Это всё что нам осталось

Сплошные следы любви рассыпаны по болезненно бледной коже. Тут и там видны тёмные как ночное небо гематомы. Только тускло мерцающих звёзд не хватает. Россыпь мелких и не очень синяков украшают тощее тельце. Черноглазому никогда не нравилась боль. Она всегда была неприятно тягучей. Такой... Колючей. Но то, что происходит сейчас, как он устало смотрит куда то далеко, в пустоту, пока стоящий напротив, разъяренно наносит удар за ударом, оставляя всё больше любовных отметин. Это не боль... По крайней мере Лололошке казалось, что боль- это когда бьют просто так... Не заслуженно. Но Джон ведь, не такой. Он всегда прав. Он не станет делать больно тому, кого любит... Правда ведь? Значит лололошка сам виноват. Он не знает в чём виноват или что случилось. Если Джон сказал- значит так надо, Джон сделал- значит так надо. Он не хочет в этом разбираться. Хотя, сейчас это уже не важно. Уже всё равно поздно вообще в чём либо разбираться. Наконец, двойник останавливается, делая лёгкую передышку, пока лежащий на холодном твёрдом кафеле паренёк, уже чуть ли не теряет сознание. Всё тело в ушибах, откуда то из царапин льются струйки крови, впитываясь в лёгкую домашнюю футболку. А сам парень лежит, будто на грани жизни и смерти. Вот вот готовый пересечь эту тоненькую границу. Джон молчит, холодно смотря на любимого. Он молча садится на корточки и аккуратно берёт его на руки. Поднимаясь, он ещё долго смотрит на давно потерявшего сознание личико шатена. Как будто в первый раз видит. Он слега сжимает хрупкое тело в руках, и чуть наклоняясь к лику, нежно прижимается губами к немного обветренной щеке, медленно прикрывая глаза. Отстранившись, каштаново-рыжый неспеша приближается к общей спальне. С особой аккуратностью, он положил партнёра на матрац. Обойдя кровать с другой стороны, кареглазый устроился рядом. Обвив, будто крепкими лианами талию шатена, он прижал его к себе ближе, к самому сердцу. Начинает осыпать шею быстрыми, но чувственными поцелуями, горячо дыша, шептать, даже зная, что его никто не услышит, слова вечной любви. Что он никогда его не бросит, что и сам Ло никогда от него не уйдёт. Джон не позволит. И так изо дня в день. Они давно потеряли счёт времени. Никто не помнил, или не хотел помнить, когда это всё началось, но никто не собирается заканчивать, и что либо менять. Оба уже были зависимы от этих отношений. От этой любви. Зависимы, как чёртовы наркоманы от очередной дозировки. Эти отношения были навсегда обречены, навсегда сковоны узами боли и отчаяния. Но им это нравилось. Ведь это единственное, что им осталось...