Всем хорошим деткам давно пора ложиться спать.

Иногда Данте надирается в стельку, да так крепко, что даже его пот пахнет спиртом. В его руках бутылка — какая она по счету и с чем не смог бы ответить даже самый знатный выпивоха — медленно выписывает донышком круг. Тишина библиотеки, россыпь книг. Почерк в них незнаком Неро, но, кажется, вчерашнему убийце-в-красном — более чем. Он пришел найти некоторые книги по просьбе Триш, а нашёл пьяного вдрызг Данте — абсолютно чужого для него человека, сделавшего последние минуты жизни Кредо достойными настоящей рыцарской чести. Было странно видеть его таким: бездумным, смотрящим, но не видящим, погруженным в себя сильнее, чем в окружающий мир. Такой человек как Данте, казалось, не умеет всерьез грустить, не может поддаться черной меланхолии. Впечатление оказалось обманчиво. Неро вздрагивает. Дверная ручка, сжатая демонической рукой, поплавилась, заплакала металлом прямо на ботинок, безжалостно прожгла его и уколола пальцы ног. Сколько он стоит здесь и пялится, застыв? Данте помог ему. Рыцарский долг обязывает Неро помогать людям, но здешний случай — тот самый, где он ни при чем. — Неважно выглядишь. Они мало разговаривали, даже не смотрели лишний раз друг на друга, не говоря уж о попытках перекинуться парой слов. Дело было не в Данте. В Неро. В том, какое волнение просыпалось в груди, стоило ему лишь услышать голос, увидеть краем глаза яркий цвет плаща. Пришелец из-за моря смутил мальчишеское сердце, ловко вытеснив из него всю любовную тягу к Кирие, заменив её родственной. Данте же был... Мягкие сапоги бесшумно ступают по богатому наборному паркету. Неро не прячет ничего, за исключением выражения глаз, опустив голову пониже и спрятав их под челкой. Вытянуть бутылку из руки оказывается донельзя легко, как и присесть на край стола, откинув полы плаща в сторону. Зажжённые свечи коротко мигнули — в старом соборе не пользовались электричеством — и продолжили мерно гореть, отгоняя тени в углы. — Вырастешь — поймёшь. — Голос Данте отливает усталостью всего мира, но улыбка все равно расползается на его губах. Лживая, не настоящая, но Неро знает его слишком плохо, чтобы заметить подмену. — Время позднее, всем хорошим деткам давно пора ложиться спать. — Старикам тоже, — не остаётся в долгу Неро и потирает предплечье об грубую кожу гартеры на бедре. Остатки янтаря скачут в бутылке, — но ты здесь, пьешь в одиночестве. Взгляд Данте чуть проясняется, словно бы его обладатель наткнулся на что-то — кого-то — интересное. — И откуда у пацана знание, как пьют в одиночестве? — Не твоё дело. Что ж, по крайней мере Данте больше не похож на мёртвую рыбу. Появилась другая проблема. Его выжидательный взгляд. Неро уже сам не рад, что припёрся сюда, что согласился помочь по доброте душевной, а теперь вот, приходится доказывать, что он не так уж прост. Сбежать, прихватив первые попавшиеся книги, не позволяло упрямство и желание утереть Данте нос. Ха! Алкоголь, и что? Неро тоже может выпить! Стараясь вести себя как можно более непринужденно — для опытного взгляда абсолютно провально — Неро прикладывается к бутылке и хапает крепкое пойло в один мощный глоток. Спирт обжигает глотку и гортань, теплом разливается в желудке. Сколько в этой бутылке градусов, интересно? Если б только Неро знал, что напитки мягче пятидесяти градусов не берут Данте, он бы ни за что не попытался доказать свою опытность. Но вышло, как вышло. С теплом в пустом желудке и моментально поплывшей головой. — Неплохо. Может, ты и всю осилишь? Просто шутка. Но для Неро — настоящий вызов. Прикончить всю дрянь? Да как нечего делать! Только вот последствия... Ещё одна пустая стеклянная тара присоединяется к другим. Неро поудобнее усаживается на столе, сминает задницей одну из страниц с кое-чьими заметками. — Съел? Ворочать языком тяжеловато, но Неро не замечает. Ему нет до этого дела. Гораздо лучше перекинуть ноги с одного бока стола на другой, упереться подошвой между раздвинутых ног Данте и деланно-скучающе подметить. — Если старики развлекаются только так, я предпочту умереть молодым. — Не говори "гоп", пока не перепрыгнешь. — У мальца явно не все дома, но кто Данте такой, чтобы его ограничивать? Он так, случайный охотник на демонов, просто никто в этом городе. — Смерть не очень приятная вещь, хоть и... Пикантная. — Умничаешь. — Ничуть, — улыбка становится всё более искренней, — но молодым рыцарям лучше не говорить о смерти. — Я могу говорить всё, что захочу. — Неро опирается локтем в колено той самой ноги, что так удобно нашла свое местечко на сидении стула Данте. — И делать всё, что мне потребуется. — И что же ты хочешь делать? Это становилось забавным. Пацана явно развезло, но, кажется, из этого может выйти что-то чуть интереснее, чем просто пьяный разговор. Он ожидал любого колкого ответа, но никак не того, что мальчишка качнётся вперёд и прижмётся губами к губам: неловко, но крепко. Данте моргнул. Пригладил икру, вглядываясь во взгляд Неро. Удивительно, как он ещё не схватился за рубашку и не потянул на себя — столько в нём было желания и не высказанной тяги, что становилось почти страшно. Если бы Данте не разучился бояться, он бы определенно точно напугался, но испуг не для матёрых охотников, для них — предвкушение. — Повторишь? Старость — не радость. Не понял. И Неро повторил.