Шутки под сигареты

      Легкий ветерок шевелил занавески на потрескавшемся подоконнике, пронося с собой запах пыли и чего-то сладковато-кисленького, напоминающего просроченные конфеты. В маленькой, заставленной дешевой мебелью комнате, царила атмосфера уютного безделья, словно специально созданная для неспешных разговоров и легкого юмора. За столом, заваленным пустой посудой и крошками от давно забытых закусок, сидели трое друзей: Россия, Сербия и Мексика. — Мы встречаемся с Мексикой уже два месяца, — Россия произнес это так, словно описывал погоду. Его голос был ленивым, протяжным, и вместе с тем, слегка ехидным. Острые глаза, обычно скрытые за маской безразличия, блеснули искрой иронии. Он сделал затяжку сигареты, окутывая себя и окружающих дымкой. — Россия… Ты серьёзно…? Или это всё-таки шутка? — Сербия, слегка растерянный, переводил взгляд с одного друга на другого. Мексики, похоже, не интересовали ни слова, ни шутки, ни какие-то забавные новости, ни его затянутый голос. Он явно был погружен в свои мысли.       Это было обыденностью для них. Почти рутиной. Юмор России, как всегда, был непредсказуемым. Сарказм прятался за серьезным тоном, словно хитрая лисица в высокой траве. Его лицо, всегда каменное, как будто высеченное из гранита, сейчас выражало… ну, скорее, привычную студенческую «заёбанность». Вечные мешки под глазами и усталость — его постоянные спутники. Но он пах не просто дешевым кофе и табаком, а чем-то еще, чем-то загадочным и чуть-чуть непонятным.       Все считали, что это пиво, которого Россия выпивал, кажется, целую реку в сутки. Мексика и Китай порой думали, что это коньяк, но впрочем, они знали, что никогда не угадают, что же это на самом деле. И, все же, не могли не восхищаться тем, что Россия оставался неуязвимым, не смотря на всё это. Его спокойствие, его безразличие, делали его почти мифом в этой компании. Кто же знал, что эта безмятежность скрывала бурю эмоций. И в этой атмосфере, в этом легком безразличии каждого, была своя особая прелесть. И это обыденное, ироничное поведение, даже в такой безмятежной обстановке, делало Росса тем, кем он был — уникальным и неповторимым. — Ой, Мекки, ты никому не сказал об этом? Ах, как жаль, — Россия произнес это с ироничной лаской. Его голос, словно тонкая нить, пробирался сквозь легкий дым и тишину. И, конечно же, все рассмеялись.       Не смеялся только Мексика.

—`♡´—

— Ну, признайся, ты хочешь быть со мной… Да, Мекки? — привычное выражение лица друга предстало перед глазами за считанный миг. Мексика хмуро вглядывался в аватар России на экране. Китай и Сербия отключились минут 15 назад. И всё это время Росс продолжал свои немного ленивые подкаты.       Едва докуренная сигара почти выпала из его рук от гениальной идеи. — «А что… Если подыграть?..» — «Мекки» молчал ещё пару секунд, но всё же ответил: — Давай для начала повтречаемся? Что скажешь о конфетно-букетном периоде? Я люблю чёрный шоколад и хризантемы. — Хорошо, Мекки. Будут тебе шоколад и цветы.       И отключился. Шутка удалась? Можно считать, что он переподъебал главного шутника?

—`♡´—

— Ого, ты нашёл девушку? — Америка разглядывал дорогую упаковку шоколада Рашен и красивый букет хризантем обёрнутый бархатно-золотистой обёрткой и чёрной лентой. — Нет… — мексиканец вновь привычно хмурил свои густые брови. Его взгляд бегал от одного к другому, будто в поисках той самой пресловутой нити. Желательно — нити очередной специфичной шутки. — Тогда отк- — Россия. — А… — заминка. И снова вопросы. — Вы встречаетесь? — Нет. Точнее… Сам не понял. Вроде нет.

—`♡´—

— Россия, это уже перебор! — Китай крутился возле друга. — Это всего лишь бутылочка пива, Кит. — Это всего лишь пятая бутылочка пива за вечер! — китаец сверлил его взглядом, но смирился и тихо выдохнул. Он не исправим. Не управляем! — Хочешь, я могу взять вон ту упаковку чая, чтобы ты так не нервничал, — Росс показал пальцем на чёрный чай со вкусом какого-то алкоголя. Вроде бы вишнёвый коньяк. И этот тон… У Китая воздух в горле застрял, отчего тот практически стал задыхаться от возмущения. — Эх, опять ничего не улавливаешь… А вот Мексика!       И взял плитку чёрного шоколада. Хотя все знали — Россия горький шоколад ненавидит.

—`♡´—

      Росс был самым обычным работником. Точнее — преподавателем в одном из новомодных колледжей при университете. В своих кругах он всегда был незаменим. И дело было не только в спокойном характере или богатстве от его ныне покойного отца — хотя и это тоже играло свою роль. Россия был непозволительно хорошим преподавателем. Он справлялся со всеми студентами и помогал даже с изучением иных предметов, ибо философия — явно не такой уж и сложный предмет. Особенно на фоне его высшей математики.       За многие качества его признавали и хорошим другом. Он помогал безвозмездно, но легко отличал подлизывание от искреннего желания дружить, что ему и в правду помогало. Он умел поддержать своей тишиной; к нему тянулись люди за его искренность, а порой и чрезмерную прямолинейность. И даже его юмор не портил о нём впечатления.       Круг его друзей был и в правду узким: Мексика, Китай и Сербия. И каждого он доставал из полной задницы. Почему? А просто ему захотелось. Вот и весь ответ!       Один едва не покончил жизнь суицидом; другой едва не пополнил ряды умерших от передоза; третий умудрился слечь в тяжёлой болезнью и попасть в соседнюю палату от Росса. И каждый раз, когда он прокручивал начало их знакомств, то он лишний раз убеждался, что сделал всё правильно.

—`♡´—

— Уверен? Я думаю, они реально встречаются! — Да ты их видел? Мексика его в последний раз матами обсыпал… Ещё и весь букет об него выбил… — Китай рассказывал своему другу — Сербу — вновь о том, что поведение России и Мексики больше походят на отношения врагов или на холодную войну. — Противоположности притягиваются. В их случае это ожидаемо, — пожал плечами Сербия, задумываясь. Алкоголь ударил в голову, отчего эмоциональность совсем слегка притупилась.       Китай же вспоминал вчерашнее проишествие…       Вчера Росс выкурил целую пачку сигарет за час. И сделал он это ровно после спектакля с «Мекки». Кит тогда чуть не поседел. Сколько раз он предлагал просто съесть пачку чипсов, чтобы занять руки хоть чем-то, кроме этих ядовитых мексиканских палочек с табаком. Опять этот Мексика… Китаец скоро начнёт изолировать своего друга от этого человека.       Но Россия не управляем. И все это знают.

—`♡´—

— Ты же вроде любишь чёрный шоколад. Или ты мне соврал? — Я люблю шоколад. А ещё я люблю сигары и боевики, — Мексика вновь не понимал своего друга. Тот был удивительно разговорчиво-молчаливым. Сборник противоположностей. Мекки никогда не устанет познавать этого непостижимого человека. — Сегодня в «Рио» крутят на повторе «Дэдпул и Росомаха»… Хоть глянешь, что такое романтика! — опять эти шутки и опять его ставят просто перед фактом. Мексике они скоро будут в эротических кошмарах сниться. — Помесь крови и гейских шуток — это романтика? Тогда что для тебя такое похабщина? — он выгнул бровь. У России встал. Он готов поставить на это. Но тот лишь пожал плечами и проговорил своим шутливо-ироничным тоном: — Как-нибудь покажу тебе «Мистера и миссис Смит». Вот только там не хватает немного жестокости в постели, но я тебе точно это покажу на практике, — и снова его лицо непозволительно серьёзное. А щёки покрывает будто пьяный румянец. Или это смущение? Мексика запутался.       Какое-то время они провели в тишине. Мексиканец обдумывал слова друга, покуривая излюбленную сигару. Россия же дымил тонкой сигареткой. Она уже была будто неотделима от его образа. И когда оба выкурили табак почти до фильтра, Росс выдал: — Так во сколько тебя забрать?       И Мексика перестал пытаться сопротивляться его напору.

—`♡´—

— Боже, пхахах! Однажды я тебя убью, Русси! — Мексика пытался отсмеяться. Фильм прошёл удачно. Даже очень. Он ни о чем не пожалел. Особенно он в этом убедился, когда перед началом фильма Россия откуда-то достал огромную шаурму размером сантиметров в 80. Просмотр был скрашен вкусной едой и дополнительной порцией специфичных шуток. Но Мекки к этому привык. — Хорошо, тогда чур я снизу, — и улыбнулся. Краешком губ всего на доли секунды. Но мексиканец проникся к этому парню, как минимум, лёгкой симпатией. — Пф, это была шутка, — Мексика залился румянцем, но глупую улыбку содрать с лица был не в силах. Он хлопал глазами, вглядываясь в безэмоциональное лицо напротив. — А у меня постирония, — и показал язык, прищурив в острой насмешке веки. Мекки стало невозможно смешно, отчего заливистый смех заполнил пространство рядом с ними. Прохожие немного косились, но паре явно было не до этого.       Он не исправим!

—`♡´—

— Можно я выдру тебе волосы? — Америка зло поглядывал на друга. — Нет, нельзя… — Мексика вновь дымил, как паровоз. Его мысли были заняты только одним — Россией. Он так устал от его неповторимой логики, что приходилось вот так сидеть после каждой встречи по пару часов, дабы обдумать все его слова и движения. И порой это было и в правду сложно. Но Мекки дал себе слово, что разберётся с логикой Русси. — Аргх, он ведь тебя использует! Неужели ты не видишь?! — Аме буквально низвергал на друга просто море фальшивых — или всё-таки правдивых — доводов о том, что понять Россию слишком сложно, а все их отношения — просто затянувшаяся специфичная шутка. — Я могу попросить его купить мне нечто дорогое. Если он это сделает, то мы всё-таки в отношениях, — и уверено глядел на американца, который когда-то споткнулся о такую же шутку России. Когда он сам поверил в их отношения, которые были шуткой. У него до сих пор после того обломавшегося вечера самооценка не поправилась. — Буду ждать новостей.       И тоже вышел из комнаты. Мексика тяжело выдохнул, набирая знакомый номер и вглядываясь в привычную аватарку.

—`♡´—

      Мексику Россия увидел первый раз на мосту. Он — Мексика — готовился к прыжку. И Россия спас ему тогда жизнь. Он расплатился за долги парня; помог наладить отношения со своими друзьями; дал возможность дышать свободнее.       Мекки долго не понимал своего отношения к этому усталому, но такому притягательному парню. И почему именно между ними двумя звучали эти глупые шутки. Их замечали друзья. О них шушукались в детском саду, где мексиканец был воспитателем. Он нередко выслушивал у каких-то прохожих по поводу своей ориентации. И всегда появлялся Россия, который по волшебству решал все его проблемы.       И приятно, и не очень…

—`♡´—

      Они были в квартире Росса.       Россия смотрел что-то в телефоне, лениво перебегая пальцами немного волнистые локоны мексиканца. Мексика же удобно расположился у него на коленях вглядываясь в аккуратно очерченный золотым ободком бриллиант.       Кольцо явно было дорогим. И Мекки это видел даже невооружённым взглядом. Более того — его даже не спросили зачем ему это. Русский просто сказал «Хорошо. Завтра будет», но тут же переключил тему и предложил посмотреть фильм у него дома на ноутбуке.       На столе стояли дорогие кубинские сигары, а рядом тоненькие мексиканские. Сразу было понятно, для кого их так старательно выбирал Россия. Но Мексика промолчал по этому поводу, делая очередную затяжку и стряхивая пепел в блюдечко.       На ноутбуке стоял на паузе очередной фильм. «Форсаж». Мекки даже запомнил название. Но глаза вновь резали пошлые шутки и короткие шортики. Однако это и в правду было в стиле Росса. Сейчас привезут пиццу и они продолжат.       После окончания фильма Россия пообещал показать ему «Мистер и миссис Смит». Мексике уже страшно.

—`♡´—

— Да я тебе говорю, у него кто-то есть! — Сербия, оставь постель России в покое.       В этот раз неугомонный серб решил промыть мозги Мексике. Но пока что получалось плохо. Возможно, потому что сам Мексика знал всю подноготную постели друга вдоль и поперёк. — Он недавно в ювелирном три часа пробыл! Кольцо выбирал! И там был та-ако-ой красивый камень… Эх, повезло ж девчонке! — Пф, с его юмором — ей скорее не повезло, — Мексика потягивал пина коладу, изредка отрываясь на пару слов. — Ну, знаешь, с его деньгами — юмор и внешность можно потерпеть… — Серый же активно жестикулировал руками, проливая только что налитый дайкири. — А ты его за что своим другом считаешь? За деньги что ли? — мексиканец попытался прищурить глаза, как Россия. Вышло плохо, отчего он плюнул на эту затею и отвернулся от задумчивого Сербии. — Можно и так сказать. Да, юмор у него дебильный. Хорошие шутки тоже есть, но всё же. Однако другом я его считаю, потому что он сам по себе хороший человек и помочь может не только деньгами, — серб будто протрезвел, — он же меня оттащил в своё время от иглы. Я бы сдохнуть тогда мог совсем скоро. Так нет же… Росс упёрся рогами и меня стал тащить к нормальной жизни… Я до сих пор не беру в толк, зачем он это сделал. — Да его вообще понять сложно! — пьяный говор друга позволил немного расслабиться и развязать до этого тугой язык, — я с ним общаюсь уже два года. Два! И каждый раз он такое отчебучивает — так хоть стой, хоть падай! Он в последний раз умудрился притащить ко мне домой громадный букет! Ну, а я его этим букетом и отхлестал. Ещё выматерил на своём родном. — Так вот почему он потом потащил Китая в магаз…       Обстановка вовсе не вязалась с атмосферой бара. Людей было немного, а молчаливый бармен и вовсе куда-то отошёл. Приглушённый свет только располагал к себе посетителей, отчего говорить было неимоверно легко. — М-м-м…? Ты о чём? — Он на нервах купил себе бутылок восемь пива, выкурил две пачки сигарет и почти довёл Китая. Мы с ним тогда долго гадали, что у Росса могло случиться. Парнишка тогда рассказал смутную околесецу Киту после очередной порции пива, а тот пришёл ко мне пересказывать то, что понял из его бреда. — Ахах, а при мне он никогда не кажется серьёзным… — Здесь реально сложно понять, с кем он просто шутит, а кому говорит правду. Возможно, он водит всех нас за нос. Но это не точно. — За нос… Ясно. До встречи, Серый.       Бокал пинаколады был опрокинут залпом, а несколько хрустящих купюр остались на деревянном столу. — Идиот…

—`♡´—

      За окном была ночь.       Большой город не спал даже в самый поздний час. Огни вывесок освещали улицу не хуже фонарей. Толпы подростков, затягиваясь электронками, шли вдоль улиц, громко гогоча.       Но Мекки это не трогало.       Он лежал в постели с Россией. Ему предложили остаться на ночь, ведь такси уже подняли свой тариф, а усталость брала вверх. Так что сейчас он лежал на самом краю, вслушиваясь в размеренное дыхание и собственный сбивчивый ритм сердца. Это было непривычно и немного странно. От постельного белья очень сильно пахло дешёвым кофе нескафе, табаком и алкоголем. Мексика буквально тонул в нём с головой.       Сегодня они смотрели обещанный Россом фильм. Мексиканец так переволновался, что просто не мог выпустить из рук сигару. На это ему пустили в лицо несколько постироничных фраз, а затем протянули упаковку чипсов и накрыли пледом. Прозвучала пара гейских шуток, а миссис Смит уже выстрелила в своего мужа из винтовки. Но явно не ему жаловаться на эту противоречивую обстановку.       Потом экран погас, а он уже ложился в постель под едкий прищур со стороны друга. Мексика пытался повторить этот взгляд, но, пожалуй, это навсегда останется визитной карточкой его друга. И это не исправить. Всё-таки Россия — не исправим.       Вот только потом, спустя энное количество минут молчания в темноте, когда даже сам русский уснул, к Мекки в голову ударило навязчивое желание подталкиваемое такими же навязчивыми мыслями. И мыслил он именно о том, что они перебровали всё, чем занимаются парочки, кроме секса и поцелуев. Даже лапанье и шлёпанье по бёдрам не было чем-то странным.       И тогда Мексика заметил интересную деталь: в их дуете с Россом странным казался именно он сам. Россия всегда вёл себя свободно; он жил свою обычную жизнь и будто даже не напрягался. Был истинным распиздяем от природы. А вот Мекки будто пытался отыгрывать какую-то роль, вдумываясь в каждое движение своего партнёра. И порой именно действия мексиканца казались странными и фальшивыми, в то время как приторный тон Русси был непозволительно искренним.       От этого распирало изнутри. Хотелось показать, что и он бывает искренним. А также дотронуться до губ России своими в подтверждении своих искренних чувств. Аккуратно поцеловать, чтобы поверить, что их отношения — не затянувшаяся шутка.       Скрипучий матрас с неохотой прогнулся. Мексика аккуратно навис над другом, вглядываясь в его спящее лицо. Постепенно он позволил себе приблизиться к потрескавшимся губам своими такими же рваными и вовсе не аккуратными.       Лёгкий поцелуй, который и поцелуем назвать-то грубо, вышел достаточно скорым и мимолётным. Мексика, получив желаемое удовлетворение, раскрыл до этого наглухо зажмуренные глаза и встретился взглядом с достаточно едким, но немного сонным прищуром.       Тело прошиб ток, отчего он какое-то время просто пробыл в застывшем состоянии. И возможно, он бы ещё долго придумывал отмазку, если бы Россия не схватил его за ворот свободной рубашки, чтобы сказать всего одно слово шёпотом. Мекки буквально навалился на того сверху, пока немного грубые руки прижимали его за талию теснее. — Чт- — Утром.       Шутки, увы, не прозвучало. Где-то в глубине души Мексика даже расстроился. Но на переднем плане были совсем другие эмоции.

—`♡´—

      Лёгкий завтрак, приготовленный русским, не лез в горло. Мексика, напряжённый до предела каждой клеточкой тела, прожигал взглядом бедный омлет, пока Россия спокойно допивал свой кофе. Опять Нескафе. Опять самый дешёвый. — Будешь?       Росс показал пальцем на раскрытую плитку шоколада. В этот раз молочный с орехом. Мексика ожидаемо отказался. Однако вовсе не потому, что это был не чёрный шоколад. После минувшей ночи хотелось зубами на потолок лезть и никак иначе, не говоря уже о преспокойном распивании чаёв под шоколад. Росс лишь пожал плечами, отворачиваясь к экрану телефона. Там что-то активно печатал Серб.       В конце концов, Мексика взорвался. — Почему ты молчишь? Неужели тебе нечего сказать по поводу случившегося?! — Почему нечего? Я освобожу тебе шкаф, положишь туда свои вещи, — Россия всего на секунду оторвался от экрана, лизнув выражение лица Мекки своими острыми глазами. Эти глаза мелькали уже для Мексики везде: во снах, в жизни и даже в мыслях. — Что? Зачем? — Мы же пара, — он легкомысленно пожал плечами, закидывая в рот дольку шоколада, — почему бы нам не съехаться и не переспать? — Россия! — Это была шутка, — его губ коснулась ехидная полуулыбка. А после он поднялся, поцеловал мексиканца в макушку и вышел из кухни, оставляя последнего в осадке.       Но Мексика точно знал: это вовсе не шутка.

—`♡´—

      Вещи уже покоились на свободных полках. Аккуратно сложенные и едва ли не судорожно поправленные серые вещи были затолканы в самые стенки трухлявого шкафа. — Ну, а дальше что? — Мексиканец неловко поглядывал на Россию. Будто старался всё говорить своими глазами, разучившись произносить мысли через рот. — Смотря о чём мы говорим… — Росс выдохнул очередной клубок дыма. Тонкая сигарета постепенно тлела, опадая рассыпчатым пеплом прямо на кафельный пол балкона. — Эм… Ну… Ты же сам сказал про… — Мексика стыдливо поглядывал на людей снизу, боясь произнести своё желание вслух, — я переехал… — А, ты про секс? — прямо спросил он. В голосе звучало ехидство, но в ту же секунду — кошачье удовольствие. Ловушка захлопнулась, а добыча сама лезет в пасть. — Как мило, Мекки. Раз уж тебе так не терпится…       Россия подошёл ближе, выдыхая очередное облако сизого дыма в лицо собеседнику. А после плотно прижался своими губами к его. Мексика протяжно взвыл, прочувствовав весь тот вкус сигарет, кофе и, конечно же, пива. Однако от этого голова кружилась только сильнее. И было это от несказанного блаженства. — «Пара… Мы всё-таки пара…» — крутилось в голове мексиканца, когда от него оторвались и буквально волоком потащили в постель. Он ни о чём не жалел. — Твой последний шанс отказаться, Мекки, — опасно надменно проговорили сверху. Мексика даже не думал отказываться. Только сильнее вжавшись бёдрами, он с жадностью глянул в глаза напротив. — Твоё решение… — только и было ответом.       А потом с него рывками сдирали одежду, не давая и шанса помочь. Мексика крутился, извивался в руках Росии, пока ему не прилетело по оголённой заднице. От этого он только сильнее проскулил, но ёрзать перестал.       Короткий шорох и в него вошло моментом два пальца. Снизу неприятно начало жечь. Благо хоть смазаны те были, предположительно, лубрикантом. От того было немногим легче, но тихие постанывания даже так скрыть было тяжело.       Мексика слабо помнил, как его растягивали изнутри. В голове отпечаталась только безумная страсть и вечные поцелуи, которыми усеивали его тело на пару с засосами и укусами. Причём последнего явно было больше. — Готов…       Ничего не соображающий Мекки только и успел, что глазом моргнуть прежде чем подавиться воздухом. Его взяли грубо, резко и всё же очень желанно. Странная волна удовольствия захлестнула с кончиков ушей до напрягшихся кончиков пальцев.       Острые ощущения коснулись каждой клеточки тела. Тугие мышцы сильно стискивали плоть внутри, отчего становилось невозможно дурно, но Мексика терпел. Но потом Россия вышел, вызвав вздох разочарования у партнёра. Вот только разочарование было недолгим. Вновь в него резко вошли, выбивая громкий стон. Ноги почти подкосились, но Мекки усилием воли остался держаться и дальше. Электрическая волна буквально прогнула его пуще прежнего. — Нашёл… — Росс хищно улыбнулся, громко шлёпнув правую ягодицу. И с того момента Мексику буквально выгинали, как кошку.       Один за одним толчки вызывали бурю эмоций. Порывы и удары продолжались нескончаемым градом. Мексика едва не кричал, срывая голос. Было приятно больно. Задницу приятно жгло изнутри; мягкие стенки с охотой раздвигались перед достоинством русского члена.       Потом они сменили позу. Затем ещё и ещё. Ни один из них не мог сказать точно, сколько раз им удалось излиться. И что было самым приятным для пары: Мексику драли везде, где драть было можно. Шкаф, кровать, стол; раком, на спине, на весу, стоя. — Бы-а~ха-ст… Е!       Едва различимые слова рвались стонами. Понять слова были невозможно. Но уловить суть — легко!

—`♡´—

— Я тебя ненавижу… — Мекки, это твоё обычное состояние, — Россия докуривал очередную сигарету. — Я пошутил… — Мексика едва ли находил силы на прерывистые слова. — Я тоже.