Ради будущего человечества

***

Ричард

Скиннер, наконец, прекратил кричать на него, теперь он пил воду и промакивал испарину с раскрасневшейся лысины. В кресле напротив, скрестив руки на груди, сидел Ричард, ожидая пока начальник проорется. Его бы наверняка уже уволили, с позором отправив в университет, но поиск достаточно квалифицированной замены со всеми проверками, согласованиями и NDA отнял бы слишком много времени, которого у лаборатории не было. Поэтому Ричард смиренно ждал, позволяя Скиннеру выплеснуть эмоции. — В конце концов, у нас здесь исследовательское учреждение, а не лагерь! Доктор Джонсон, я все понимаю, но телесные наказания? Это уже переходит все границы. Совершенно недопустимо. «Ну да, ну да, недопустимо. Лучше бы вы так на доктора Данча кричали» — язвительно подумал мужчина, но вслух ничего не сказал. У него давно были подозрения, что его коренастый коллега склонен к садизму. Впрочем, если мужчина и реализовал свои наклонности, то был осторожен, так что реальных доказательств у Ричарда не было. — Доктор Джонсон, что вы молчите?! — профессор вновь повысил голос, привлекая его внимание — Объясните, зачем вы избили мальчика? — Я никого не избивал, — устало выдохнул врач, — В сообщении вы велели восстановить дисциплину любыми методами. Не думал, что обычная воспитательная порка вызовет столько возмущений. — Возмущений?! — Скиннер вновь начал багроветь, а Ричард с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза, ожидая очередную тираду. — Как вы могли вообразить, что под «любыми методами» я подразумевал побои. — Профессор, а какие альтернативы? — мужчина перебил его, не давая вновь перейти на крик — Обсадить его успокоительными? У объектов быстро вырабатывается толерантность, а более сильные препараты, мало того, что токсичны, так еще и превращают их в безвольных кукол. — Здесь не Олимпийские состязания, чтобы демонстрировать волю к победе! — воскликнул начальник. — Со своими биологическими функциями они прекрасно справятся оглушенными. Ричард поморщился, мысленно возвращаясь к словам про лагерь. — То есть систематическое использование седативных препаратов в высоких дозировках, которые могут вызвать осложнения со стороны внутренних органов и превращают объектов в манекены — это приемлемо, а выпороть мальчишку в воспитательных целях — недопустимо? — Ричард в сомнении изогнул бровь. — Гематомы на мягких тканях сойдут за неделю. Скиннер фыркнул. — Доктор Джонсон, а если из-за побоев психика войдет в состояние декомпенсации? Это сорвет весь эксперимент. Зато седация, ярым противником которой вы оказались, наверняка позволит нам сохранить важнейшие биологические функции объекта. Ричард устало прикрыл глаза, размышляя, какой еще аргумент позволит ему защитить мальчишку от этого амбассадора барбитуратов. — Профессор Скиннер, — вкрадчиво начал мужчина, будто собирался загипнотизировать начальника, — Вся государственная программа «For the future» ориентирована на естественную репродукцию. Мы даже от ИИ стараемся по возможности отказываться, отдавая предпочтение обычному коитусу. А вы предлагаете, игнорируя состояние здоровья объекта, сразу переводить его на седативные. Если не получится подавить сопротивление, потом все девять месяцев на препаратах держать? Или к постели привязывать? Хочу напомнить, что депрессивные состояния негативно отражаются на состоянии плода, могут даже спровоцировать выкидыши, — кажется, он подобрал правильный аргумент, по крайней мере, профессор внимательно слушал не перебивая. — Прибегнуть к препаратам никогда не поздно. Повторюсь, что я не собирался избивать объект, только восстановить дисциплину. Полагаю, что такая эмоциональная встряска может быть полезна — дать выход эмоциям, выплеснуть стресс и в то же время показать, кто тут главный. Может, склонность к подчинению наконец проявится. Речь Ричарда произвела нужный эффект. Профессор сидел еще пару минут, поскребывая лысину и взвешивая все «за» и «против». Конечно, нарушение доктором Джонсоном субординации и игнорирование протоколов нельзя было спускать, с другой стороны, не хотелось искать замену, да и шансы, что его подход сработает, были ненулевыми. — Ладно, — выдохнул профессор — Будь по-вашему. Вот как мы поступим: вы остаетесь куратором Восемьдесят первого, но на испытательный срок. Следующие 72 часа действуем по схеме и наблюдаем. Если показатели психики будут стабильными и вы добьетесь от него желаемого поведения, остаетесь работать дальше. Но доктор Джонон, — осекся Скиннер, увидев торжествующую улыбку на его лице — Еще одна истерика и мы сажаем его на препараты, а вас переводим в аналитический отдел. Вам все ясно? Ричард быстро спрятал улыбку, изобразив самый ответственный вид и активно кивая. — Да, профессор. Все ясно, так и поступим, — он поднялся из кресла, собравшись уйти, пока Скиннер не передумал. — Доктор Джонсон, еще одно, — одернул начальник. — В следующем квартале про стимулирующие выплаты забудьте. Даже если эти педагогические методы сработают, я не готов игнорировать попытку побега, истерику объекта и другие ваши промашки. Ричард несколько скис, но тут же кивнул, соглашаясь. С потерей премии он уже смирился. Все равно в течение года, на который заключался контракт, они безотлучно находились в лаборатории, работая и проживая там же. Тратить зарплату было негде, а значит, и потеря денег была не слишком существенной. — Я могу идти, профессор? — Да, идите, работайте. — Скиннер вздохнул и без всякого энтузиазма добавил — Ради будущего человечества.

***

В это же время в подземных этажах лаборатории

— Ну же, детка, расслабь ножки — широко улыбаясь, приторно говорил доктор Данч, одновременно уворачиваясь от лодыжки, что пыталась его пнуть. Он легко поймал ногу, раскоординированного из-за препаратов юноши, размещая ее на высоком держателе. Его подопечный полулежал, привязанный к креслу с широко разведенными ногами, закрепленными на специальных подставках. — Ну вот, надеюсь, тебе будет удобно, — с той же приторной заботливостью сказал врач. — Хорошо, что тебя передали мне. Мы быстро подружимся. Он щелкнул пультом. Электрический привод, тихо жужжа, начал разворачивать кресло с надежно зафиксированным юношей. — Катиссс ф пекло, — пробормотал юноша, плохо ворочающимся после седации языком, гневно глянув на врача. — Это грубо, — совсем не обиделся Данч, осторожно погладив внутреннюю сторону его бедра. — Ну, ничего-ничего, время у нас с тобой есть. Еще привыкнем друг к другу, — юноша только фыркнул. Наконец, кресло остановилось напротив какого-то сложного медицинского оборудования. Закрепленный на высокой опоре, он напоминал гибрид стоматологической установки и космического бластера, дуло которого было направлено ровно между ног объекта. Данч подошел к столику с инструментами, взяв один из тюбиков. Вернувшись к креслу, он выдавил обильное количество смазки на промежность, дернувшегося от холода юноши. — Ну что ты вздрагиваешь? Я же еще ничего не сделал, — елейно спросил мужчина, услышав в ответ очередное проклятие. — Тихо-тихо, сейчас все будет хорошо, — поцокал он, осторожно размазывая гель. Данч задержался между ног у объекта чуть дольше необходимого, потирая блестящие от лубриканта складочки и щекоча клитор. Юноша попытался дернуть тазом и взбрыкнуть, но крепления не позволили ему двинуться. — Сраные извращенцы, вы все, — голос звучал уже увереннее, его подопечный явно приходил в себя и не испытывал никакой радости от прикосновений. — Помыть бы тебе рот с мылом, — вздохнул врач, вытирая пальцы о бумажную салфетку. — Да Скиннер запретит. Ну ничего, у меня есть другие методы, — он повернулся к столику, взяв оттуда металлическое кольцо, закрепленное на широкой резинке. — А ну-ка, открой ротик пошире. Парень ощерился, явно собираясь укусить своего мучителя, но он обошел его со спины и, заведя руки, сильно нажал на какие-то точки возле ушей. Юноша застонал от острой боли, пронзившей лицо, а челюсть непроизвольно распахнулась. Данч быстро запихнул кольцо между зубами, туго затягивая на затылке тканевый ремень. Теперь юный бунтарь мог только пускать слюни и возмущенно мычать от боли в челюсти, которая постепенно затихала. — Ну вот. Совсем другое дело, — врач улыбнулся и провел по его скуле большим пальцем, чем вызвал новую волну слюнявого негодования — Теперь ты будешь проходить нужные процедуры, как послушный мальчик, да? Не дожидаясь новых возмущений, мужчина отвернулся к агрегату, щелкая пультом и что-то настраивая. Притихший парень опасливо следил за этими манипуляциями. Закончив с настройкой, Данч подошел к одному из шкафов и, покопавшись в нем, извлек какой-то спрей с длинным соплом. Он вернулся к юноше и обильно попрыскал в открытый рот. Тот недовольно замычал, ощущая приторную сладость. — Это чтобы тебе не было так грустно, — подумав немного, мужчина прыснул один раз и себе, весело подмигнув обалдевшему мальчишке. — Так, ну приступим, пожалуй, — он щелкнул пультом, отчего машина медленно поплыла по направляющим, приближаясь к креслу. Юноша вновь замычал и попытался дергаться. Врач разорвал стерильный пакет, вынимая из него весьма увесистый фаллоимитатор. Силикон был сделан в виде реалистичного члена, с выступающими венами и широкой головкой, поблескивающей от смазки, которую обильно наносил мужчина. — Ну а вот и твой женишок на сегодня. Уже готов вытрахать всю дурь из твоей буйной головушки, — мужчина хихикнул от своей сальности, крепя агрегат на сопло машины. Юноша уже не пытался дергаться, а только хныкал, осознавая бесперспективность сопротивления. Управляемая развеселившимся Данчем, машина подъехала вплотную к розовой щелочке. Мужчина еще раз потер его половые губки, проникая вглубь пальцами, затянутыми в латексную перчатку и чуть приоткрывая дырочку, чтобы головка агрегата не промахнулась. Юноша болезненно застонал. — Да, детка, я знаю, большой. Но такие непослушные малыши должны любить огромные агрегаты, — хихикал куратор, распаляясь от собственных слов. — Ты скоро привыкнешь, а спрей тебе поможет. Он щелкнул пультом, машина замигала, зажегся монитор, отображая какие-то показатели, электрическое нутро тихо заворчало, приводя в движение поршень. Он очень медленно продвинулся вперед, растягивая нежные стеночки, заставляя мальчика глухо стонать, а потом также неспешно двинулся назад, чтобы после короткой паузы повторить процесс. — Во-о-от так, внатяжечку, потихоньку, — прокомментировал Данч, попеременно наблюдающий за фаллосом и монитором.— Оборудование — просто космос, никаких лишних проводов и периферии. Можно через писечку и температуру измерить, и пульс, и другие показатели. — Восхищенно выдохнул мужчина. Последнее, что сейчас интересовало юношу, — это достижения медицинской техники. На его лбу выступила испарина, он откинул голову и глухо застонал. Вместе с болью от растяжения, с каждой новой фрикцией внутри растекалось приятное чувство, завязываясь в тугой горячий узел. Врач обратил внимание на перемены в поведении подопечного и куда-то отошел. Через минуту он вернулся с кожаным подголовником, на котором разместил голову мальчика так, чтобы тот смотрел на свою щёлку, растягиваемую толстым членом. — Чтобы ты не пропустил представление, — улыбнулся Данч, глядя на его прикрытые глаза. Он постоял еще немного, любуясь чудесным зрелищем. Машина, утробно урча, потихоньку наращивала скорость и двигалась уже без пауз. Когда фаллос достигал шейки матки, юноша тоненько ойкал, а когда выходил из него, шумно вздыхал. Мужчина почувствовал, как от этого великолепного зрелища в штанах становится тесно. Естественно, он не мог позволить себе лишнего, но не удержавшись, просунул два пальца в рот юноши, распахнувшего глаза в удивлении. Он двигал ими по языку, имитируя фрикции. Потом вытащил пальцы и то ли погладил, то ли вытер их о челюсть подопечного. — Эх, какой же ты все-таки красивый, Итан, — выдохнул Данч — как жалко, что из-за твоего упрямства пришлось отказаться от естественного процесса. Ну ничего! — Он встряхнул головой, отгоняя неуместную томность, и бодро шлепнул по голому бедру. — Будем работать с тем, что есть. Он отошел от мальчишки, устраиваясь на стуле с колесиками и широко расставив ноги, чтобы удобнее было сидеть со стояком. Благо он знал где расположены камеры, поэтому позволял себе маленькие шалости, закрывая обзор своей спиной. На стене тикали часы, мерно жужжал агрегат, выходя на заданные мощности. Под бедра Итана натекла целая лужица из лубриканта, его собственной смазки и пота. Он уже привык к размерам и теперь постанывал скорее страстно, желая достичь разрядки. Только аппарат не собирался ему в этом помогать, сохраняя неспешную скорость размеренных фрикций. Естественно, прикоснуться к себе он не мог, а Данч, казалось, наслаждался этим зрелищем, пожирая юношу взглядом. Так прошло минут десять, пока мальчик не захныкал, устав от гудящего, требовательного напряжения в щелочке, которое никак не могло выстрелить, даруя долгожданное освобождение. — Что, малыш, тяжело? — С притворным сочувствием осведомился мужчина — Твоя крошечная дырочка очень хочет кончить? — Он поднялся со стула, подходя к подопечному, который уже не так свирепо, а почти жалостливо смотрел на него. Данч протянул руку, пронеся пальцы совсем рядом с клитором, юноша прикрыл глаза, ожидая разрядки, но мужчина только хихикнул, пощекотав кожу рядом. — Ну ты же не собирался идти нам на встречу и сотрудничать, почему тогда ждешь, что я тебе помогу? Нет, мой милый, сегодня ты получишь все, что заслужил. — Он щелкнул пультом и отвернулся к инструментам, занявшись уборкой. А агрегат заработал капельку быстрее. Прикованные к креслу бедра дернулись, на этот раз пытаясь активнее насладиться на член, да только все без толку. Разогревшийся от тепла тела силикон продолжал все также размеренно и безучастно сношать истекающую соками, пунцовую щелку. Полежав еще немного, Итан обнаружил, что может сжимать внутренние мышцы, еще плотнее обхватывая агрегат, туго заполнявший его. Он задышал быстрее, повторяя усилие каждый раз, когда фаллос достигал шейки матки. «Ну же, еще чуть-чуть, пожалуйста» — с отчаянием подумал юноша, когда пружина, столь мучительно закрутившаяся в его животе, вдруг резко разжалась. Он громко застонал, не в силах пошевелиться из-за ремней и бурно кончая. Монитор запиликал, привлекая внимание врача. —М-м-м, ты все-таки смог, — протянул Данч, вновь щелкая пультом. Машина зашумела, фаллос ускорился и выплеснул внутрь юноши какую-то жидкость. Он все еще шумно дышал, барахтаясь в волнах оргазма, а механизм, сбросив обороты, застыл, оставив внутри разработанного влагалища только широкую головку, не позволявшую жидкости вытечь. — Ну вот и хорошо, вот и славно, — проворковал мужчина, промакивая пот со лба юноши. Затем он взял еще один спрей и вновь прыснул ему в рот, стараясь попасть на всю полость. Итан распахнул слезящиеся от напряжения глаза, глядя на мужчину с немым вопросом. — Не беспокойся, просто оральная смазка, чтобы не пересыхало. Тебе еще долго здесь лежать, — юноша, уже ожидавший, как его вот-вот открепят и вернут в палату, с недоумением посмотрел на врача. — Чему ты удивляешься? Одного цикла недостаточно. Не уверен, сколько ты выдержишь, но попробуем начать хотя бы с восьми... Кончать каждый раз необязательно, — усмехнулся Данч. «Хотя бы с восьми» — с ужасом думал Итан, до которого только начинала доходить безвыходность положения. Мужчина нажал на какие-то сенсорные кнопки на мониторе, еще раз щелкнул пультом. Все данные исчезли, сменившись сообщением о том, что запускается автоматическая программа. — Ааааа-ээээ?! — запротестовал юноша, ощущая, как в его дырочку, только-только отпульсировавшую оргазмом, вновь вторгается поршень. Он всхлипнул — ощущения оказались слишком интенсивными. — А нужно немного потерпеть, ничего страшного. Заполним тебя под завязочку, — он погладил кончиками пальцев внизу живота дернувшегося юноши. — И затраханный поедешь в палату, — подмигнул Данч. — Лежи здесь и принимай за все те разы, что отказывался тренироваться и кидался фаллосами в персонал, а я пойду отдохну. Еще раз погладив его вспотевший живот, мужчина приглушил свет, оставив одну медицинскую лампу возле пыточного агрегата, и вышел из помещения.