Наступила оттепель

Джон и Лололошка любят похвалу. До боли сладостное удовлетворение разливается по венам и бьёт в голову от признания и одобрения. Джону не нужно чужое признание и одобрение, он самодостаточен, он знает что сделал хорошо, а что плохо, но всё же когда похвала от дорогих людей достигала его ушей, он реагировал странно, вернее не знал как реагировать. Это то что хочется получить, даже если слова не стоят ничего. Всегда хотелось получить похвалу от Саши, одобрительную улыбку и добрый взгляд, остановившийся на нём. Но когда его единственная опора исчезла, мост рухнул, похвала от других ничего не стоила, всего лишь холодно отзываясь в голове, где мечты услышать одно простое «молодец» разбивались об жестокую реальность. Чужие тёплые руки, больше не были тёплыми, и он их не почувствует, дорогая сестрёнка погребена на глубине трёх метров под землёй, точно так же он не услышит чужие тёплые слова и не увидит мягкую улыбку. С другой же стороны Лололошка казалось вечно нуждался в этом. В одобрении. Отчаянно выполняя каждую просьбу, однако казалось чем больше он делал, тем меньше он получал похвалы и благодарности. Всё просто стали принимать это как должное. «Спасибо» было простым словом из семи букв, оно ничего не стоило и каждый мог его произнести, но далеко не каждый стал. Почему? Обида копилась, а потом отпускалась с одной похвалой и так по кругу. Не мог Лололошка долго злиться. Не было ни возможности, ни времени, ни сил. Лололошка крутился в ногах новых друзей, как брошенная собака, ищущая дом. Отчаянная и одинокая, ничего не понимающая. Лололошка отдавался людям, желая получать тоже самое, однако всегда был чужим, был крайним, его лицо легко стиралось из воспоминаний людей, и лишь его чудаковость оставалась в их памяти. Однако, возможно, они могут дать друг другу то чего желают, ведь кто поймёт тебя лучше, чем ты сам.

***

– Ну, давай же, хвали меня. – произносит Джон с ухмылкой. Лололошка на пару секунд впадает в ступор. Похоже, его альтернатива на самом деле ждёт его похвалы, странно. Джон такой самодостаточный, тот у кого точно не было недостатка признания в Хэнфорде, сейчас просит свою ненавистную копию похвалить его. На лице Лололошки вырисовывается улыбка, не понятно из-за чего, наверное, из-за странной реплики Джона. – Молодец. – просто, но Лололошка не знает какие слова подобрать. А нужны ли слова? Руки сами тянутся к двойнику, однако он останавливается, задумываясь устроит ли такой жест вообще Харриса, поэтому всего лишь раздвигает руки в стороны, приглашая в объятия. Теперь очередь Джона быть в ступоре. У него на самом деле было много объятий за свою жизнь, чаще всего рабочие, никак не связанные с дружбой, объятия короткие предложенные не им, чувствующиеся никак на коже, отдающие лишь холодом. Однако была часть жизни Джона наполненная родными руками, аккуратно обнимающими, руками, которые трепали по волосам и гладили спину, успокаивая. Джон раздумывает пару секунд, прежде чем всё же ответить на жест Лололошки. Объятия чувствуются неловкими первые пару секунд, однако вскоре Харрис чувствует тепло. Нет, сердце не разрывается и рёбра не ломаются, тепло просто тихо растекается по его телу, аккуратно заходя во все его закоулки и прогревая даже там, вытесняя на мгновения тьму и вечную мерзлоту, которая поселилась там по собственному желанию Джона. После отстранения, они быстро расходятся. Но Джон продолжает лежать на своей кровати в замке, в мыслях. Что такого необычного было в обыкновенном слове и обыкновенном объятие? Он не может сам себе объяснить. Возможно, ни объятия, ни слова не обладали сверхъестественными свойствами, но Лололошка обладал такими. Джона согрели

***

Лололошка был рад, невероятно рад. Он настолько посветлел, что даже его сонное измерение изменилось, став ярче и теплее. Конечно, в лечении очищения таким методом были проблемы, ведь Лололошка не бесконечный, как и его кровь с искрой, но это сделало его счастливее впервые за долгое время. Лололошка смотрел на него со странным взглядом, в ожидании чего-то. Харрис точно знал этот взгляд, у него был такой же. Джон кладёт руку на плече Уильяма и долгожданная похвала срывается с его губ. – молодец Лололошка. – произносит Джон. И Лололошку греет, что-то в сердце щемит, заставляя работать неправильно. Казалось счастье Дейва могло ослепить каждого кто бы приблизился ближе чем на один метр. Но Ло хочется больше тепла, возможно физического. Он обнимает свою альтернативу, через пару секунд отстраняясь, понимая, что возможно Джону неудобно. Но Харрису не неудобно, что странно даже для него самого. Он обнимает Лололошку сам, отдавая тепло. Непроизвольная улыбка застыла на лицах обоих. Лололошка хотел, ждал, всегда ждал, но так редко получал, однако сейчас ему хватает, тепло не переливается через край, но и не оседает на дне, оставляя пустым. Ло чувствует себя хорошо, теперь это единственное, что имеет значение в данный момент. Наступила оттепель. И Лололошку тоже согрело.