танцуй!

Отправиться на остров Чеджу было давней мечтой Йоши, которую он так хотел исполнить. Он недавно переехал в Корею и с любопытством изучал Сеул, где работал его парень Джихун, и Пусан, родной город возлюбленного. Прогулки по многолюдным улицам в поиске безделушек и вкусной еды стали обыденностью для них обоих, они любили проводить время вместе, таскаясь по музыкальным магазинам, где они скупали любимые пластинки, по бутикам, где искали подходящую одежду для нового выступления Джихуна в баре вместе с его группой. Их как магнитом притянуло друг к другу во время первой встречи. Джихун тогда посетил выставку одного японского художника, чьи работы ему нравились, и, по счастливой случайности, в тот день мастер присутствовал на ней и общался с некоторыми посетителями. Джихун особо не надеялся на разговор и лишь рассматривал картины, делая фотографии и размышляя о чём-то своём. Возле одной он задержался подольше. Что-то привлекало в ней, и Джихун не мог понять, что. То ли яркие краски, бросающиеся в глаза, то ли резкие линии, так отличающиеся от обычного стиля художника. Он так бы и ушёл от неё, не поняв, что притянуло его к ней, но неожиданно он услышал тихий голос за спиной. — Вам нравится? — Робкий, дрожащий тон заставил повернуться к тому, кто произнёс эти слова, и Хун увидел перед собой молодого парня в крупных очках. Джихун растерянно спросил: — Что? — На самом деле он понял вопрос, он ответил инстинктивно, не ожидая, что к нему кто-то подойдёт сзади. — В-вам нравится эта работа? — Паренёк переминался с ноги на ногу и с акцентом говорил на корейском. — Простите, я из Японии, мне не так хорошо даётся ваш язык... — Да, нравится, — уверенно ответил Джихун незнакомцу с ярко-красными волосами, переходя на японский, — а вам? Он увидел, как тот расплылся в улыбке, но через секунду отчего-то спрятал её, снова становясь серьёзным. — Приятно слышать, — собеседник опустил глаза и поджал губы, явно сдерживая улыбку. — Это моя первая работа с сэнсэем, и я думаю, что она не так уж удалась... Незнакомец уже начал что-то бормотать про неудачные акценты и детализацию, но Джихун перебил его, не боясь того, что это покажется невежливым. — Она замечательная. Я не вижу в ней недостатков. И вам тоже их искать не нужно. — Парень приподнял голову, и Джихун столкнулся взглядом с голубыми глазами японца, что смотрели с удивлением и оттенком надежды. Линзы? Он был заинтересован, видя такого необычного, выделяющегося человека. С такой яркой внешностью он был достаточно стеснительным. — С-спасибо... — Теперь незнакомец не сдерживал улыбку и даже протянул ему руку. — Я ученик Сакамото-сэнсэя. Меня зовут Канемото Йошинори, а вас? В то мгновение Джихун понял, что его жизнь перевернулась с ног на голову. Как будто с этого момента он понял, что же его притянуло к картине, понял, в чём заключается смысл жизни, зачем он родился, и как ему дальше жить. Банальная любовь с первого взгляда. Только для Джихуна она стала ниточкой, ведущей к счастью. И всех вокруг как ветром сдуло, люди перестали существовать, всё сузилось до одного Канемото Йошинори, что с энтузиазмом тогда рассказывал о задумке своей картины и благодарил сэнсэя за возможность выставить работу. Джихун слушал его и одновременно спрашивал себя: разве могут люди быть такими очаровательными? Могут быть такими неловкими, но в то же время милыми и смешными в хорошем смысле? Он словно позабыл других, забыл, что такое человек, и как безумный упивался каждой секундой, проведённой с Йошинори. Джихун был обязан познакомиться с ним поближе, он не хотел, чтобы встреча с таким прелестным незнакомцем осталась лишь горьким воспоминанием. Меньше всего в этой жизни он хотел жалеть о несделанном, о том, что он даже не попытался. Брать судьбу в свои руки стало главным его решением. Джихун, проведя остаток времени на выставке с Йошинори (и построив замечательный диалог с ним), набрался смелости и попросил его контакты, чтобы связаться и в будущем. Хун с улыбкой наблюдал, как Йоши с лёгким румянцем на щеках вбивает свой номер в его телефон и делится страницами в социальных сетях. Это было маленькой победой Джихуна в череде его сражений с судьбой, которую он захотел приструнить. И он почти одолел её, вполне удовлетворённый своими результатами. Он и Йоши быстро стали приятелями по переписке, общаясь всё чаще и чаще. Оказалось, им было о чём поговорить. Музыка, мода, искусство, фотография, жизнь в любых её проявлениях. Их долгие диалоги продолжались до утра, Джихун забывал засыпать, окрылённый прекрасным чувством, что заставляло дышать чаще или, наоборот, перехватывало дыхание. Когда Йоши смеялся над его шутками при встрече, у Хуна словно распускались цветы где-то в груди, и он трепетал, слушая любимый смех и глядя на очаровательную улыбку. Как же он мечтал тогда, чтобы эти губы принадлежали лишь ему. Он узнал, что Йоши любит носить цветные линзы, голубые или розовые; что он часто красит волосы, и они большую часть времени осветлены. Джихун заметил привычку Йоши говорить с самим собой, бубня под нос, и он находил это невероятно милым. Его худое тело и бледная кожа словно были призывом позаботиться, и Хун стал водить младшего в разные кафе и уличные рестораны, нарочно откармливая костлявого Йошинори. Иногда тот во время еды набивал щёки, как хомячок, Джихун не мог не быть очарованным таким чудом и любовно дразнил его за это, смахивая с носа капельки соуса. Йошинори стало так много в его жизни, но в то же время так мало, недостаточно. Джихун чувствовал то необъяснимое притяжение между ними и был уверен, что им суждено нечто большее, чем обычная дружба. Так и случилось. Чувство привязанности переросло в любовь, границы дозволенного друзьям стирались, становилось всё труднее их соблюдать. Это было бы проще преодолеть, если бы Йоши не пришлось улетать в родную страну, ведь он ещё не думал оформлять вид на жительство. Тогда Джихун решил — к чёрту всё, нельзя сидеть сложа руки. Примчался в аэропорт прямо перед рейсом японца, затащил его в туалет и впервые поцеловал, отчаянно и чувственно, пытаясь выразить этим всё, что испытывало сердце. Он был напуган, что Йоши оттолкнёт, сделает шаг назад и разорвёт эту ниточку, по которой Джихун так медленно, но упорно шёл к своему счастью. Однако тот и не думал так жестоко поступать — он ответил, крепко обнимая за шею и притягивая ближе. Джихун не хотел прерывать поцелуй, но сам оторвался первым, только чтобы взглянуть на розовое лицо Йошинори и погладить его ладонью. — Ты... — Начал было Джихун, но не смог найти слов, чтобы выразить всю нахлынувшую волну чувств, разрывающих его сердце. Вместо него заговорил Йоши: — Я так долго этого ждал... Первый поцелуй в туалете... Джихун-а, это не романтично. — Он засмеялся, глядя в тёмные глаза напротив, наполненные искрящейся радостью. Ухмыльнувшись, Джихун прижал Йоши вплотную к себе и прильнул губами к уху, заставляя младшего краснеть ещё сильнее. — Если ты вернёшься ко мне, то я устрою самое романтичное свидание в твоей жизни, — он прошептал это, руками крепко держа ослабшего Йоши, что цеплялся за его плечи. — Только вернись, хорошо? — Я... Улажу кое-какие дела, и... Джихун обнял Йоши за шею и уткнулся носом в его волосы, вдыхая запах любимого, чтобы запомнить на то время, когда их разлучит расстояние. — Гори огнём твоя Япония, возвращайся ко мне, как сможешь. Йоши лишь залился смехом в ответ и ласково погладил Джихуна по щеке, даря ещё один нежный поцелуй в губы. — Скажи мне эти слова, и я вернусь. — Я люблю тебя, — без тени сомнения произнёс Джихун, с уверенностью глядя прямо в голубые глаза. Он верил и надеялся, что Йоши совсем скоро приедет вновь, и ему не придётся так долго ждать и бороться с судьбой, что уготовила для него такое сложное обстоятельство, словно диверсию в ожесточённом бою. И Йоши вернулся. Теперь они жили вместе, вдвоём ютясь в однокомнатной квартире и счастливо проводя время. Днём Йоши рисовал картины на продажу и ночью работал в баре, где Джихун был администратором и выступал со своей группой. Дядя Хуна владел этим заведением и любезно согласился помочь другу племянника, пока тот ищет работу посерьёзнее. Никто не знал, как эти хорошие «друзья» проводили время наедине. Джихун лишь иногда делился подробностями с Хёнсоком, одним из участников группы, да и тот просил его заткнуться, когда из уст Джихуна не выходило ничего, кроме: «Мой Йоши такой милый» и «Йошинори слаще мёда, и на вкус он как сахар». Он слишком сильно любил художника, что поселился в сердце, и был готов на всё, чтобы делать его счастливым. В одно утро после работы, когда Джихун не мог уснуть и перебирал одежду в шкафу, а Йоши заканчивал очередную работу, у них и начался разговор про Чеджу. — Джихун-а, у тебя скоро отпуск, да? — спросил художник. Он не отрывался от картины и погрызывал кончик кисточки. — А у меня есть несколько отгулов... «Мило», — подумал Хун, оглядываясь на Йоши и видя его задумчивое лицо с надутыми губами. — И на что ты намекаешь, тигрёнок? — Он перестал рыться в ворохе футболок и подошёл ближе. Йоши тут же вскочил с места и буквально налетел на Джихуна с объятиями, состроив умоляющее лицо. — Давай поедем на Чеджу, — глаза Йоши были буквально как у ребёнка, просящего новую игрушку. — Пожалуйста-пожалуйста! Я так давно хотел там побывать... Разве мог Джихун как-то отказать своему прелестному чуду? Он рассмеялся и потрепал младшего по волосам. Это было его слабостью — такой чистый, отчаянный взгляд, когда Йоши прилагал все усилия, чтобы в секунду стать очаровашкой. Он становился похожим на котёнка, когда пытался милашничать. Джихун не был достаточно богатым человеком, чтобы постоянно баловать любимого какими-то подарками и водить в дорогие рестораны на свидания, но исполнить хотя бы одно его желание очень хотелось. — Хорошо-хорошо, — от этих слов Йоши просиял, крепче прижимая Джихуна к себе. — Я не обещаю, что мы там надолго задержимся, но обязательно съездим. Даже если бы мечтой Йоши увидеть край света, то Джихун бы исполнил её, хоть это достаточно затруднительно. А поездка на остров станет лишь очередным прекрасным воспоминанием, которое они будут бережно хранить. Ради такого Джихун готов был потратиться. Август выдался тёплым и идеальным для поездки на остров. Остановившись в городе Согвипхо, они стали изучать достопримечательности. Джихун однажды был здесь, и он не думал, что что-то вновь привлечёт его внимание, но вместе с Йоши всё вновь становилось таким интересным и необычным, что он заново ощутил себя ребёнком. Рядом с Нори не могло быть по-другому: он восторгался всему и удивлялся, настолько погружённый в свою исполнившуюся мечту. Парки, музеи, пещеры... Йоши хотелось увидеть всё в городе, он становился таким счастливым, посещая все места. Но больше всего, как показалось Джихуну, художнику понравились водопады Чхонджеён, которыми тот заворожённо любовался. Они отправились туда вечером, когда ниспадающая вода красиво мерцала в мягкой подсветке. Во время заката собралось много людей, но Йоши и Джихун словно не замечали их, спокойно гуляя по дорожкам зелёного парка. Они остановились напротив одного из водопадов, бурные потоки воды лились с высоты чёрных скал, окружённых густыми лесами. Когда-то Джихун счёл этот вид ничем не удивительным, но сейчас, вместе с Йоши, его мировоззрение изменилось. Теперь он так же был околдован и восхищался тем, что создала природа. Это было поистине прекрасно. — Знаешь, ради такого и стоит куда-то ехать, — сказал Йоши, очаровательно улыбнувшись. Он смотрел на Джихуна, фотографирующего водопад. — С тобой так много интересного... — Правда? А мне кажется, с тобой всё намного интереснее, — Пак решил сделать снимок возлюбленного, что так мило морщился от слепящего оранжевого солнца. — Посмотри в камеру. Йоши принял расслабленную позу, и у Джихуна перехватило дыхание. Как же он сильно полюбил художника. В лучах заката его рыжие волосы были ещё ярче, и, стоя на фоне шумной, блестящей воды, Йошинори выглядел великолепно. Джихун сделал несколько фото, уже на будущее представляя, как он распечатает их и украсит ими комнату. Стоило Хуну закончить, и тут же подошёл Йоши, забирая фотоаппарат себе. — Теперь давай я тебя сфотографирую. Вставай на моё место. Послушавшись, Джихун смотрел в камеру и позировал, но младший внезапно перестал снимать. Он опустил камеру и загляделся, буквально уставился на парня. Спустя мгновение он с улыбкой произнёс: — Как хорошо, что я взял с собой один холст... Джихун заметил во взгляде художника яркий огонёк, что загорался, только когда у Йоши появлялось вдохновение, и спросил: — Новая идея? — Да. — Йоши мягко погладил его по щеке, с запалом смотря в глаза. — Твой портрет на фоне водопада. Я обязан сохранить это в памяти и на холсте навсегда. Сердце Джихуна в тот момент готово было выпрыгнуть из груди. После они отправились гулять по городу, покупая многочисленные сувениры в лавках, что ещё работали так поздно — Йоши слишком любил красивые безделушки. — Джихун-а, я хочу купить шапку-мандарин, — словно ребёнок, Йоши тянул старшего за рукав пиджака, показывая на понравившуюся вещь. В такие моменты Хун понимал, как безумно он влюблён. Только он не знал, хотел ли он, чтобы все вокруг заметили, какой Йоши прекрасный, и обожали его так же сильно, или же хотел спрятать его от мира и оберегать, любить только самому, собственнически не позволяя никому отнять у него маленькое счастье. Он не мог не поддразнить Йоши, что как будто становился меньше ростом, когда подгибал колени и надувал губы. — У тебя ещё остались деньги, тигрёнок? — тихо спросил Джихун, глядя на хмурое лицо и сдерживая смех. — Ты так разоришься, а я не богатый папик. — Просто посмотри, идёт мне она или нет! — С таким цветом ты и так похож на мандарин, — Джихун потрепал его по огненно-рыжим волосам, не в силах скрыть улыбку. Йоши, конечно же, надулся пуще прежнего, и Хун не смог не рассмеяться. Он обожал это в художнике — его непринуждённость, ребячество заставляли забыть, что он уже взрослый, рядом с Йоши становилось легче, тяжёлый груз ответственности за всю свою жизнь и будущее словно исчезал, не оставалось никаких страхов и сомнений. Хотелось просто потеряться, раствориться в этом человеке без остатка. Джихун потратился на бутылку виски, которую спрятал в рюкзаке. Он очень хотел отвести Йоши в одно особенное место, напиться вдвоём и лишь пьянеть от любви к друг другу. Покончив с покупками, они на позднем автобусе отправились на пляж Чунмун. Вдвоём сели на дальние места, так их никто не замечал. Йоши во время поездки задремал у Джихуна на плече, а тот бережно держал его за руку — не мог иначе, трогать художника было необходимо, будто жить без прикосновений к нему Хун был не в состоянии. Как только автобус подъехал к остановке, через которую нужно было выходить, он стал будить Йоши: — Просыпайся, скоро мы выходим, — нежно проговорил Джихун, всё так же держа за руку. Младший лениво вытянул шею и потряс головой, пытаясь пробудиться. — Уже приехали? — пробурчал Йоши. — Почти, — автобус двигался быстро, и нужная остановка была уже поблизости. — Вот, сейчас выйдем, вставай. Уже начала светить луна. Людей вокруг не было видно, лишь изредка кто-то проходил по улице. Вдвоём они спустились в темноте по ступенькам к пляжу. Джихун где-то прочитал, что он один из лучших на острове. Но в такое позднее время Хун не замечал ничего особенного. Вокруг вода, песок и камни. Но разве этого не достаточно, чтобы просто быть счастливым рядом с Йоши? Тот ещё был сонным, но уже со свойственной ему восторженностью разглядывал пляж. — Как же здесь красиво... Джихун улыбнулся, услышав эти слова. Значит, он выбрал правильное место. Они стояли у самого берега, волны медленно бежали, не доставая до ног. С моря дул достаточно прохладный ветер, и Йоши немного поёжился. Сегодня он легко оделся, ведь днём было жарко. Джихун заметил, как парень начал поглаживать плечи ладонями, и снял с себя пиджак, бережно прикрывая Йоши. — Замёрз? — спросил он на ушко, заставив младшего вздрогнуть и повернуться лицом. — Немного... — Губы Йоши дрогнули в улыбке, и он благодарно посмотрел. — Ничего, сейчас мы согреемся, — Хун достал из рюкзака пляжный плед, кинув его в руки Йоши, и бутылку виски, которую планировал выпить полностью этой ночью. — Расстилай, весь пляж в нашем распоряжении. Звёзды засияли ярче, но Джихун готов был поспорить, что голубые глаза Йоши горели сильнее в восхищении. Погода благоприятствовала: на небе не было ни облачка, ветер начал утихать. Они, разувшись, сели рядом с друг другом, открыли виски, Джихун сделал первый глоток. Горло обожгла терпкая жидкость с медовым вкусом, он облизал губы и передал бутылку Йоши. Тот выпил и вздохнул, кинув взгляд в сторону Джихуна. Нори явно хотел что-то сказать, только не осмеливался, он, держа виски, задумчиво потёр нос. Эта черта характера тоже нравилась Хуну, младшего стоило лишь немного подтолкнуть, чтобы он решился начать разговор. — Что-то есть на уме, Йоши-я? — Джихун взял его за ладонь, мягко улыбнувшись. Теперь он был уверен, что Йоши расскажет, что его беспокоит. — Знаешь... — он тихо подал голос. — До тебя моя жизнь не была такой, как сейчас. — Йоши сделал ещё один небольшой глоток и прильнул к плечу Джихуна. Тот внимательно слушал и не смел перебивать. — Словно... Словно в ней не было столько смысла, — он грустно улыбнулся, раздумывая о чём-то, но через мгновение продолжил. — До встречи с тобой я так хотел увидеть море, но... Моё желание было лишь отчаянием одиночки. Просто хотелось уйти в моря и не вернуться, — Йоши смотрел вдаль, на звёзды, вытянув руку и глядя на них сквозь пальцы. Сердце защемило от этих слов. Пропади пропадом весь мир, Джихун сделает всё, чтобы сделать любимого счастливым, и его ничто не остановит, даже если вновь придётся сойтись с судьбой в кровавой схватке. Он никогда не позволит чему-то, кому-то (и прежде всего себе) разочаровать своего милого, беззащитного Йоши. — Как только мы сможем, я обещаю, — Джихун перехватил бутылку и сделал большой глоток. — Мы с тобой отправимся в море, в какой-нибудь круиз, ты возьмёшь с собой кучу холстов, а я гитару, и мы сможем вернуться. Вернуться только вместе. — Он ощутил жар внутри, где-то в груди, но не понимал, от алкоголя ли это. В глазах Йоши заблестели слёзы, но они быстро исчезли, стоило Джихуну притянуть младшего для поцелуя. Его губы были такими же медовыми, как и виски, но намного слаще, он ощущал, что у него кружится голова от мягких и податливых губ. Джихун дышал этим чувством, закрыв глаза, он по-прежнему сжимал ладонь Йоши, и они сливались в поцелуе в единое целое. — Я... люблю тебя. — Йоши оторвался, только чтобы сказать эти слова и приобнять Джихуна. — Давай больше не будем о грустном, сегодня только ты, я и этот пляж. И в голове смешались мысли, Джихун опьянел быстрее, чем ожидал, он засмеялся и вскочил на ноги, поднимая младшего за собой. — Тогда догони меня и поцелуй ещё раз, — босиком с бутылкой виски побежал по берегу, выпивая всё больше горячительного яда. Волны стали сильнее, и ступни Джихуна заливала холодная вода, но это его нисколько не останавливало. Йоши ринулся за ним, всё так же босыми ногами ступая по мокрому песку. Было видно, что ему тоже стало жарко. Он догнал старшего и отнял виски, выпив чересчур много, схватил за плечи и притянул к себе. Очередной поцелуй был со вкусом алкоголя, однако Джихуну это нравилось — нравилось, каким открытым становился Йоши, нападал первым и не сдерживался. Язык Нори кружил во рту Джихуна, их тела крепко прижимались друг к другу, старший обнимал за талию и блуждал руками по спине, наслаждаясь страстным поцелуем. Они изучали этот берег, бегая по мягкому песку, проходя по чёрным камням, что украшали пляж. Йоши уже сильно захмелел, но продолжал пить и смеяться. Звёзды были такими же яркими, но что-то в них поменялось. Будто их можно было достичь одним шагом в небо, достать рукой и оставить себе. Джихун был настолько пьян, что готов был подарить Йоши каждую из звёзд. Почти полная луна сияла, тускло освещая их лица, что не скрывали своих искренних чувств. — Передавай бутылку, ты же сейчас напьёшься и упадёшь, — Джихун выхватил её у хихикающего Йоши и сам сделал глоток. Младший запротестовал: — Эй, а тебе, значит, можно?! — Да, я не пьянею, как ты, — только сейчас Хун не был в этом уверен, ведь от одного взгляда на растрёпанного, порозовевшего Йоши у него подкашивались ноги. Художник был уже не в состоянии адекватно соображать, но продолжал дразнить и лезть к Джихуну, вызывая у того бабочек в животе. — От виски кружит, ха-ха, — он прижался опасно близко, и прошёлся горячими поцелуями по линии челюсти старшего. — Я хочу танцевать, Джихун-а. — Йоши схватил его за руки и начал неловко вертеться, улыбаясь глазами. — Станцуй со мной, раз-два-три, раз-два-три... Кто такой Джихун, чтобы отказывать ему? Он перехватил инициативу, закружил в танце, глядя в пьяные и озорные глаза, в которых нашёл свой мир, целую вселенную, звёзды которой были несравнимо красивее тех, что светили сегодня. Он втянул Йоши в новый поцелуй, мягкий, нежный, почти невинный, всего лишь касаясь губами губ парня. От младшего пахло виски, и Джихун вдыхал его запах, как будто он был нужнее кислорода. Йоши издавал невнятные звуки, его руки болтались на плечах Джихуна. Тот разорвал поцелуй, взяв Нори за подбородок, он чётко произнёс: — Я люблю тебя больше жизни, Канемото Йошинори. Больше всего этого чёртового мира. В ответ тот захихикал и обнял так крепко, будто не хотел никогда отпускать, прошептал на ухо заплетающимся языком: — И я... Люблю тебя, Пак Джихун. Ты и есть... Мой мир. Джихун определённо был победителем в этой битве с судьбой. Он сам нашёл своё счастье, сам стал управлять жизнью, не позволяя ей отнять то, что было так дорого, и никогда не допустит такой ошибки. Йоши засмотрелся вверх, на звёзды, наблюдаяя за их сиянием и пытаясь отыскать какие-то созвездия, хотя совсем не понимал, как они устроены. Джихун с опустевшей бутылкой присел на плед, тоже подняв взгляд. Хоть и был пьян, ему было о чём поразмышлять. Он определённо любит Йошинори и не может без него жить. Может, на самом деле он проиграл, поставив на кон всего себя ради другого человека? Но Джихун не хотел так думать. Если он и побеждён, то это всё равно того стоило — отдать своё сердце и душу дорогому художнику. Он считал себя победителем, что сейчас наблюдал за любовью всей своей жизни и просто был счастлив. Перестав пялиться на звёзды, Йоши снова начал кружиться по пляжу, смеясь и танцуя. К сожалению, Джихун не мог изменить некоторые вещи, чтобы обыграть строптивую жизнь. Он был не в силах изменить закон, не позволяющий однополым парам жениться, но его это не пугало. Плевать. Купит им обручальные кольца просто так, и они будут носить их, как настоящие супруги, и не важно, что они официально не станут ячейкой общества. Сейчас ему было достаточно смотреть на захмелевшего Йоши, танцующего под светом луны и сиянием бесконечных звёзд. — Танцуй, моя любовь, танцуй, — нежно прошептал он, глядя на радостного и крутящегося на месте парня. — Танцуй, и я буду любить тебя.