научи меня плохому.

мама, уже привычно хмуря брови так, что морщины рассекают лоб, складывает руки на груди и недовольно говорит: «этот твой сергей до хорошего тебя не доведет, вот увидишь», а дима не то чтобы был против, скорее обеими руками «за», не важно что там дмитриеву в голову взбредет, ицков все свое имущество продаст и на чаевые душу оставит, лишь бы быть рядом и разделять сережины эмоции.  черная краска стекает в слив вместе с водой, а сережа весело смеется, фоткая со стороны согнувшегося пополам над ванной диму, что стоял в одних шортах и тщательно мылил голову шампунем одной рукой, во второй держа лейку душа. от чистого блонда ни осталось и следа и может диме и жалко немного, больно уж ему нравился прошлый цвет волос, но как он мог отказаться, когда сергей предложил вместе с ним в черный покраситься, по приколу, потому что они «реальные бро», а не как все вот эти пародии на друзей. и дима согласился даже не раздумывая особо, как и в любой другой ситуации.  иногда диме кажется, что мама права. если бы ицков не познакомился с сережей, то скорее всего его жизнь складывалась бы совершенно по другому, но он забил на все, отдав предпочтение разбалованному, практически беспризорнику, богатым родителям которого было не особо важно чем занимается их сын, главное что жив и руки-ноги на месте. сережа стал для димы своего рода первооткрывателем. с сережей дима первый раз попробовал курить, именно дмитриев колол ему первый пирсинг, сидя на ступеньках в подъезде и обрабатывая циркуляр для будущего септума в джин-тонике из синей алюминиевой банки, в конце-концов это сергей научил диму целоваться, когда они до ужаса пьяные жались друг к другу, лежа на кровати у дмитриева дома, пока родителей не было. в этот же день у димы был и первый в его жизни до нелепого неловкий петтинг. но сейчас не об этом. сейчас дима рассматривает в большое, почти на полстены, зеркало собственное отражение, глупо улыбаясь и все пытаясь уложить растрепанные после полотенца еще влажные черные волосы.   — прихорашиваешься так, ну вот внатуре как педик, — сережа смеется, стоя рядом, немного нагнувшись вперед и аккуратно сбривая уже отросшие брови, кажется маминой, маленькой розовой бритвой для лица.   — ты себя-то видел дурканоид, бля? — дима улыбается и легко толкает дмитриева плечом, — у тебя фен где?   — ты совсем больной? а если бы я себе щас глаз вскрыл? — сергей наигранно по-злому возмущенно вздыхает, поворачиваясь к ицкову и откладывая бритву на раковину, — кто бы меня одноглазого полюбил бы, а?   — иди нахуй, ты и двухглазый никому не усрался, — дима закатывает глаза, тут же жалея, что продолжил этот спектакль.  сережа за долю секунды ицкова за руки хватает и к себе тянет, разворачивая и прижимая задом к раковине.   — ну-ка еще раз повтори чо сказал? — дмитриев хитро как-то даже нахально улыбается, ловко снова и снова перехватывая руки, пытающегося выбраться парня.   — ха-ха, серега, ну тебе просто надо смириться с этим, пусти, — дима хоть и был старше, но все же сильно меньше, что по росту немного, что по телосложению — килограмм на десять меньше, кожа да кости, потому бороться с подтянутым сережей ну вот физически был не в состоянии, потому неловкая недо-драка быстро прекратилась, и ицков сдался. — ладно-ладно прости.  тонкие руки плавно скользят по плечам и смыкаются за шеей у сережи в своего рода примирительном жесте.  — пиздец тебя легко уломать, конечно, — сережа улыбается и действительно было хотел полезть целоваться, вогружая руки на ицковые бедра, но тот глаза закатывает и цокает языком, закрывая тому рот ладонью и отпихивая подальше. больно уж он смущается этого всего, особенно когда дмитриев вот так ни с того ни с сего пристает, будто в шутку. они же даже не встречаются в конце-концов.   сергей человек не глупый, потому тут же осаждается, убирая руки и делая шаг в сторону, давая наконец диме отойти от раковины, к которой все это время был прижат.   — бровь вторую добрей, — замечает дима, а сережа в зеркало смотрит, зачесывает рукой назад влажные, только покрашенные в черный, волосы, что следом же снова падают на лицо. действительно, совсем забыл про вторую бровь.   — слуш, может тебе тоже бровки чикнем, — на удивление спрашивает даже не смеясь, пока дима распутывает провод от найденого в ящике фена.  — смеешься что ли? меня мать домой не пустит если я приду с черной башкой еще и без бровей.   — я всегда буду рад пустить тебя к себе на ночь, — сергей улыбается, закончив со своими бровями, но бритву из рук не выпуская. — ну так чо?  дима кладет фен обратно на туалетный столик с вмонтированной раковиной, у которого они все это время стояли, и смотрит на сережу, а тот бритву в руке меж пальцев крутит. дмитриев будто уже давно просек фишку, что ицков ну вот ни от чего отказаться не может, что бы он ему не предложил, потому лишь с улыбкой выжидал, когда тот уже наконец скажет «да». и дима, тяжело выдыхая, говорит:  — похуй, давай.  сережа улыбается еще шире, подходит ближе, аккуратно димино лицо в свободную руку за подбородок беря. ицков внимательно всматривается в дмитриево лицо и уже даже жалеет, что не дал ему себя поцеловать пару минут назад. пара легких движений, ицков жмурится, чувствуя как по лицу вниз сыпятся сбритые волоски, и вот уже димино лицо меняет свои черты.  — ну мы с тобой реально один человек нахуй, — сережа смеется, откладывая бритву на раковину и аккуратно смахивая оставшиеся волоски с уже голого лба старшего. дима открывает глаза и, как только сергей его отпускает, подходит к зеркалу, поднимая челку и осматривая свое лицо.   — ну теперь точно как педик, — смеется, разворачиваясь спиной к зеркалу и хватая старшего за руки, потянув на себя, заставляя подойти ближе. — ты знаешь, мне мама говорит, что ты на меня плохо влияешь.   — ха-ха, да? — сергей смеется, нарочито наклоняя голову ниже, чтобы на одном уровне с димой быть. — ты вроде и не был против никогда.  — а тебе и сказать ничо нельзя, все равно своего добьешься, — ицков берет сергеево лицо в ладони и позволяет себе первому поцеловать его, что до этого никогда не имел смелости сделать, но на эмоциях от ожидаемой ссоры с мамой на почве очередной смены стиля, уже было и не важно посмеется над ним дмитриев или нет.  сережа улыбается сквозь поцелуй, плавно обвивая руками тощее тело, уже зная, что будет дальше. сергей действительно плохо влияет на диму, оба это прекрасно понимают, но обоим это до покалывания в кончиках пальцев нравится, поэтому они будут продолжать этот своеобразный подростковый бунт, пока не надоест.