once more to see you

***

они не знают, что будет завтра. не знают, что будет через неделю, месяц, день. оно им и не нужно. две израненные, убитые разным горем души, нашли покой и утешение друг в друге. большего не надо, казалось, им и так хорошо. в поцелуях и объятиях, наполненных всей той болью и нежностью, которую они не могли выразить иначе. где бы они ни были — под всеми забытым, старым, покрытым плесенью мостом или в теплой, чистой постели. место не имело абсолютно никакого значения, важен был тот, кто рядом. когда они были вместе, казалось, что мир вокруг теряет всякий смысл. потому что каждый момент был пропитан тем, что действительно важно. кай. самый яркий лучик солнца, освещающий темную дыру в таком холодном, не умевшем никогда ранее искренне любить, сердце тэхена. ему всегда казалось, что они связаны судьбой, невидимой нитью, неважно. эта вера — все, что ему надобно было знать. — она опять тебя била? с присущей ему нежностью во взгляде и осторожностью в голосе спрашивает кай. — я бы не прибежал под этот чертями проклятый мост со всех ног с разбитой губой, если бы она не, — тэхен усмехается, садясь на твердый, вонючий и облитый бог знает чем диван, чуть дальше от хюнина, который с сочувствием смотрит на него, готовясь слушать долгую тираду о том, как мать недовольна им. она была как обычно долгой и все это время кай внимательно слушал, то и дело поглядывая на своего собеседника. его глаза скользили по тэхену, не обходя стороной даже его руку. — дай руку, обработаю, — кан смотрит на него совсем удивленным лицом, думая про себя о том, с какой точностью же все-таки знает его. не сопротивляется, покорно открывая рукав толстовки, демонстрирует свое запястье. — тэхен… какой же ты до ужаса глупый. ты же мог задеть себе что-нибудь, господи, — достает из кармана йод и ватку, аккуратно проводя ею по коже, одновременно ругая кана, не с целью вызвать у него стыд, с целью оберечь, помочь, не допустить такого в следующий раз. — пообещай мне что никогда больше не будешь делать это так глубоко и так близко к сосудам, — его голос мягче, он наклоняется, обнимает, скользя руками по спине. — я прекрасно понимаю, что все очень плохо, тэхен-а, но не забывай о том, что я всегда жду тебя здесь, не важно, что между нами произойдет, я буду ждать твоего возвращения, твоего сообщения или звонка, — гладит тэхенову спину, вырисовывая на ней узоры. слушая всхлипы, перебирает волосы. на мгновение замолкает и тихо, почти шепотом произносит: — клянусь, сильнее тебя в жизни никого не ждал у моста. тэхен, с красным лицом, с мокрыми от слез глазами, шепчет в ответ, его голос едва слышен, но от этого он звучит еще громче. — кай, один бог знает что бы со мной было без тебя, я люблю тебя так сильно, ты даже представить себе не можешь, — снова всхлипывает, обвивает руками хюнина крепко, словно боится что тот вот-вот исчезнет. — и я, я тоже тебя до безумия люблю, — стирает с лица слезинки, целует уголки глаз. знает, это то, в чем кан нуждается больше всего на свете. кан зажмуривает глаза, глубоко вдыхает и прижимается к каю еще крепче, чувствуя, как все его страхи тают, растворяются в тепле и тишине. этот момент кажется таким правильным, таким ценным — потому что они вместе.