смотреть на свой убогий вид, вызывающий жалость. — Позорник, блять, — продолжает сыпать оскорблениями на собственную персону, чувствуя как глаза начинают слезиться.       Блеск.       Осталось разреветься как в детском саду.       — Почему бы просто уже не забыть нахуй сюда дорогу? — тихий всхлип вырывается из уст, и он опускает голову, перестав пожирать себя глазами.       Когда все пошло по наклонной? С весеннего проигрыша? Или с летних суровых тренировок, когда он просто доводил себя до истощения и перегнул палку? А может с детства, когда мать не смогла победить рак и оставила его одного?       — Жалкое зрелище, — слышится низкий голос, отдавая эхом в стенках маленького санузла.       Тилл голову приподнимает, чтобы в отражении разглядеть лицо новенького. Он действительно оказывается выше его на пол головы.       — Неужели ты думаешь, что причинение себе нравственных страданий поможет сделать толчок в правильное русло? — в чужих глазах — тьма беспросветная, стальной холод. — Довольно самонадеянно.       Этот первокурсник над ним потешается?       — Чего? — Тилл сжимает руки в кулаки, изнутри закипая от злости.       Да кто он такой, чтобы совать свой нос в его личные размышления?       — Не твоё дело, — натягивает фальшивую улыбку, широко уста растянув.       Хочется вдарить по чужому безэмоциональному лицу, обвинив в инциденте его, но Тилл держится, понимая, что ничего бы не было, совладай он со своим интересом и был бдительнее. На мгновение в голове всплывает широкий размах чужих плеч.       Чёрт.       — Может ты и прав, однако, — брюнет в мгновение ока пресекает расстояние между ними, утягивая блондина за собой в кабинку поблизости.       Вода всё ещё льёт с сильным напором, а у него кровь износа вновь хлынет.       Тилл пораженно охает и глаза округлив смотрит на того, не скрывая возмущения. На лице зачинщика и мускул не дрогнул.       Вот же ублюдок.       — Ты знаешь, что это сексуальное домогательство? — брови сводит к переносице, пытаясь мысленно успокоить свое сердце, чей кульбит повысил скорость в разы.       Новенький тем временем смотрит в упор в глаза, руками оперевшись по обе стороны от головы Тилла. Разница в росте — особенно с тем, кто младше — раздражает.       — Есть лимит моему терпению, парень, отцепись по-хорошему, — Тилл пытается держать строгое лицо, но получается откровенно говоря не очень, потому что приступ нервозности снова заигрывает новой волной.       Ладони потеют. Взгляд невольно скользит к выходу. Если кто-то зайдет, то застанет очень неловкую картину, и это станет самым худшим началом учебного года.       — Дверь я запер, — спокойно произносит парень, игнорируя негодование блондина.       Будто бы это в порядке вещей, да и вообще будет происходить постоянно.       — Я понятия не имею, за какие заслуги такого жалкого человека возвысили до звания вице-капитана, но не хочется ставить под сомнения решения тренера, — выдыхает тяжело. — Может быть, твои навыки хороши, даже лучше, чем у любого среднестатистического студента, но этого недостаточно, — его тон меняется, становится на долю грознее. — Ты будешь проблемой, — тот приподнимает указательным пальцем подборок Тилла и большим проводит над губой, стирая кровь. — Я не терплю поражения, и тебе стоит очень постараться, чтобы не подвести команду на осенних отборах, — брюнет наклоняется ближе, оставляя между ними мизерное расстояние, не разрывая зрительного контакта, — либо сбежать сейчас, поджав хвост.       Тилл мысленно проходится сжатыми кулаками по острым чертам со всего маха, чтобы стереть надменное выражение лица с человека напротив, который одним своим видом способен довести до белого каления. Кем он себя вообще возомнил? Блондину хочется плюнуть ему в лицо. Хочется оттолкнуть его и ударить ниже пояса. Хочется сказать, шёл бы ты нахуй отсюда.       — Меня зовут Иван. Рад знакомству, семпай.       Чувак, с этого и стоило начинать.       Челюсть Ивана оказывается достаточно крепкой, но после нанесённого удара боль в костяшках кажется Тиллу даже приятной.

***

      Уже на следующей тренировке каждый понимает: Тилл с Иваном друг друга на дух не переносят.       Один носит адидас, другой не изменяет найк. У блондина лучше приём, у брюнета — мощнее подача. Не сиди эти двое в тренировочной форме одной команды, люди подумали бы, что они всю жизнь играли друг против друга в разных командах.       Если бы Тиллу после лёгкого разогрева не приходилось сидеть на скамейке, чтобы не напрягать ногу, то они с Иваном провели бы тренировочный матч три на три до потери пульса одного из них.       Они не контактируют, но испепеляют друг друга взглядами: Тилл — с желанием стереть в порошок, Иван — с надменным похуизмом. И даже если младший зовёт его семпаем, блондину кажется это издёвкой.       До самых первых отборочных игр осеннего сезона блондин узнаёт:       А. Иван — редкостный ублюдочный мажор, в спортивную жизнь которого с самого детства вкладывали огромные деньги. В его копилке достижений уже есть пару медалей с соревнований.       В. По слухам сокомандников, он не держит свой член в штанах, ибо на каждую тренировочную игру поглазеть на завидного холостяка в трибунах собирается практически половина женского общества университета. Старшекурсники брызгаются слюной от возмущения и зависти.       С. Иван — самый высокий игрок в их команде. Об этом сказала Мизи после заполнения медицинских данных новеньких.       D. Иван, как бы ни хотелось признавать, хорош в волейболе. В этом Тилл убедился сам, следя за его игрой со скамейки в течение двух месяцев.

***

      Когда на поле появляется участник под номером десять — будь это чёрно-белая спортивная форма разорвана к херам — каждый, чёрт возьми, буквально каждый игрок обращает на него своё внимание. В его горящих чёрным пламенем глазах, кажется, вся сетка превращалась в пепел, а мяч пропадал из поля зрения противников. Несмотря на то, что кто-то на другой стороне сетки злился на факт проигрыша, противники всё ещё уважали его.       Тилл, кажется, совсем перестаёт дышать, когда он пробивает чужие высокие блоки. Бьет по нужным точкам, попадает по цели, как снайпер, если не запрограммированный на чёткую цель робот. Иван всё ещё кажется слишком нереальным для этого мира. Слишком далёким: сколько ни тянись к нему — не достать. Брюнет и сам смотрит на других, как на мошек — надоедливых и маленьких — а не на наставников из старших курсов.       Его взгляд пугает, будоражит, заставляет тело покрыться мурашками, напоминает чёрные дыры, что утягивают космос. А самодовольная улыбка, которой он одаривает Тилла, давит воздухом на лёгкие. Он слишком хорош. Настолько, что… блондин закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями. Это всё заходит слишком далеко. Он слишком сильно ушёл в своё восхищение, что оно, кажется, превращается в нездоровое обожание и пугает. Такие эмоции к Ивану приемлемы только во время игр. В остальное время — невозможно.       Быть с ним в одной команде — сплошная головная боль.       Иван затмевает всех остальных своими физическими данными: высокий, широкий, спортивный, достаточно быстрый и ловкий. Вот он — человек, который рос на волейболе. Рядом с ним Тилл чувствует себя неполноценным, и не только потому, что он сидит на скамейке запасных с забинтованной лодыжкой.       Блондин излишне переживает — хочется встать, развернуться и уйти, лишь бы не чувствовать себя настолько жалким.       Даёт себе оплеуху мысленно, пытаясь мысли в нужное русло направить и сосредоточиться на происходящем. До конца последнего тайма осталось восемь минут, а благодаря Ивану они уже сравняли счёт. В такие моменты Тилл чувствует противоречие: завидно, что кто-то помимо него настолько сильно меняет ход игры; и радостно, что этот талантливый игрок творит подобное в пользу его команды.       Словно снаряд, он приземляет ладонь на летящий мяч, отправляя его с невероятной силой на чужую половину поля, где мяч взмывает ввысь, оставляя за собой лишь восхищенные взгляды.       Свисток завершает игру со счётом 25:14.       В первый же день отборочного матча страницы спортивных новостных порталов пестрят заголовками о зарождающейся мировой звезде волейбола, которому предрекают путь в лигу страны. Приукрашено хорошо, что вообще неудивительно, и прозвище «Преемник Короля под номером десять» вызывает отвращение. Пафосно, глупо, но игра слов подходит под название их команды — «Kingdom».

***

      Победа, особенно та, что отжата слезами и кровью, сладостно опьяняет душу, наполняя мир ослепительными красками, а чувства — невероятной остротой. В преддверии важнейшей игры на Национальных соревнованиях, все погружены в эти мечты, которые, словно бальзам на раны, успокаивают взведенные до предела нервы. Время разминки близится, а Иван куда-то исчез.       — У него брали интервью, скоро должен подойти, — судя по тону капитана, он вообще не переживает за него.       — Схожу быстро в уборную.       Тилл хватается за холодные бортики раковины, обрушивая взгляд на свое отражение. Перед ним — привычная черная спортивная униформа, по которой он успел соскучиться за долгие недели ожидания. На спине гордо красуется изящная цифра «два», на груди — эмблема университета, венчанная короной.       Снова ощущается её объединяющая сила — сегодня он вновь выйдет на поле в роли вице-капитана и доигровщика, готового жестоко биться за каждое очко. И всё же сейчас, в преддверии матча, его охватывает дрожь. Он делает глубокий вдох, впитывая в себя уверенность.       — Соберись, — произносит он вслух, словно обращаясь не только к себе, но и к тому невидимому врагу, что мешает сосредоточиться.       Волнение и предвкушение щекочут его нервные позвонки, а взгляд, который он ловит на себе через отражение зеркала — предвещает неприятный разговор.       Парень невысокого роста с золотистыми, как пшеничное поле, вьющимися волосами и обманчивым невинным лицом. Белая форма с синими линиями вдоль талии — спортивная форма университета «Линфорт», которому они в прошлом году проиграли.       Лука всегда стремился доказать, что может прыгнуть выше своих собственных возможностей. С невиннейшим лицом он манипулировал людьми, давя по слабым местам и сбивая настрой, и именно поэтому с этим падшим Люцифером Тиллу не хотелось пересекаться до начала игры.       Не секрет, что Тилл — несдержанный на эмоции человек, а потому вывести его из себя Лука мог не прилагая особых усилии.       — Стабильность — признак мастерства, а я вижу тут прошлогоднюю картину. Похвально, — хмыкает он, невозмутимо оценивая вице-капитана с головы до ног взглядом, полным скуки и пренебрежения.       В душе Тилла разгорается желание схватить его за горло. Внутри взрывается вихрь эмоций, подобно раскаленной лаве, бурлит под кожей, и он еле-еле сдерживает самоуничтожающий импульс ударить этого наглого ублюдка. Жаль, что нельзя — на Национальных за потасовки можно вылететь или просидеть всю игру на скамейке.       — Ага, вижу ты тоже стабильно остаёшься противным гномом, — Тилл делает шаг в сторону, желая поскорее вернуться к команде, — у меня нет времени, меня ждут.       — Разве? А я слышал тебе уже нашли замену. Недолго же ты держался на пьедестале… — обрываются слова Луки, когда воздух резко покидает его лёгкие.       Спина ударяется о синюю дверь кабинки, но от яростного взгляда напротив — бушующее море, что накрыло штормом — и дёргающегося глаза становится ясно — Лука справился.       Вот она — трещина, в которую надо бить сильнее, чтобы сокрушить стену Тилла. Слабое место, которое может надавить на нервы и вывести из строя. Кнопка сброса заводских настроек.       — На что ты обижаешься? — хмыкнул Лука, наклонив голову, — на это? — нога коснулась чужой щиколотки, скользя поверх носков и слегка задевая кожу — думаешь, дело в твоей травме или…       Блондин переворачивается, меняя позицию. Несмотря на низкий рост, ему удаётся сместиться и прижать Тилла к соседней двери. Выглядит смешно, но последнему совсем не весело от слов противника. Рана на ноге зажила, но теперь вновь кажется кровоточащей.       — …в том, что ты уже отработанный материал? Слабакам не место на площадке, знаешь ведь.       — Я не слабак!       — Неужели? Ты сегодня в стартовом составе? — слова попадают в самое уязвимое место, больно пройдясь по гордости парня. — Где это видано, чтобы вице-капитан сидел на скамейке запасных и только воодушевлял команду словами поддержки?       Тилл молчит, сжимая руки в кулаки.       — Ты ведь даже на это не способен, я знаю это. А новенькие, видимо, справляются лучше.       Дверь кабинки резко распахивается с огромной силой и ударяет Луку в спину. Они отшатываются в сторону, вздрогнув от неожиданности. Из кабинки выходит высокий парень в знакомой чёрной форме, и в следующее мгновенье Тилл узнаёт в нём своего сокомандника.       Глаза у Ивана — темнее чёрной дыры и отдают кроваво-огненным блеском сдерживаемой ярости. Взгляд парня прожигает Луку, и как тот ещё не обратился в пепел — Вселенная умалчивает. Тилл и раньше знал, что брюнету повезло с генами, но рядом с блондином он кажется в разы крупнее. Мощнее. Надёжнее.       — Ты, — обратился он к противнику.       — Я тебя старше, — напомнил ему Лука о формальности в обращении.       — Не волнует, — делает шаг, — хочешь, чтобы к тебе относились с уважением — покажи себя на площадке. И поверь, тебе придётся постараться, потому что у нас нет слабых игроков.       Сердце Тилла пропускает удар и взгляд проясняется. Он слушает, как его выдержка тихо, на цыпочках босых ног проходит по большому коридору жизни, стараясь медленно ступать на сломанные половые доски разума, не издавая звуков, чтобы уйти незаметно.

***

      В холодном, но полном ожидания и волнения зале университета, где яркие прожекторы выхватывают из полумрака каждую деталь, разгорается настоящая битва. На паркетном поле судья поднимает свисток, и с его резким звуком начинается первый тайм.       Спортсмен с атлетической фигурой и пылающим взглядом сосредоточен на предстоящем розыгрыше. Сердце стучит в унисон с напряженной атмосферой, и вот начинается атака. Он ловит мяч, как будто у него в руках лишь воздух, и, взметнувшись в воздух, выполняет мощный удар. Его тело словно сливается с полетом, и в этот момент он преодолевает не только физическую силу, но и границы человеческих возможностей. Все вокруг затаили дыхание — трибуны замерли.       Мяч взмывает вверх, как звезда, стремящаяся в небосклон. Противники, отступая под его натиском, пытаются заблокировать, но Иван, как настоящий профи, наносит точно по траектории — мяч пробивает защиту соперников и с глухим ударом врезается в поле. Зал взрывается, поднимается шквал аплодисментов, и команда Kingdom, словно один организм, впитывает эту энергию. Находясь в ритме игры, они достигают той уверенности, которая только морской буре противостоит.       Весь мир для Тилла перемещается на одну единственную волну — волну, на которой играл Иван. Вокруг громкие крики поддержки, звуки мяча, резкие команды тренера, но всё это сливается в одно общее гудение, в то время как его взор залипает на фигуре Ивана. Складывалось ощущение, будто каждый элемент этого матча написан специально для него.       Всё, что происходит на площадке, кажется странной симфонией, где Иван является главной партией — его движения сливаются с ритмом и мелодией игры, как танец под светом софитов.       Он был не просто игроком, он был тем, кто мог менять ход игры. Каждый его прыжок, каждый удар мяча, каждый момент, когда он, словно хищная птица, парил над сеткой, заставляло сердце биться быстрее.       Его сильные ноги, готовые к прыжку, выразительная осанка и уверенный взгляд — всё кажется идеальным. Когда он встает на подачу, Тилл задерживает дыхание.       Рука, мимолетно касаясь мяча, будто остановила время. Словно освободив свои самые искренние эмоции, Иван мощно ударил по мячу, оставляя после себя громкий шлепок — и зал взорвался громом восторга.       Тилл наполняется теплом и гордостью, когда мяч с гулким звуком врезался в сторону противника, оставляя их в недоумении и поражении. Тут даже не имело значения, что рядом с ним его товарищи одержимо визжали, поддерживая своих. Все взгляды были обращены к Ивану, а Тилл, казалось, остался единственным наблюдателем его искусства.       И каждый раз, когда Ивана поощряют коллеги, у него на мгновение возникает неподдельный блеск в глазах — этот мимолётный взгляд, будто бы на миг направленный на Тилла, заставляет внутри что-то переливаться.       Соперники теряли свою уверенность с каждым мячом, который мчался мимо них, подобно стреле, выпущенной из лука. По мере того как игра приближалась к финальной стадии, каждый угловой, каждая подача и атака становились все более зрелищными. Одержимое стремление к победе превратилось в яркий поток, несущий их вперед.       Только к концу второго матча Тилл вспоминает и оглядывается на Луку. Медные глаза парня не сводят холодный взгляд с Ивана, и от этого становится смешно. Внутреннее ликование Тилла сместилось на довольное выражение лица. Когда партия завершилась триумфом их команды, и зрители ликовали, парень не заметил, как его губы сложились в улыбку.       — Боже мой! — запищала Мизи, подпрыгивая с места, — Тилл, мы выиграли! О Боже! Скорее, пора в строй для прощального рукопожатия!       Тилл не мог этого пропустить. Видеть лицо недовольного Луки вблизи — то ещё удовольствие. Вставая впереди рядом с капитаном и либеро, он повернулся, чтобы взглянуть на вспотевших товарищей. От них разило жаром после долгой игры, но парень завидовал им. Ощущать усталость после физического напряжения и победы на матче — самое приятное, что может чувствовать спортсмен.       Линии начали движения, игроки прощались с друг другом молча, но последние двое — оказавшиеся Иваном и Лукой — задержались с рукопожатием. По выражению лица последнего можно было понять, что он услышал не самые приятные слова.       Узнаешь впервые каково это — проигрывать?       Когда Иван догнал команду, Тилл протянул бутылку воды и полотенце. На фоне всего происходящего сегодня, такой заботливый жест не кажется чем-то неправильным. Брюнет поднял на него блестящие глаза с интересом, но затем молча принял помощь.       — Ты был великолепен, — блондин легонько похлопал по плечу, заставив того замереть.       В этот день их мир разделился на до и после.