Колючка

      Половина пятого дня началась с мастер-класса по приготовлению национальных багамских блюд. Нежные цвета в голубых оттенках кухни, аромат свежих ингредиентов, таких как креветки и зелень, а также громкие обсуждения создавали атмосферу лёгкой радости и веселья. После утреннего занятия по традиционным багамским танцам весь отряд был в приподнятом настроении. Подростки, стоя за огромным столом, заваленным принадлежностями, хихикали, обмениваясь шутками и вслушиваясь в речь какого-то известного повара. Он, словно артист или коренной итальянец, энергично размахивал руками, делясь своими кулинарными секретами. Некоторые парни даже имитировали его движения, за что получали лёгкие шлепки от Серёжи по лбам. После этого они старались сосредоточиться на словах повара, но вскоре снова отвлекались, напоминая друг другу об утренних неудачах: кто-то слишком активно вилял бёдрами, а кто-то даже падал, пытаясь выполнить самые лёгкие движения в танце. Из всех присутствующих лишь девочкам было особенно интересно слушать повара с необычайной красотой, что не укрылось от взглядов парней из отряда – даже вожатых. Они переглядывались, изображая уже не жестикулирующего повара, а девчонок, что строят ему глазки. Однако мужчина относился к этому с пониманием, ведь уже привык к разной публике. Тем временем Антон и Эльдар, стоя рядом и наклонившись друг к другу, продолжали шуточно подкалывать Егора, вспоминая его утренний инцидент. Эльдар даже набрал в рот немного воды и приоткрыл губы, чтобы она стекла по подбородку. Антон, увидев это, ещё больше стал тактилиться к другу и цепляться за него длинными руками, не в силах сдерживать смех, который нарастал до такой степени, что ему казалось, он вот-вот упадёт на пол от боли в животе.  — Я посмотрю на вас, когда вы найдёте своих любимых людей, – пробурчал Егор, скосившись в сторону парней. Он высоко задрал подбородок, а его выражение лица выдавало лёгкую самодовольную усмешку. Егор упёрся ладонями в стол, подаваясь корпусом вперёд, чтобы лучше слышать речь повара. — Любимую, – Антон резко пихнул его локтём под рёбра, вызывая раздражённое шипение и резкое движение вбок. — Любимую человечину? – засмеялся Эльдар. – Тох, может, всё-таки любимого человека? — Я имел в виду, что я не гей! — Никто тебя геем не называл. Тут говорится про… — Бля… – резко прервал небольшую перепалку Егор, будто что-то вспомнив. Его лицо в один миг стало более серьёзным. – Не смогу я на вас посмотреть, когда вы влюбитесь. Мы ведь из разных городов: Тох, ты из Питера, а мы с Элом хоть и из Москвы, но с разных её концов. Учёба продолжится… Вряд ли будет время, чтобы встретиться, – в его глазах проскользнула тень грусти. На этой ноте к ним подошёл повар, который уже оделся в свой фирменный фартук. Его белый фартук был уже немного запачкан, что свидетельствовало о напряжённой работе. С серьёзным выражением лица он посмотрел на группу и произнёс: — Теперь попрошу вас надеть фартуки, чтобы не испачкать одежду, – указал он на чёрно-белые фартуки, висящие на стене, на которые время от времени падал свет из окна. Никто его до того момента, конечно же, не слушал. Парни виновато улыбнулись, обменялись взглядами и быстро закивали, что не ускользнуло от внимания Арсения, стоящего напротив них. Он театрально покачал головой, когда поймал на себе взгляд Антона, и его губы чуть изогнулись в неодобрительной ухмылке. Антон не стал удерживать внимание на мужчине и, заметив, что Егор становился задумчивым, заговорил с озорной улыбкой: — Если ты сейчас не улыбнёшься, я вылью на тебя кетчуп так же, как когда-то вылил на Арса, – произнёс он чуть громче, чем планировалось. За две секунды до его угрозы повар затих, чтобы распаковать муку и кукурузный крахмал и продемонстрировать подросткам различия. Широко раскрыв глаза и прекрасно понимая, что привлёк всеобщее внимание, Антон отмахнулся. – У меня отца так зовут, – действительно сработало. Егор, настороженно приподняв голову, скептически посмотрел на Антона. В его глазах уже вспыхнуло заинтересованное веселье, и он начал обдумывать, как ему стоит отреагировать. Второй же сделал шаг вперёд, притягивая к себе двухлитровую бутылку с кетчупом. Он начал качать её с небольшой амплитудой, усмехаясь и угрожающе наклоняясь к Егору. В то время Арсений уже подкрался к Антону размашистой и уверенной походкой. Эльдар немного сдвинулся в сторону, с неподдельным интересом наблюдая за развитием событий. Он заметил взаимный интерес вожатого и своего нового друга. Ему и самому было интересно, чем закончится их битва в конце смены. Антон, почувствовав движение позади себя и взгляд Егора, который с таким же интересом заглядывал за его спину, обернулся и закатил глаза. Он уже знал, кто стоит за ним, и с каким выражением лица, поэтому не ожидал, что Арсений положит ладонь на его лоб, спускаясь кончиками пальцев к носу и щекам. — В рот ещё залезь, – с лёгким ахуеванием произнёс он, обхватив чужое запястье, стремясь поскорее убрать руку Арсения от своего лица, иначе нервишки просто не выдержат. Внезапно с его бровей посыпалось что-то белое – вероятно, остатки муки в кухне. Антон, словно ошпарившись, отскочил от ухмыляющегося Арсения и провел рукой по своему лицу, обнаруживая на ладони белую пыль. — Чё мукой-то? Кетчупом бы мог, раз крутой такой, – хмыкнул он, стараясь скрыть смешанные чувства удивления и недовольства. Арсений, смеясь, щёлкнул его по носу и с лёгкой усмешкой поправил: — Это не мука, а кукурузный крахмал. Только что же объясняли различия, чего не слушал? На это Антон лишь возмущённо вскинул брови, стараясь сдержаться и не плюнуть в довольную рожу напротив. Уши даже покраснели – и это тоже не ускользнуло от острого прищура мужчины, который, похоже, наслаждался этой игрой. Если бы весь отряд не был увлечён готовкой, кто-то точно предложил бы вызвать Антону скорую, ведь его психическое состояние находилось на грани. Сердце колотилось так, будто готово было пробить рёбра себе, а затем уже и Арсению, что заставляло задуматься о необходимости вызвать скорую и для него. Спустя полминуты, как по щелчку пальцев, парнишка вернул прежнее выражение лица. Схватив стакан с мукой, он, не раздумывая, поднял его над чужой зачёсанной шевелюрой и опрокинул: — Ох! – Антон подпрыгнул, прижимая стакан к груди и театрально прикрывая рот свободной рукой. – А вот это что было, Арсюш? Сода, кокаин?  Но больше всего Антона удивило, что ни одна мышца на лице Арсения не дёрнулась. Он по прежнему стоял в той же позе с одной рукой на поясе, а прищур сменился с «Колючка, получай за свой длинный язычок крахмалом по щёчкам» на «Сука ты ушастая, беги, пока конечности позволяют». Из кухни уже послышался тихий смех, кто-то из ребят включил камеру. — Друзья, давайте оставим муку и крахмал для конх-фриттеров, – тонко натянутую нить напряжения прервал повар, его голос раздался как будто издалека, нарушая магию момента. Хотя какая там нить… Арсений уже мысленно затянул петлю из каната на шее Антона. — Какие Конхи и Фриттеры? – Антон смешно изогнул брови, продолжая упиваться взглядом Арсения. – У нас тут необычное имя только у Эльдара. Конхов и Федериков у нас точно нет, – это стало последней каплей, прежде чем Арсений уберёт свой убийственный взгляд с моськи Антона. Он прыснул, упираясь одной рукой в стол, а другой потирая переносицу.  — Как он может так уверенно нести чушь? – Арсений, скорее, спрашивал самого себя, пытаясь не умереть от подскочившего давления. Ему казалось, что Антон просто издевается. — А чё я сказал? — Конх-фриттеры – это пончики из мяса, – повар повторил это, видимо, уже в седьмой раз, о чём свидетельствовал его усталый вздох. В его голосе проскальзывала нотка безнадёжности, словно он уже смирился с этой комичной ситуацией. — А… – парень понимающе кивнул и взял со стола бутылку молока, на лице у него отразилось искреннее недоумение. – Кошмар какой… Мясные пончики. Ну-ка, – щелчок открывающейся крышки. – Взбодрись. Я смотрю, тебе совсем плохо, – словно делая что-то привычное, Антон с лёгкостью в движениях вылил всё содержимое бутылки на голову Арсения. Ледяной холод заставил того вздрогнуть, а глаза расширились от шока. – Хоть не на извращённые пончики продукты тратить.  — Тох, ты чё творишь? – тихо пискнул Эльдар где-то за спиной Арсения, наконец вырывая Антона из странного состояния самоуверенного сына мажоров. Пару раз хлопнув своими большими глазами, Антон заметил смешную мимику мужчины напротив: брови были лишь немного приподняты, а взгляд казался безобидным, несмотря на то, что творилось в мыслях Арсения. Антон уже было расслабился, но в тот самый момент, когда мальчишка выдохнул, Арсений сжал в ладони яйцо и… Нет, он не размазал бедное яйцо по волосам Антона, так как тот крайне быстро среагировал и метнулся в противоположную сторону. Арсений даже моргнуть не успел, как кудрявый уже оказался на обратной стороне кухни, и ему оставалось лишь швырнуть противную слизь в его сторону. Однако проворный мальчишка успел это предугадать и, присев на корточки, спрятался за столом. В итоге яйцо оказалось прямо на лице человека, стоящего за Шастуном – Димы. — Чё за.. – мужчина, вероятно, испугавшись, пару раз подпрыгнул на месте, отскочил в сторону, снова прыгнул, стряхивая с лица массу, похожую на чьи-то сопли. Наконец, он поднял взгляд перед собой. Каково же было его удивление, когда он встретился взглядом с самым интеллигентным в том помещении человеком, чьи голубые глазки в тот же момент выдали его с поличным. Но что ещё больше его удивило, так это Шастун, стоящий перед ним на коленях. – Вы… – он уже хотел что-то сказать, но осознал, что слов для описания своей реакции просто не было. Взгляд Димы метнулся к повару, в надежде забыть эту сцену навсегда. Однако его шок только усилился, когда он увидел, что известный на половину мира повар прижимал к груди пачку креветок. – Что произошло за ту секунду, когда я просто моргнул? Почему мне в лицо прилетели сопли Арса, в моих ногах сидит испуганный Тошка, а вы… Вы их таким необычным способом размораживаете? — Я это делаю для того, чтобы эти двое хотя бы их не начали кидать друг в друга в порыве любви, – попытался отшутиться мужчина, наконец отпуская пачку морепродуктов и кидая взгляд сначала в сторону теперь уже недоумевающего Арсения, а потом вынырнувшего из-под стола Антона. – Что вы на меня так смотрите? Иначе это описать просто нельзя!

***

      Голод в столовой разразился, как шторм, поднимая волну недовольства среди первого отряда. Тарелки с ужином выглядели, как драгоценные сокровища, к которым все тянулись глазами, ощутив, что не хватает сил на ожидание. Аромат жареного мяса и свежего картофеля витал в воздухе, усиливая голод, который не отпускал ребят с самого утра. Днём поесть так и не удалось «из-за влюблённой парочки», как ворчал весь день Серёня, сверкая глазами, полными недовольства. Это словосочетание стало настоящим девизом дня. Влюблённые, играя в романтику, упустили момент, когда у остальных стукнуло в животе. Поэтому на ужине взволнованная голодная толпа рассадила Арсения и Антона в противоположные углы столовой, чтобы те даже не вздумали кидаться мясом, картофелем или салатом – все и так были голодны и готовы на всё. Арсюшка с Тошкой сидели по разным углам, как нашкодившие коты, словно за высокими стенами. Даже стены, казалось, не доверяли им, предчувствуя, что конфликт может разразиться в любую минуту. Антон сдерживал внутреннее раздражение, потирая руки от голода, а его взгляд время от времени скользил в сторону Арсения, который выглядел таким же обиженным и недовольным, как он сам. Напряжение нарастало, и каждый ждал момента, когда кто-то сделает первый шаг – не к ужину, а к спору. Серёжа, подобно охотнику, настороженно следил за столами, готовый в любой момент разогнать двух гуляющихся котов. Хоть они и сидят в разных углах, напряжённость между ними, как при раскрутки пружины, готова была взорваться в любую секунду. Антон и Арсений никак не восприняли этот жест отряда. Они не были связаны друг с другом какими-то невидимыми струнами, как у арфы, что придаёт мелодии нежность и гармонию. Скорее, это была борьба – словно Арсений мысленно завязал петлю на шее Антона и с каждым днём понемногу затягивал её. На пятый день это становилось всё более ощутимым, как постоянное давление, от которого невозможно избавиться. Им было плевать друг на друга – просто лагерное развлечение. Антона бесит Арсений, Арсений злится на Антона. Для Арсения Антон – вредный ушастый ребёнок, сопля, кудря. Колючка. Он ещё в себе-то не разобрался, а уже пытался выделиться  какими-то проделками, которые вызывали лишь внимание. Каждый раз, когда Арсений замечал Шастуна в поле зрения, его передёргивало от раздражения; этот мальчишка словно выбивал его из колеи, мешая сосредоточиться на своих мыслях.  Антон – самый гадкий утёнок в их утиной семье. Хотя его шутки иногда заставляли остальных смеяться, для Арсения это всего лишь лишний повод для недовольства. Всё больше он ощущал, как этот гадкий утёнок вырывается из петли, отнимая у него покой. Несмотря на своё раздражение, он краем уха прислушался к словам щекастого буки, который вновь начинал что-то рассказывать своим друзьям о своих подвигах за сегодняшней «готовкой». С каждым произнесённым предложением щёки Антона раздувались от самодовольства, а его голос становился всё громче. Арсения это бесило; внутреннее волнение нарастало, выражаясь в лёгком треморе рук и кипении эмоций. Смех Антона казался ему как беспокойные волны в море, готовые в любой момент накрыть его с головой. И только время от времени, когда взгляд Арсения пересекался с искренними, но невыносимыми глазками гадкого утёнка, гадкой Колючки, гадёныша, он ощущал, что этот шторм в конце концов может погрузить их обоих на дно. Среди смеха и запаха жареного мяса, усиливающего чувство голода, Арсений заметил, как друзья Антона увлечённо слушали его, хихикая и подсказывая, что делать дальше. Они сидели за столом, козыряя своими спонтанными репликами, которые только усиливали напряжение в его душе. Но из-за стука столовых приборов и жизнерадостного разговора Димки с Серёжей прислушаться давалось крайне сложно. Арсений мечтал, чтобы место, где они сидели, вдруг рухнуло в пропасть, унося с собой всех раздражающих его людей в лице Шастуна. Вместо этого он только глубже зарылся в свои мысли, пытаясь не обращать внимания на мальчишку и наконец протыкая вилкой мясо, с ненавистью наблюдая, как его аккуратно нарезанный кусок с недовольным треском разлетелся по тарелке. Однако, ни с того ни с сего, Антошка начал интересоваться у Егора и Эльдара по поводу Арсения, поедая шашлык из свинины, как будто это был последний ужин. Глаза Антона горели любопытством, что неожиданно раздражало Арсения ещё больше, хоть он и не слышал, о чём спросил парень. — А зачем тебе? – удивился Егор, собирая вилкой кусочки овощей из салата. Его взгляд, полный неподдельного любопытства, потихоньку скользил от Антона к Арсению и обратно, как бы проверяя, не вляпался ли он снова в какую-то странную историю. Но в то же время его выражение лица отражало настороженность, будто он опасался, что между ними снова сейчас что-то произойдёт. В тот момент Арсений, отмеряя каждое движение, мучительно подбирал нужные слова, чтобы ответить на невидимые упрёки во взгляде Егора. Болевая точка в его голове запульсировала, когда он заметил, как на лицах всех присутствующих нерешённые вопросы становились всё более интересными. Он стиснул зубы, беспокойно переводя взгляд с одного лица на другое, стараясь избегать встречи взглядами с Антоном. Ему было интересно, что они начали обсуждать. — Простой интерес, — бросил Антон, не обращая внимания на щёлкающие звуки вилок, которые звучали в унисон с его внутренним напряжением. Он расспрашивал у них всё про Арсения: где тот живёт, сколько весит, какой любимый цвет. Лицо Егорки исказилось в недоумении, он пытался сопоставить факты, но ни Егор, ни Эльдар не могли дать никакой информации, кроме недоумённых взглядов и беспомощных пожиманий плечами. Более того, им было плевать на Арсения — они дальше не уходили от своих собственных забот. В отличие от Антона, который, казалось, сильно запутался в своих чувствах, стараясь оправдать свои странные вопросы перед друзьями. — Может, он тебе нравится? — наконец, в шутливом тоне спросил Эльдар, не удержавшись от искушения подколоть друга. В этот момент Антон так энергично качнул головой в отрицательном жесте, что изо рта у него вылетела картошка, мягко приземлившись на стол. – Да ладно, он тебе нравится?! – закричал Эльдар, его голос с гоготом разнёсся по столовой. К счастью, никто не обратил на это внимание или просто сделал вид, что ничего не произошло. Антон, слегка покраснев, потёр затылок и задумался над словами друга. Сам ведь и не знает уже, что чувствует. Внезапно его охватила растерянность от мысли, что Арсений мог случайно всё услышать. Но в этот момент сам Арсений как раз покинул столовую, не выдержав постоянного взгляда на щекастую булку, отдавая себе отчёт в своем раздражении. Его охватила непреодолимая потребность убежать и хотя бы на мгновение избавиться от всего этого. Он стремительно направился к морю, желая окунуться в его успокаивающую синеву и забыться в шёпоте волн.  Шастун. Он — ураган. Шторм. Цунами. Громкий, смеётся, а спустя секунду уже рычит, царапаясь и смотря своими глазёнками так странно.

***

      Солнце жгло в небе, море кипело. Казалось, ещё вчера Арсений хотел утопиться в этом море, а сейчас проблемы с Колючкой казались терпимее. Отряд исследовал отдалённые пляжи, наслаждаясь свободой вдали от стен лагеря, и смех подростков раздавался повсюду. Антон, пленённый своей азартной натурой, вдруг заметил, как среди камней вспыхнула зелёная ящерица. Она блестела, искрясь в солнечных лучах, словно маленький изумруд, и какой-то инстинкт заставил его немедленно побежать за ней. Ящерица, быстро мелькая между камнями и песком, ускользала от него, оставляя за собой лишь лёгкий след. Антон, словно одержимый, мчался за ней, забыв обо всём на свете. Ему удалось схватить её, и, счастливо воскликнув, он почувствовал себя будто поймал жемчужину. Он был готов оторвать ящице хвост, зная, что этот странный ритуал оставит её живой и не пострадавшей — у неё вырастет новый. В голове его возникли воспоминания о детстве, когда он ловил таких ящериц на старом пляже. Однако в тот момент, когда его руки уже потянулись к ящерице, он вдруг осознал, что вокруг стало слишком тихо. Он не видел и даже не слышал отряд. Пропала собака, пропала собака, пропала собака по кличке Дружок. Из-за того что прогулка была неторопливой и размеренной с самого начала, никто не обратил внимания на исчезновение Антона. Это был идеальный день для Арсения: песок под ногами был теплым, как мягкое одеяло, а ветер играл с прядями волос. Антон заткнулся. Странно, но, возможно, это было к лучшему. Арсений изредка поднимал глаза к отряду и замечал, как они продолжали увлечённо искать ракушки, не замечая его лёгкой растерянности. Может, он один чувствовал, что что-то не так? Егор снова был с Клавой. Они искали идеальные ракушки и погрузились в свой мир, громко смеясь и обмениваясь наблюдениями о находках. Эльдар, наоборот, увлечённо болтал с кем-то по телефону, активно жестикулируя. Его смех и разговоры казались Арсению отдалёнными, как эхо. Так прошёл чуть ли не час, прежде чем тишина окутала их. Лишь ветер и лёгкий плеск волн прерывали её. Странно, все чувствовали, что что-то не так, но не могли понять, в чём дело. Сердце Арсения забилось быстрее, когда он посмотрел на место, где по сути должен был идти Антон. Он не видел его уже слишком долго, и странное предчувствие охватило его, и чувство ответственности стало нарастать. Только когда Эльдар, отвлекшись от своего разговора и отдышавшись, остановился на мгновение, его глаза расширились от осознания. — Мы проебали Тоху, — словно гром среди ясного неба, прозвучало его осознание, и сразу же внимание остальных переключилось на то, что Антон действительно пропал. Ребята переглянулись, и на лицах появилась паника. Егор с Клавой перестали смеяться и вскочили с песка, их улыбки сразу исчезли. Вожатые почувствовали, как мурашки пробежали по спинам. — Кто в последний раз видел Антона? – первым подал голос Дима. Все начали переглядываться, каждый пытаясь вспомнить. Клава с перепуганными глазами выдохнула: — Он не мог просто так уйти. Давайте разделимся и поищем его? Солнце уже начинало садиться, окрашивая небо теплыми оттенками розового и оранжевого, когда Арсений направился в одну из первых попавшихся ему сторон. Он ощущал на себе груз ответственности за «ребёнка» и понимал, что если они его найдут утонувшем из-за его неумения плавать, то всех грохнет Воля. Пробираясь по песчаному пляжу, мужчина пытался справиться с нарастающим беспокойством. Внезапно он остановился: его внимание привлекло движение на горизонте. Он прищурился и поймал взглядом мелькнувшую фигуру, сидящую на песке, — это был Антон. — Шастун! — крикнул Арсений, сердце его колотилось от злости, когда он стремительно направился к парню. — Ты чё творишь, блять? – Антон, услышав голос Арсения, приподнял голову и, заметив его, быстро вскочил на ноги, словно пойманный на месте преступления. Его яркая улыбка, казавшаяся беззаботной, с каждым шагом Арсения становилась всё более неуместной. Поэтому Антон решил, что лучший выход – сбежать от неминуемой грозы. – Стоять! – зарычал Арсений, чувствуя, как гнев накатывает на него волной. Антон всё дальше убегал от Арсения и, кажется, совершенно не осознавал всю серьёзность ситуации. Это только злило Арсения ещё больше. Он бросился за подростком. — Отвали, Арс! – пищал Антон, но его голос смешивался с глухим рычанием, которое вырывалось изнутри Арсения. — Ты же знал, что все беспокоятся! – наконец сократил дистанцию и выжал из себя последние силы. Он прорывался ближе, словно зверь, преследующий жертву и вскоре, перехватив его, схватил за плечо, заставив перепуганнаго Тошку остановиться. Они оба тяжело дышали, переглядываясь. – Что у тебя случилось? — Ящерицу поймать хотел, – пробормотал Антон, его голос рассыпался от смущения, и он бросил в сторону сердитый взгляд, словно пытаясь защититься. – Отъебись, Арс! Я знаю, что тебе просто страшно было бы перед моими родителями отчитываться, почему я умер в лагере. Арсений, стянутый эмоциями, потянул его за кудри на себя, заставляя бедняжку чуть наклониться, и снова выдавил из себя рычание: — Я вставлю в тебя чип, если такое повторится. Да, Колючка. Чтобы следить за тобой по GPS! Тебя не то, что канатом надо давить, а проволокой, – не подумав, выкинул он.  На мгновение в глазах Антона промелькнула искорка удивления и беспокойства. Непрошеные мысли в Арсении рождали назойливые образы – раз за разом он думал о том, что в первый лагерный день перекинул петлю через шею Колючки. И у Антона были такие ассоциации, но не настолько же, чтобы об этом говорить. — Каким канатом? – переспросил, немного отвисая на месте, его голос стал более тихим.

***

      Вечер опустился на лагерь, и отряд собрался на ужин под открытым небом на берегу моря. Запечённая рыба с лимоном, румяный картофель фри и яркий овощной салат создавали аппетитную картину на деревянном столе. Лёгкий бриз приносил с собой запах соли и свежести, смешиваясь с ароматами ужина и придавая окружающей атмосфере особую магию. Олеся уютно примостилась рядом с Эльдаром. Она весело болтала, иногда пихая его локтём, когда он начинал смеяться и называть её рассказы о вселенной «бредом». Её глаза светились от энтузиазма, и Эльдар не мог удержаться от смеха. Егор, пребывающий в своём мире, слушал «бабские разговоры» любимой Клавы и её подруги Мари, время от времени взглядывая на них с интересом. Димка смеялся над их диалогами и с любопытством смотрел на Егора, не понимая его реакции. Тем временем Серёжа снова вытащил свою колонку и нажал на кнопку воспроизведения. Как только заиграла песня «Пускай», вечер заполнился мелодией, которая, казалось, могла заставить душу летать. Девочки пискнули от удовольствия, радуясь такой атмосферной песне, а Антон закатил глаза. Вот и опять жизнерадостная волна накрыла. Ему не нравились такие спокойные мелодии; они возбуждали в нём лишь неприязнь. «Ну что можно делать под такую музыку? Погулять по полю и наполнить свои чакры солнечным светом?» — думал он с сарказмом. «Пускай за окнами неброский мир, черно-белой полоской дни…» — звучали строки, и Антон с недовольным лицом уставился перед собой, как будто вглядываясь в воображаемую камеру. Пока все весело обсуждали дневной поход, хихикали и подпевали, Тошку почти выворачивало от этого веселья под ужасную песню. Сергей, подмигивая ему, смешно подвигал бёдрами, закидывая картошку в рот и улыбаясь, как довольный кот. Антон, тоже закидывая в рот картошку, зло посмотрел на Серёжу, затем перевёл взгляд на море — море в глазах Арсения. Луна отражалась в его голубых глазах, создавая магию во взгляде. «Почему он такой красивый? Почему именно сейчас эта красота так заметна?» — эти мысли поражали Антона. Острые, как нож. И эта красота начинала его раздражать ещё больше, смешиваясь с чувством зависти. Вокруг все были заняты друг другом: Эльдар вновь засмеялся над словами Олеси, Егор и Клава обсуждали очередной смешной случай. Антону стало скучно, и казалось, что разговоры тянулись вечность. Решив немного пошалить, он снова потянулся к кетчупу с намерением вымазать Арсения — на этот раз без раздумий. Но тот оказался на шаг впереди: к огромному удивлению Антона, в одно мгновение он стал жертвой собственных шуток.  Пытаясь сохранить достоинство с красной массой на лице, он сначала озадаченно моргнул, а затем поднял взгляд на уже присевшего на своё прежнее место Арсения. «Он что, следил за моими движениями всё это время?» — недоумевал он. Эльдар, не упустив возможности, провёл картошкой по щеке Антона, зачерпнув кетчуп, и отправил её в рот. Антон озадаченно уставился на друга. В этот момент Арсений, наблюдая за сценой, подавился собственной слюной. Его удивление было настолько велико, что даже желваки начали заигрывать, а кулаки сжались сами собой. Димка заметил изменения в Арсении, его напряжение, но лишь молчал, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой на лице.  Антон, вытирая потёкший кетчуп, снова обвел взглядом Арсения. Сияние луны делало его ещё более привлекательным, и это раздражение, смешанное с восхищением, поглотило Антона целиком.