``Baby shower`` но для ящеров

Тоффи был беременным. Сезон спаривания сентрианцев закончился около полутора месяцев назад, и теперь он ждал ребенка. После спаривания начинался праздник. С момента первых признаков беременности, когда гормоны приходили в норму, до момента, когда маленькие септарианцы начинали пищать внутри яиц, готовые вылупиться, царила праздничная атмосфера. Мир ожидал рождения нового поколения, и будущие родители праздновали с семьями. Тоффи не возражал. Он обожал семью Растикора, и чувства были взаимными. Сет, хоть и не был родственником ни одного из них, всегда поддерживал Тоффи. Если бы все ограничивалось этими немногими людьми, которых он считал семьей, все было бы хорошо. К сожалению, для члена Совета сентрианцев праздник не ограничивался семьей. "Не могу поверить, что мы должны это делать", - проворчал Тоффи, поправляя парадный костюм, который он был обязан носить на банкете. "Не так уж и плохо, Тоффи", - пробормотал Растикор, положив руку на спину партнера. "Слушай, если тебе будет тяжело, просто дай мне знать, и я вытащу тебя оттуда, не устроив скандал". Тоффи знал, что Растикор не может сделать ничего, не устроив скандал, но, тем не менее, эта уверенность помогла. "Надеюсь, не будет так плохо", - пробормотал Тоффи, "с нетерпением жду, когда стану счастливым обладателем 300 каменных питомцев". "О, не переживай", - сказал Растикор. "Серьезно". "Будет", - мрачно сказал Тоффи. "Я понимаю, что они не хотят никого обидеть, но если это означает, что мне придется найти место для сотен речных камней, я бы лучше ничего не получил". Растикор вздохнул, с любовью глядя на Тоффи: "Не меняйся, Тофф", - сказал он. "Никогда не меняйся". Праздник проходил во дворе перед зданием Нового сентрианского капитолия. Тоффи попытался спрятаться за Растикором, когда они шли к входу, будто это могло бы скрыть его от слишком большого количества людей, теснящихся на плохо ухоженном газоне. Даже в основном ограниченном членами Совета септарианцев и их партнерами, шум десятков банальных разговоров был почти оглушающим. Растикор, немного неловко, общался с людьми, которые подходили поздравить их, а Тоффи стоял позади него, стараясь остаться незамеченным. Его неудачный выбор карьеры заставлял его весь день проводить с этими людьми, и последнее, чего он хотел, это общаться с ними в "свободное время". Его коллеги бродили вокруг, общаясь. Большинство из них были септарианцами, хотя можно было увидеть и несколько представителей других видов - людей, которые, как он знал, не воспринимали беременного септарианца как женщину. Не то чтобы он был более расположен общаться с ними. Несколько длинных столов были установлены в центре, достаточно больших, чтобы вместить всех беременных септарианцев, присутствующих на мероприятии, и когда прозвенел обеденный колокол, Тоффи бросил последний тоскливый взгляд на Растикора, прежде чем пойти на свое место. Он перевел взгляд на часы, пока главный оратор - какой-то тощий старичок из пропагандистского отдела - вел пространные речи о "свете будущего" и о том, "как много они достигли" за последние 300 лет, и о другой банальной ерунде. Когда подали еду, ему пришлось сдержать смех: все эти разговоры о том, как далеко они продвинулись, а им подают те же самые едва съедобные объедки, которые он был вынужден глотать в детстве. Но он сдержался. Вряд ли организатор виноват в том, что их урожай был сожжен, скот забит, а Магическая Высшая Комиссия решила их уморить голодом в самый уязвимый момент. Он глубоко вдохнул и выдохнул через рот. Все нормально. Он справится. Он не станет устраивать сцену, не уйдет посреди трапезы. Он не мог позволить людям снова обсуждать его. Он сделал последний дрожащий выдох, наконец сумев успокоить бешено стучащее сердце, и отрезал кусок жесткого стейка, который им все-таки удалось обеспечить.Мясо, которое подавали на банкете, было явно от рабочего животного. Оно было сильным, питалось некачественной болотной травой и работало в поле, пока каждая капля жира не сгорела, оставив только мускулы.  Молодые животные, выращенные специально для этого случая, были убиты, а поля опустели, и вот этого беднягу посчитали более ценным для пустых животов ожидающих родителей, чем для его собственного одинокого стойла. Тоффи ел медленно, понимая, что это и десерт – все, что им достанется. Но вскоре он уже грыз кость, облегченно вздохнув, что хотя бы кости все еще съедобны. Овощи он оставил нетронутыми. Он не мог заставить себя есть жареную морковь. Не сегодня. Десерт оказался не менее печальным: самое унылое запеченное яблоко, которое он когда-либо видел, с червоточинами и без специй. Все слишком быстро закончилось, и настало время раздавать подарки. И Тоффи благодарил все свои звезды, что его избавили от скучной процедуры сбора яйцеобразных камней от каждого утомительного незнакомца. Одна из близнецов, Цера, подошла к нему первой. Их белоснежные чешуйки, как всегда, ярко выделялись в тусклом свете. Они моргнули, и никтитирующая перепонка промелькнула над ярко-красными глазами. Они протянули руку: "Можно?" – спросили они. "Хорошо", - вздохнул Тоффи, протягивая руку в ответ. Цера склонила голову и прошептала молитву над ним, пока он вежливо ждал. Это было мило, предположил он. Он не верил, но оценил их чувства. Закончив, они подтолкнули к нему корзину булочек. Тоффи моргнул. Хлеб был дорогим. Он бросил взгляд на другого септарианца, стараясь не выглядеть слишком озадаченным. Он был потрясен, увидев в их глазах беспокойство. Конечно. Тоффи опустился в кресле, хмуро фыркнув, – ему стало еще более паршиво. Конечно же, они думали, что он не справится. Высокорискованное яйцо в первый сезон? Он знал, что люди будут сплетничать. Он был готов к осуждению. Он не был готов к беспокойству. Следующим подошел молодой Доминик – еще не член Совета, но отлично справлявшийся с переводом для слизневого принца Бррграбога. Он подтолкнул к Тоффи колесо сыра, нервно моргая своими странными, боковыми глазами – чертой, которую он унаследовал от своей матери, меняющей размер. Тоффи натянуто улыбнулся и отвернулся. "Спасибо, Доминик", - сказал он, стараясь не показывать своего настроения в голосе, наблюдая за молодым септарианцем полуприкрытыми глазами. Надежду в глазах Доминика сменило разочарование. "Простите, сэр", - пробормотал он, отступая назад. Сердце Тоффи ушло в пятки, его лицо приняло обычный вид. Тоффи резко встал. Доминик испугался и отшатнулся от него, уменьшаясь в размерах – буквально уменьшаясь – от более низкого, а теперь более высокого сентрианца. Тоффи заставил себя что-то сказать. Извиниться, пошутить самокритично, поглумиться над старыми сентрианцами и сыром, что угодно, но... Ему даже не удалось сдвинуть губы. "Извините, мне нужно отойти на минутку", - выдавил он, немного слишком громко, и ускользнул внутрь. Он добрался до тихой прихожей и упал на стену, с хрипом опускаясь на пол. Он зарылся лицом в руки и сдерживал рыдания, стараясь не плакать. Он стиснул зубы, шипя от боли. Почему он не может собраться с силами, черт побери? Все остальные могут, почему не он? Из его самоуничижения его вывел звук шагов, отдавающихся на кафельной плитке. Растикор, подумал Тоффи, еще до того, как успел обработать все. Он появился в поле зрения, брови без сомнения были наморщены от беспокойства, если бы у Тоффи была энергия, чтобы проверить. "Тоффи!" - крикнул он, повернувшись к более низкому сентрианцу. "Тоффи!" - снова крикнул он, останавливаясь рядом с ним. Тоффи отвернулся, отказываясь смотреть на своего партнера. "Ты в порядке?" - спросил он, нежно положив руку на плечо Тоффи. Тоффи отшатнулся. "Конечно, я в порядке", - отрезал он, - я просто... Мне нужно было уйти в тихое место". Растикор нахмурился: "Это не звучит как "в порядке", Тоффи. Ты..." он замялся, "Ты хочешь домой?" Тоффи поднялся на ноги: "Абсолютно нет, мы не можем уйти, пока не закончатся церемонии. Я просто..." он замялся, "Постою здесь еще немного. Попытаюсь отдохнуть. Я плохо спал, вот и все". Кулаки Растикора сжались, он глубоко вздохнул: "Я знаю, что ты не хочешь досиживать до конца, Тофф", - сказал он, - "Ты всегда страдаешь на этих мероприятиях, но всегда упираешься и остаешься. Я не понимаю. Никто не обратил бы внимания, если бы ты ушел, знаешь?" Тоффи отвернулся: "Мы не можем уйти, пока не закончатся церемонии", - повторил он, - "Люди будут сплетничать..." "Они будут сплетничать еще больше, если ты устроишь истерику в этой чертовой прихожей!" - рявкнул Растикор. - "Ты носишь нашего ребенка, Тоффи! Как ты можешь рассчитывать заботиться о нем, если не можешь даже позаботиться о себе?" Тоффи вздрогнул, и Растикор отступил, его хохолки опустились от стыда. "Извини, я не хотел этого говорить". "Оставь меня в покое, Растикор", - сказал Тоффи, - "Мне просто нужно отдохнуть. Оставь меня в покое". "Давай просто поедем домой. Люди поймут..." "Оставь меня в покое. Оставь меня в покое". - Тоффи повторил, его голос поднялся в панике и отчаянии, он не мог произнести ничего больше, - "Оставь меня в покое". Растикор отступил: "Хорошо, я ухожу, я ухожу. Просто... Пожалуйста, будь осторожен. Я вернусь за тобой". И с этими словами он оставил Тоффи вариться в своем несчастье, бросив последний взгляд, прежде чем исчезнуть за углом. Следующий час Тоффи пролежал там, жалея себя и шипя на любого, кто пытался заговорить с ним. Он бы остался там, пока Растикор не вернулся за ним, но в конце коридора собралась стая каппы. Он узнал некоторых из них, таких как леди фон Шрайк, чья семья управляла этой землей до Солярии, и Киллдир, ее телохранитель. Похоже, Киллдир собирался подойти к нему, и Тоффи воспринял это как знак, чтобы уйти. Он поднялся на ноги и попытался выглядеть достойно, идя в противоположную сторону. Как будто она забудет, что видела, если он просто выпрямит спину. Несколько голов повернулись, когда он вернулся во двор, наблюдая за ним обеспокоенными глазами. Он понял, что даже не удосужился отряхнуть костюм. Было бы ясно как день, что он плакал. Это заставило его задуматься. Он бросил взгляд на свое место за столом, где Растикор разговаривал с септарианцем, которого он не узнал. Он глубоко вздохнул через нос. Он не был готов встретиться с ним. И поэтому он направился к тихой части двора, отряхивая и поправляя костюм. Это был старый замок. Построенный до вторжения мьюман, если верить слухам. Он никогда не видел его, когда им владела семья фон Шрайк. Это было до его времени, но он родился вовремя, чтобы сражаться в осаде, которая вернула замок. Он вздохнул, на его губах появилась ностальгическая улыбка. Это был центр одного из его немногих счастливых воспоминаний: после того, как все солдаты мьюман были изгнаны или убиты, он и его товарищи по оружию развели костер в этом самом дворе, пели победные песни и пировали остатками того, что мевмены не успели сжечь. Из тех, кто пел вместе с ним в тот день, только он выжил после осады замка Баттерфляй. Тоффи вздохнул. Это была победа, своего рода. Монстры-нации все еще держались, мьюмане еще не отвоевали половину земель, которые украла Солярия, но... Они приближались. Голод – это коварное оружие, более коварное, чем любая магия, и семья Баттерфляй владела им так же безжалостно, как и волшебной палочкой. Подсознательно рука Тоффи потянулась к животу. Если его ребенок когда-нибудь вылупится... Какое будущее его ждет здесь? Он отворачивался от стены и случайно встретился взглядом с Сетом , главой Отдела по септарианским делам. Тоффи быстро отвел взгляд, надеясь, что его не заметили, но увы, было уже слишком поздно. Высокий сентрианец подошел к нему, бормоча на гхариальском: "Привет, Тоффи! Я тебя искал". Тоффи опустился, но все же улыбнулся ему. Это была не фальшивая улыбка, которая в септарианских глазах скорее напоминала сердитую гримасу, а настоящая улыбка: глаза прикрылись, когда он отвернулся. "Привет, Сет", - сказал он, - "Что тебе надо?" Сет вздохнул, наклонился и положил Тоффи в руку подарок. Тоффи моргнул, глядя на него, а затем снова улыбнулся. "Спасибо, это, должно быть, потребовало много работы". Сет кивнул: "Я работал над ним с тех пор, как ты сказал мне, что собираешься попробовать". Это было около десяти лет назад, и это было заметно – это была очень детальная болотная королева, поистине гигантский вид крокодилов, вымерший вместе с септарианцами, которого почитают за его размеры, силу и любовь к своим детям. Этот экземпляр имел хвост, свернутый вокруг гнезда, а челюсти были слегка приоткрыты в типично сентрианском выражении гнева. "Амулет защиты", - заметил Тоффи. Сет кивнул. "Слышал, у тебя были кое-какие... моменты", - сказал он. Тоффи резко поднял голову: "Кто тебе сказал?" - рявкнул он. Сет фыркнул: "Никто", - сказал он, - "На самом деле Растикор очень ясно дал понять, что у тебя их не было". "Ну, тебе следовало послушать его", - огрызнулся Тоффи, - "У меня не было "моментов", просто нужно было прилечь". Сет кивнул: "А, должно быть, я неправильно понял", - сказал он, - "Извини". Он замолчал. В тот момент, когда Тоффи решил, что он уйдет, Сет заговорил снова: "Ты же знаешь, что можешь идти домой, да?" Тоффи отвел взгляд: "Как мне уже много раз говорили", - сказал он. "Я постоянно вижу, как ты проходишь через это, Тоффи", - сказал Сет, - "Ты приходишь на подобные мероприятия. Кажется, тебе нравится, а потом ты..." - он замолчал, помахав рукой, подыскивая деликатный способ выразить свою мысль. "Не всегда так", - сказал Тоффи, - "Я просто устал. Это... Гормоны и все такое". "Угу, гормоны", - сказал Сет, выглядя не совсем убежденным, - "Я не могу заставить тебя что-то делать, но... Пожалуйста, хотя бы подумай об этом. Это светское мероприятие, Тоффи, ничего не рухнет, если тебя здесь не будет", - он замялся, - "И, думаю, ты бы меньше мучился от этих мероприятий, если бы позволял себе уходить пораньше". Тоффи отвел взгляд, нахмурившись. "Я взрослый, Сет. Я справлюсь сам". Сет открыл рот, но затем снова закрыл его. "Конечно", - сказал он вместо этого. Через мгновение он заговорил снова: "Я горжусь тобой". Тоффи отвел взгляд: "Мы даже не знаем, вылупится ли он". Сет положил руку ему на плечо: "Вылупится. Я чувствую это". Тоффи потер глаза и поблагодарил его, чувствуя себя немного легче. К тому времени, когда он решил вернуться к главному событию, Растикора уже не было. Тоффи оглядел толпу и заметил его в глубине, беззаботно болтающего с несколькими общими друзьями. "Привет, Тоффи!" - сказал Растикор, подходя к нему. Он оглянулся, а затем наклонился, чтобы шепнуть мужу на ухо: "Чувствуешь себя лучше?" "Немного", - сказал Тоффи, откинувшись назад и закрыв глаза. "Сет появлялся, но я сказал, что ты занят. Ха, я вижу, вы пересеклись". "Действительно", - сказал Тоффи, положив амулет на столик рядом. "Оооо, он сделал это?" - сказал Растикор, нежно поднимая его и вертя в руках. Тоффи усмехнулся: "Насколько я могу судить, да". "О, я вижу его подпись прямо здесь", - сказал Растикор, хихикнув, положил амулет обратно, потянулся, зевая с нарочитым вздохом. "Мальчик, я не ожидал, что это так вымотает меня", - сказал он, - "Знаешь, на самом деле нет ничего такого, ради чего стоило бы оставаться", - намекнул он, - "Еда закончилась, все раздали свои подарки. Нет причин оставаться до конца". Тоффи открыл рот, чтобы возразить, но остановился. "Возможно, ты прав", - проворчал он, вздохнув. *** Луна высоко поднялась над болотом, когда они наконец уехали, верхом на любимом септарианском трикорне Тоффи, сомнительного происхождения, которого он спас из дикой стаи, когда тот был детенышем. Тоффи сидел спереди, держа поводья, а Растикор был сзади. Между покачиванием трикорна и ощущением рук мужа вокруг себя было трудно не заснуть. Он почувствовал, как руки Растикора обхватили его собственные, и поднял взгляд на более высокого мужчину. "Слушай, дай мне повести, ладно?" - сказал он, нежно перехватывая поводья. Тоффи, слишком уставший, чтобы гордиться, позволил ему. "Спасибо, Растикор", - сказал он. - "Знаешь, в такие моменты я понимаю, почему я женился на тебе".