Intersex

      Чонгук успевает понервничать, настроиться и расслабиться, пока Тэхён принимает душ.       «Какой смысл себя накручивать. Ну не робот же он. И явно ещё не женат. Что он может сказать мне такого страшного?».       Укладываясь на кровать, сминая подушку под спиной, парень проверяет университетский сайт. Как и предполагалось, о поражении Тэхёна уже написана статья и расположена на первой полосе новостного портала.       Фыркая от недовольства, Чонгук хочет откинуть гаджет, но дверь из ванной открывается.       С парами тёплого влажного воздуха в комнату проникает приятный фруктовый аромат. Старший с красными щеками, выходит в махровом халате и тапочках. Волосы, чуть влажные, недосушенные феном, уложены в приятном для глаз беспорядке.       Всё же откладывая телефон, Чон приподнимается и садится на кровати, скрещивая ноги.       Ким проходит мимо, не поднимая глаза. Младший успевает подумать, что снова включился игнор. Прослеживая за каждым движением, с интересом подмечает, что Тэхён выключает свет.       Раздвигая шторы на окне, парень несколько секунд смотрит на парк, кутающийся в сумрак надвигающейся ночи.       — Тэхён? — Чон тихо, осторожно подаёт голос.       — Подойди ко мне.       Голос у старшего бархатистый, глубокий. Он, словно сливочное масло, мягко затекает в уши, поражая мозг особым вирусом.       Как зомбированный, Чонгук встаёт на ноги и крадётся к фигуре в халате. Развязывая пояс дрожащими пальцами, Ким тихо просит: «Сними».       У младшего сохнет во рту. Неужели его тайные желания исполняются?       Прикасаясь подушечками пальцев к коже плеч, Чон медленно снимает с них гладкий ворс халата. Откидывает его в сторону, замечая на круглых упругих ягодицах не чёрные скучные боксеры, а утончённые светлые кружева.       — Вот черт. Ты что задумал? — шарахается в сторону, боясь смотреть.       Тэхён обнимает себя руками, вставая в пол-оборота. Сердце стучит через раз. Видимо, Чон не готов к откровению. Ещё слишком рано.       — Чонгук, — напугано тянется за халатом.       — Нет. Подожди, — первым хватает махру и, накидывая её на плечи старшего, прижимается лбом к его плечу. Сцепляет руки в замок на чужом животе. — Подожди, пожалуйста. Я так не могу. У меня сердце встанет, и я умру молодым, — шепчет очень серьёзно, а Тэхён улыбается.       Взращивая надежду, что всё пройдёт хорошо, Ким расцепляет замок из пальцев. Шумно дыша и слушая за спиной тихое сопение, парень раскрывает ладони младшего и прикладывает их к груди.       Оба замирают. Чонгук осторожно исследует предложенную часть тела, и в его голове ломается представление мира.       У Тэхёна абсолютно мужской голос. Несмотря на утончённые черты лица, на щеках каждое утро щетина. Он только сегодня жестоко дрался с девяностокилограммовым боксёром, а то, что сейчас ощущают его ладони, относится определённо к другому полу.       — Прошу тебя, не молчи, — в голосе слышится страх и скрытые слезы.       Чонгук зажимает в пальцах выпирающие соски и не может скрыть нервного смешка.       — Ты заколдованный? ~ная? Кто ты?       Не зная, как реагировать на вопрос, Тэхён хочет обернуться, чтобы посмотреть в глаза.       — Нет. Стой так, — голос дерганый.       Одной рукой продолжая мять крохотную грудь, вторую пускает вниз по телу. Оглаживает изгиб талии, плоский, сильно подкаченный живот. Сейчас не стыдно залезть в трусики, но Чон не настроен на игры. Он добирается до резинки и смело кладёт ладонь на пенис. Прощупывает его, убеждаясь, что он не отнимается от тела.       — Ничего не понимаю, — признается парень и, обхватывая поперёк живота второй рукой ведёт по ключицам. Вдыхает запах шампуня, проводя носом по волосам, потом ведёт носом по шее. — Помоги мне понять. У меня мозг ломается. Кто ты?       — Я интерсекс, — выдаёт Ким на выдохе.       Младший думает три секунды.       — Кто?       Понимая, что в лексиконе соседа нет такого слова, Ким пытается объяснить, не унижая своего достоинства.       — Я трансгендер.       Хочет выпутаться из чужих рук и всё-таки развернуться к младшему лицом, но Чон пока к этому не готов. Чтобы утихомирить шевеления Кима, вновь трогает его грудь, убеждаясь в её реальности.       — Это как трансвестит? — пробует понять неясную ему информацию. Для Чонгука всегда было только «мужское» и «женское». Он даже слово «гендер» слышал в своей жизни до этого всего несколько раз.       Тэхён наслаждается осторожными прикосновениями к чувствительному месту, но неясность разговора не позволяет расслабиться и получить полное удовольствие.       Смутно размышляя, как донести до младшего суть реальности, Тэхён приходит к выводу, что говорить нужно прямо. Парень не любит это устаревшее определение своего положения, но надеется, что хоть так Чонгук поймёт, о чем речь.       — Я гермафродит, — морщится, но произносит уверенно.       — Подожди, — настораживается младший и убирает руки. Тэхён замирает, боясь, что будет дальше. Если Чонгук отойдёт от него дальше, чем на метр, Ким этого не перенесёт.       Отступая всего на шаг, младший сам разворачивает соседа. В темноте, сгустившейся в комнате, не видно чужого неприкрытого тела. Порывается включить свет, но о чём-то задумывается.       Тэхён чувствует себя унизительно. Сейчас его будут рассматривать под микроскопом, а потом решать: общаться с таким уродом или нет.       Так и не зажигая настольную лампу, Чонгук поправляет на плечах старшего халат. Запахивает полы и, не дав всунуть руки в рукава, завязывает пояс бантиком.       Тэхён не понимает, что происходит. Чонгук молчит, кусая губу.       — Почему ты молчишь? — не выдерживает старший.       — А что я должен сказать? Я не знаю, что говорить, — простодушно отзывается Чон. — Честно. Я удивлён. Я даже не мог представить, что когда-нибудь встречу таких, как ты.       — Ты сожалеешь? — голос наполняется обидой.       Чон поправляет вырез халата, пряча женскую грудь подальше от своих глаз и не торопится отвечать.       — Да, — спустя невыносимо длительное время.       Ким тяжело выдыхает, отворачиваясь. Ему очень стыдно и хочется прекратить этот отвратительный разговор. Сегодня самый страшный день в его жизни. Прав был отец. Глупо строить из себя мужчину, когда ты женщина.       — Прости, забудь, — шепчет несвязно. Вырывает спутанные руки и собирается уйти.       Умиляясь скрытой нежной натуре старшего, что ещё ни разу не была так обнажена, ловит уходящего. Снова запахивая полы халата, крепко прижимает тело к себе.       — Дурёха, куда ты от меня уходишь? — шепчет в ухо и позволяет себе поцелуй в шею.       Тэхён дрожит. Его трясёт от неясности. Чонгук ничего толком не говорит и, его действия непонятные.       Решая больше не мучить старшего, Чонгук отрывается. Держа за руку, чтобы не сбежал, всё же включает свет настольной лампы. В глазу Кима блестит слеза. Младший улыбается и, чуть надавив на нижнее веко, выпускает её в забег по щеке.       — Ты плачешь только одним глазом?       Тэхён прыскает смехом. Он настолько перенапряг нервы, что сейчас готов смеяться над чем угодно.       — Я не совсем понимаю, кто такие герма… — замечает, что старший морщит нос. — Что ты за человек, — исправляется. — Получается, в тебе сочетаются два пола? Это так?       Ким немного успокаивается, понимая, что Чонгук просто хочет понять, а не поиздеваться.       Присаживаясь на стул, усаживает младшего напротив себя.       — У меня истинный гермафродитизм. Я в равных долях и мужчина и женщина. Это очень редкая патология. И вот «о, счастливчик я».       Чонгук по-идиотски улыбается, до конца не веря в реальность услышанного. Ему всё ещё кажется, что Тэхён его разыгрывает и нет никакого истинного гермафродитизма.       — Ты смеешься надо мной? — неуверенно спрашивает.       Тэхён меняется в лице.       — Нет. Ты что? Я правда не такой, как все. Хочешь, покажу, — вскакивает в порыве и необдуманно желает продемонстрировать наглядно свою двуполую уникальность.       — Нет! — машет рукой и пытается задернуть халат на чужом теле. — Мне надолго хватит того, что я уже потрогал.       Присаживаясь на место, Ким неуверенно теребит кромку халата.       — У меня очень маленькая грудь. Если бы я признал в себе женщину, то это была бы трагедия, хотя скорее всего, она бы выросла. Но в жизни мужчины это плюс. Мне хватает корсета, чтобы скрыть этот недостаток.       Чонгук сидит очень смирно. Слушает каждое слово внимательно.       — А мне понравилась. Мне вообще очень нравится твоё тело. Ты красивый, красивая, — не знает , в каком роде обращаться.       Мягко улыбаясь, Техён берёт руку младшего.       — Я идентифицирую себя парнем. Я живу жизнью парня и ношу мужское имя. Не нужно выдумывать новое обращение. Ты же не перестанешь со мной общаться после того, что узнал?       — Конечно, нет, — быстро отзывается младший.       Сидя напротив друг друга и держа Чона за руку, Тэхён отваживается уточнить важный для себя момент.       — Чонгуки, — мягким голосом, что вызывает на лице парня широкую улыбку.       Теперь, зная о непостижимой особенности старшего, всё как-то само собой приходит в норму. Наличие белья и разговор о маленьком теле, если бросить тренировки. Запах персика и ножки, что так очаровательно блестят, намазанные кремом. И в то же время сила и стойкость характера, тяжёлый вид спорта и задиристость. Тэхён – уникальная мозаика, блестящий красочный калейдоскоп.       — Что ты хотел сказать? — не переставая рассматривать лицо старшего, замечает, что он грустные.       — Ты сказал, что сожалеешь… — не поднимает глаз.       — Да, — смело заявляет.                   Переспрашивать нет смысла. Чонгук действительно сожалеет, что не узнал обо всём раньше и о том, что подержался за женскую грудь. Тэхён, как друг, навряд ли позволит сделать это ещё раз. А ведь младшему очень понравилось. — Я сожалею, что сегодня была разовая акция, и ты больше не предложишь мне себя потрогать. Теперь я каждый раз буду думать, что скрывает твоя одежда, и, наверное, не смогу считать тебя просто соседом.       Склоняя голову к плечу, Тэхён нежно улыбается, но не поднимает глаз.       — Кто знает, может быть, мне захочется вновь прочувствовать чужое касание. Сегодня я был очень взволнован и не совсем ясно ощутил твои руки, — уклончиво отвечает старший, давая Чону прямую надежду на вероятность повторения.

***

      Желая дать немного времени друг другу, чтобы уложить состоявшийся разговор в голове, Чонгук собирается сходить в ближайшее кафе за ужином. Тэхён остаётся в корпусе. Он уже принял ароматный душ и благоухающей розой из комнаты не выйдет.       Одевшись и собираясь выйти из комнаты, младший резко оборачивается.       — Без меня ноги не мазать, — строго грозит пальцем.       Тэхён смущённо улыбается и согласно кивает, полностью осчастливленный фактом принятия. Горечь поражения в сегодняшней схватке ушла далеко на задний план, как и маскулинная сущность парня.      Полностью выпуская женскую половинку наружу, Ким счастлив осознавать, что его привычки по уходу за собой не раздражают младшего, он хочет принять в них участие.       Быстро спускаясь на третий этаж, Чон встречается с жизнью. На это раз студенты не замирают истуканами, а свободно перемещаются по своим делам, толком даже не замечая младшего.       — Псс! — доносится с бока.       Поворачивая голову, парень замечает приоткрывшуюся дверь и голову, раскрашенную в цвета радуги.       — Иди сюда, — рукой подзывает Чимин.       Подходить и разговаривать не хочется. Не та ситуация в этот вечер, но и не подойти парень не может.       — Чего ты хочешь? — небрежно бросает, рассматривая довольную улыбку.       — Что у вас там происходит? Как Тэхён? Не сильно расстроен? — пытается затянуть младшего в комнату, но Чонгук упорствует. Его наверху ждёт необычный друг с восхитительной маленькой грудью и ногами, что надо намазать кремом. Пересуды с Паком совсем не затмевают ожидаемых возможностей.       — Нормально с ним всё. Есть хочет. Мне надо идти, — отмахивается Чон и отходит от двери.       Чимин пытается удержать. Такой ответ не унимает его любопытства, но хриплый голос за спиной заставляет парня отступить.       — Оставь его! Не видишь, тело хочет есть, хвост бежит за добычей! — разряжается громким смехом.       Чонгук морщится от этого замечания. Прозвище, что на него лепят, ему тоже абсолютно не нравится. Он не собирается быть хвостом Кима.       Взращивая свои амбиции, парень желает встать вровень с боксёром.       «Может мне начать заниматься?». Проскальзывает мысль в голове.       Быстро спускаясь на первый этаж, Чон сталкивается с кучкой парней, что боятся не успеть в лифт.       «Он же не по расписанию ходит. Куда все лезут?». Раздражается парень.       Выбираясь на свежий воздух, Чонгук подставляет лицо ветру. Щеки горят, а в голове созревает осознание, что Тэхён в равных долях женщина и мужчина. Что это значит, он до конца не понимает, но мысль о женственности соседа перекрывает воспоминания о его мужественности.       «Мы могли бы встречаться». Фантазирует, проходя дорожки и добираясь до соседнего корпуса. Это большое здание, наполненное всем необходимым, что может понадобиться студентам на закрытой территории кампуса. Здесь три этажа магазинов и четыре кафе на первом.       Выбирая самое первое и входя внутрь шумного заведения, Чон приятно удивляется шумоизоляции. В кафе голосят мужские голоса, а парень по-дурацки представляет, что все эти мужланы в душе как Тэхён. Ещё не до конца осознав, в чем выражается двуполость соседа, Чонгук наивно полагает, что только в интересах. Ну, ещё в груди, которая так нежна наощупь.       — Чонгук! — разносится на весь зал.       Первокурсник закатывает глаза. Его в лицо знает большая часть университета, и почему-то все желают поговорить.       Оборачиваясь на громкие призывы, парень застывает, видя компанию из боксёрской секции. Облепив стол, они машут руками, словно Чон их старый знакомый.       Во главе стола восседает нынешний чемпион. Намджун горд собой и с большим удовольствием демонстрирует побитое лицо как доказательство своей силы.       — Присядь к нам, — дружелюбно приглашает гостя к своему столу.       Вскидывая брови, Чонгук думает, что ошибся. Приближаясь к чужому застолью, где из под стола достают спиртное, не сводит глаз со старшего.       — Ты думаешь, я буду праздновать с тобой победу? — упирается кулаками в стол.       — А лучше зализывать раны этому недотепе? Неправильно ты ставишь приоритеты, Чон. Нужно держаться тех, кто выше, — поучает старший, криво улыбаясь, раздражая.       — Ким поднимется. Я верю в него, — смело заявляет, бросая вызов.       Стол громко смеётся, привлекая и без того много внимания.       — Ну да! Ему ещё килограмм двадцать набрать нужно, чтобы войти в категорию Намджуна, — смеётся какой-то парень.       — Он по сравнению с Кимом – пушинка, — вторит кто-то другой.       Чонгук чувствует, что медленно закипает.       — Эта пушинка больше года был непобедим. Не стоит его недооценивать, — напоминает всем известный и очень неприятный для Намджуна факт. — К тому же… — внезапное самодовольство лезет похвастаться, — я сам выйду на ринг, — сидящие за столом начинают подвывать. Чонгук не реагирует и продолжает сыпать угрозами. — Мне нужно не так много времени. Если Тэхён не заберёт титул самого сильного боксёра, то это сделаю я, — тычет в себя пальцем.       Самоуверенность парня производит странное впечатление. Намджун сверлит младшего презрительным взглядом.       — Думаешь, успеешь натренироваться к моему выпуску? — криво усмехается, вспоминая, что Чон совершенно не владеет техникой.       — Будь уверен. Всего год занятий, и я вызову тебя на бой, — ставит жирную точку.       Вопреки ожиданиям смеха и улюлюканья, в зале воцаряется полная тишина. Кажется, даже музыка играет тише, чтобы разговор двух противоборствующих сторон можно было расслышать в подробностях. Намджун смотрит на первокурсника исподлобья.       — А ты заносчив. Не боишься, что я сломаю тебя до твоего становления как боксёра? — предупреждает, что не собирается молча смотреть на рост своего будущего конкурента.       — Только слабый будет мешать. Если ты боишься своего проигрыша, то можешь попробовать меня остановить. Иначе я размажу тебя, — бросает вызов и довольный собой, разворачивается.       Понимая, что прямо сейчас должен что-то сказать, чтобы не опускать значимость своего веса, Джун кричит в спину.       — Даю тебе год! Запомни этот день! Через год я заставлю тебя ответить за свои слова!       Не оборачиваясь, Чон складывает «фак» из пальцев, подписывая тем самым договор на нетоварищеский поединок в следующем марте.       Покидая замолчавший, замерший в тишине зал, Чонгук демонстративно толкает дверь и выходит. Он не будет заказывать ужин в такой обстановке, а после заявления, что так необдуманно бросил в лицо, ему и вовсе не хочется есть.

***

      Первые полчаса Тэхён сидит в комнате окрылённый. Он сдирает с себя халат и забирается в ванну.       Рассматривает своё тело в мутном зеркале, впервые не чувствуя отвращения к излишней женственности.       Неудовлетворённый картинкой, быстро хватается за чистящее средство и полирует отражающую поверхность.       Когда зеркало сверкает чистотой, снова останавливается перед ним и, освободив руки, гладит кожу. Вспоминая расположение рук младшего, повторяет его движения, убеждаясь в их уникальности. Ощущения не скопировать. Ким жаждет, чтобы сосед трогал его. Это необыкновенное ощущение нужности и принятия столько лет было просто больной мечтой.       «Я встретил своего человека. Чонгуку нравится моё тело. Его не отталкивает моя двуличность. Я могу стать счастливым рядом с ним».       Мечтательно представляя, как отдастся младшему, как будет дрожать под его поцелуями, Ким дрожит от жгучего желания близости. Тэхён никогда никого не подпускал к себе настолько близко. Это слишком рискованно. Но Чонгук другой. Он не такой, как весь этот сброд вокруг. Он оценит подаренное ему тело и будет с ним осторожен.       «О чем я только думаю». Краснея от собственных мыслей, быстро снимает трусики и, включая прохладную воду, охлаждает свой необдуманный порыв.       «Ещё слишком рано об этом думать». Льёт воду себе на лицо.       Выбираясь из ванной и снова кутаясь в халат, начинает переживать. Чонгука нет слишком долго. До торгового центра, расположенного неподалёку от корпуса, пять минут ходьбы. Учитывая, что сосед вечно скользит в своих осенних ботинках, прибавляет ему ещё минуты три.       «Всё равно слишком долго». В голову начинают лезть подозрения, что пока он послушно ждёт в комнате, Чонгук может высмеивать чужую особенность с тем же Паком или Юнги.       «Что если он сидит у них в комнате и рассказывает обо мне. Это, наверное, феноменальная новость. Чимин будет пищать от счастья, что может пустить самую громкую пулю в сообщество универа. Меня загнобят».       Сжирая себя подобными мыслями, Ким начинает присматривать вещи, что заберёт самыми первыми, когда будет сбегать.       «Нет. Чонгук так со мной не поступит. Он же сказал, что ему нравится, как я выгляжу. Разве это не одно и тоже с тем, что ему нравлюсь весь я?».       Не имея никакого опыта в таких близких взаимоотношениях, Тэхён решает начать мазать ноги. Для Чона будет уроком, чтобы не пропадал так надолго.       Только оголив колено из запахá халата слышится настойчивый стук в дверь. Подозрения, что это не младший, заставляют потуже завязать пояс и прикрыть рукой вырез на груди.       За дверью стоит Хосок. Он упирается в стену рукой и смотрит на бывшего друга взглядом покупателя.       — В халатике, — хмыкает парень. — Кого-то ждёшь? — издевается.       Ким вздергивает голову, пряча нежную натуру от посторонних.       — Зачем приперся? — смотрит на старого знакомого с отвращением. От Чона веет парами спирта. Его чуть покачивает, но он уверенно стоит на ногах.       — Посмотреть на тебя пришёл. Ты всё-таки проиграл. Ха! Ну оно и понятно, ты же не парень, — пытается задеть. — Ты же у нас этот… как его… гибрид, мутант, гермафродит, — выделяя голосом каждое слово, путается в последнем, но произносит, вывернув наизнанку. Очень старается унизить.       Тэхён молча слушает, скапливая в себе злость. Ещё минута, и он сломает ублюдку челюсть.       — Что ты уставился на меня? — бросает с новым вызовом. — Что ты там прячешь под халатом? Давай, показывай! — хватается за ворот и пытается содрать его с плеча.       — А тебе лишку не будет? — раздаётся серьёзный сердитый голос.       Тэхён прикрывает глаза, с облегчением признавая тембр соседа.       Поставив пакет с купленным ужином, Чонгук молча слушает в стороне отвратительную речь старшего. Желание напасть на него с кулаками возникло, едва только заметил. Но, взвешивая свои решения, парень предпочитает дать Тэхёну возможность реабилитироваться. Ким почему-то молчит. Это злит Чонгука ещё сильнее.       Подавая голос и нарушая чужие планы, парень идёт в наступление. Насмотревшись сегодня, как Намджун вгонял Кима в угол, решает повторить.       Хосок падает от первого же удара. Опьянение и неожиданность сбивают парня на пол. В темноте коридора, в тумане зелёного свечения глаза младшего горят красным.       Отползая к стене и поднимаясь на ноги, старший нервно хихикает, потирая место удара.       — Ты серьёзно решил заделаться боксёром? Слабоват удар, — гневит младшего, немедленно получая удар в живот, закрываясь от ложного удара в лицо.       Тэхён восхищённо смотрит на происходящее. Сжимая в кулаке халат на груди, даже не думает вмешиваться. В который раз Хосок поднимается с пола и каждый раз бросает младшему провоцирующие фразы.       — Ты уже знаешь, что Тэхёни особенный? — доходит до крайности, когда обычные оскорбления не получают должного отклика. — Знаешь, что он скрывает?       Чонгук замирает в нерешительности. Оборачиваясь на Кима, видит, как меркнет его лицо.       — Закрой рот, — угрожающе.       — Почему же? — нарывается Хосок. — Он же не зря перед тобой в халатике разгуливает. Знаешь, что скрывает его боксерка? А то, что между ног у него «нежный лотос»? — выделяя каждое слово, Хосок не может скрыть зависть.       Он постеснялся такого друга, а Чонгук? Этому мелкому засранцу может достаться нечто большее, чем просто дружба.       Желая пристыдить Тэхёна за особенность и вбить Чону в голову отвращение, Хосок сыпет оскорбления в сторону сексуальных меньшинств.       — А ты знаешь, что такие твари сеют ВИЧ-инфекцию. Дотронешься до него и всё… считай труп.       Для Чонгука это последняя капля. Нападая на хама, что посмел прийти без приглашения и оскорблять его дорогого человека, парень валит Хосока с ног. Седлая его верхом, зажимает одну руку коленом. Чон пытается вывернуться и отбиться, но, держа за ворот куртки, Чонгук уже не контролирует себя.       Частые резкие удары в лицо посылают в стороны брызги крови. Парень не чувствует боли в кулаке, его распирает агрессия и желание мести.       — Я тебя. Сейчас. Сам. Трупом сделаю, — отчеканивает слова, увеличивая их вес каждым ударом.       — Чонгуки, не надо! — ступор Кима проходит, и парень бежит спасать соседа от непоправимых последствий. — Оставь его, прошу. Он не стоит того, — перехватывает занесённый кулак.       Чон бросает на заступника угрожающий взгляд, но тут же сдувается.       — Иди в комнату, — просит Ким, стаскивая с беспамятствующего Хосока младшего. — Иди, пожалуйста, в комнату. Я оттащу его на третий. Ему там помогут.       — К чёрту эту дрянь! — злится Чон. — Дай, я скину его с лестницы, — отталкивая старшего, хватает тело за грудки. Запал адреналина спадает, и сейчас сильно заметна разница в весе. Хосок тяжёлый и тащить его в конец коридора непросто.       — Иди уже в комнату, Чон, — серьёзно требует старший. — Хватит геройствовать.       Взваливая на плечо тушу бывшего друга, Тэхён прет его к светлой лестничной клетке. Там снова курят четыре парня.       — Эй! — гремит голос Кима. — Вам подарок от Чонгука. Забирайте.       Спускаясь по ступенькам, сваливает в руки ошарашенных парней избитого до полусмерти Хосока.       — Присмотрите за ним, — разворачивается и, поправляя испачканный кровью халат, неторопливо поднимается на этаж, чтобы пропасть во тьме.

***

      Возвращаясь в комнату, Тэхён приятно удивлён. На столе разложен ужин. В пластиковом стакане от кулера воткнута свеча, пламя которой колышется от дыхания младшего.       — Чонгуки, — тихо приближается Ким. Он тронут романтичностью момента, и твёрдость его характера сменяется сентиментальностью. — Ты чего? — мягко прикасается к плечу.       Первокурсник сидит насупившись. Ковыряет разодранную костяшку на руке и не смотрит на старшего. Выдерживает паузу, заставляя Кима занервничать, а потом громко и чётко произносит: «Ты ему тоже показывал?».       Тэхён оседает на стул рядом и, стыдливо прикрывая расползающиеся полы халата, тихо признается: «Нет. Ему я рассказал на словах».       Чон поворачивает голову, отражением пламени в своих глазах завораживая старшего.       — Точно не показывал? — спрашивает недоверчиво.       Тэхён смущённо опускает взгляд, алеющие щеки смягчают настроение соседа, и Чон охватывает его опущенное лицо. Поглаживая щеки большими пальцами, заглядывает в глаза.       — Только не ври мне, пожалуйста.       В голосе столько мольбы, что у старшего сводит желудок. Тэхён ерзает на стуле, желая сесть хоть чуточку ближе. Соприкасаясь голыми сжатыми коленями с чужим бедром, обхватывает его обеими руками.       — Я не вру. Я правда ему ничего никогда не показывал. Он не прикасался ко мне, — хмыкает, вспоминая свой прошлый провал. — Мы разговаривали об этом всего полчаса. А потом он придумал предлог, чтобы слиться. Я сразу понял, что это конец нашей дружбы.       — Он не принял тебя. Сегодня наговорил столько гадостей, а ты не сказал ему ни слова против. Так ещё и заступился, — с обидой отстраняется.       — Я молчал, потому что восхищался твоей защитой. За меня никто никогда не заступался. Вообще никогда, — проникновенно шепчет, желая быть убедительным с первого раза. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Поэтому отправил в комнату. Я очень дорожу тобой. Ты мой единственный настоящий друг.       Чонгук тает от этого признания. Его распирает гордость и признательность за доверие. Желание стать сильнее, чтобы в любой момент постоять за старшего возрастает слишком стремительно.       — Я запишусь в секцию по боксу.       Тэхён округляет глаза. Его лицо не такое, как днём. Чонгук видит десятки отличий, словно в парне действительно два человека. Черты лица мягкие, взгляд спокойный, хоть и удивлённый.       — Это из-за меня? — осторожно интересуется.       — Не только. Это для того, чтобы отобрать титул самого сильного у Намджуна. Если тебе не хватает веса, чтобы с ним бороться, то это сделаю я.       Тэхён смеётся. Его давно так ничего не забавляло, как незнание младшего всей картины.       — Что не так? — настораживается Чон.       — Я проиграл не из-за веса. Хотя это немаловажный фактор. Основная причина в том, что он принимал ЭПО.       — Что это? — непонимающе морщит лоб.       — Допинг. Я побеждал его за счёт выматывания. Он уставал со мной бороться. Мой небольшой вес был преимуществом, — печально подытоживает Ким.       — Что же изменилось? Он стал сильнее? — не понимает Чон.       Тэхён откидывается на спинку стула. Лицо меняется на суровое и острое. Ноги автоматически раздвигаются, и поза становится расслабленно-напряженной.       — У Намджуна повысилась выносливость, — пожимает плечами. — Я лишился своего козыря. Не сумев вымотать Кима охотой на меня, не смог вынести силы его ударов.       Открыв рот, и не моргая, младший пялится на сдержанное лицо. Видно, что Тэхён недоволен поражением и нечестной борьбой. Только сейчас боксёр пропускает через себя всю суть произошедшего.       — Почему ты не сказал тренеру? Ты знал, что Ким принял допинг и всё равно вышел на ринг? — не перестаёт причитать Чон. Усидеть не может от несправедливости произошедшего, желает сию минуту написать в сообщество универа. Нужно донести о том, что Ким Намджун действовал против правил и его победу нужно аннулировать.       — Сядь! — рявкает Ким, и маятник останавливается.       Чонгук ошарашенно пялится на Тэхёна и медленно приближается, касается его плеча.       — Ты потерял титул, повредил репутацию. Зачем ты выгораживаешь тех, кто идёт против тебя? — укладывая тёплую ладонь на оголённое бедро, Чон опускается на корточки у ног старшего. Заглядывая верным псом в уставшие глаза, не может понять, что руководит Кимом.       — Не надо придумывать никаких титулов. Это абстрактное понятие. И повредить своей репутации я не могу. У меня она на низшем уровне. А вот ты испортишь мнение о себе, находясь рядом со мной.       — Перестань! — невольно вскрикивает Чон и, поднимаясь в полный рост, чувствует за это неловкость. — Мне наплевать на чужое мнение. Меня волнует, что ты можешь потерять возможность выйти на рубеж большого спорта.       Хватая младшего за руку, Тэхён силой заставляет его присесть на стул.       — Чонгук, ты просто ещё не понял. Видимо, не осознал. Я никогда не смогу заниматься профессиональным боксом. Всё, что сейчас происходит, всего лишь детские игры.       Смотрит и понимает, что в голове Чона не укладывается этот протест.       — Но почему? — тихо шепчет младший.       — Я сам принимаю допинг. Делаю инъекции анаболиков. У меня женское строение тела. Я много тренируюсь, чтобы набрать мышечную массу и хоть как-то походить на мужчину. Это… — забыв о наготе тела, распахивает халат и вынимает руку из рукава. Напрягая бицепс, тычет в него пальцем — только благодаря стероидам. Иначе ничего не получится.       Чонгук таращит глаза.       — А мне больше нравится это.       Оторвать взгляд от маленького бугорка с тёмно-красным соском не хватает силы воли.       Тэхён переводит взгляд на себя. Осматривает масштаб своей забывчивости и анализирует застывший взгляд младшего. Медленно засовывает руку в рукав, понимая, что Чонгук пропустил весь смысл его объяснения.       Наблюдая, как халат скрывает прекрасный вид, Чонгук поднимает руку в воздух, желая остановить, но сдерживает себя.       — А так оставить нельзя? — словно ребёнок, увидевший конфету.       Ким усмехается. Как же падок сосед на его тело. Это очень льстит, но поддаваться так быстро парень не намерен.       — Учитывая твою реакцию, я делаю вывод, что это лишнее. Давай поедим. Уже всё остыло, — кивая на стол с горящей свечой, Тэхён запахивает халат плотнее.       Кусок в горло уже не лезет, но Чонгук согласно кивает. Он не станет напирать чересчур активно. Желая добиться абсолютного доверия старшего как мужчины, получит и расположение его женской стороны.

***

      Очень странно ложиться спать, прокручивая в голове весь сегодняшний день. Оба парня находятся в состоянии неопределённости.       Чонгук ворочается с бока на бок, не имея возможности перестать думать о красоте чужого тела. Он давно пережил пубертатный период, но отсутствие каких-либо связей с девушками даёт о себе знать.       «Хотя бы погладить позволил. Жмот. Иметь такую красоту и прятать. В чем прелесть быть парнем?». Мусолит в голове одни и те же мысли, цокая от недовольства языком.       Тэхён лежит смирно. Сложив руки на животе, пялится в тёмный потолок. Вспоминаются слова отца, когда он, в прекрасном вечернем платье, заявил ему, что хочет быть мужчиной. Это разозлило старика. Он возлагал надежды выдать Нарэй замуж, подыскивал жениха с особыми предпочтениями, а она…       — Я подаю документы на смену пола в паспорте. Вскоре меня снова будут звать Ким Тэхён.       Отец стоял бледный, как первый снег. Он последние восемь лет растил дочь, и вот эта «Андромеда» выдаёт, что она – сын.       — Нарэй, одумайся. Что ты несёшь? Ты посмотри на себя в зеркало. Какой непутёвый мужчина получится из такой прекрасной девушки? — настаивал отец и, медленно приближался к дочери.       — Даже не смей, — строго окидывая взглядом старшего, девушка отступала назад. — Я больше не буду это терпеть. Я не безвольная кукла!       Эмоциональный порыв остановил отца от расправы. Он замер, рассматривая сведённые брови дочери, и хмыкнул, желая запугать: «Не делаешь, как я велю? Тогда карабкайся сама. Я посмотрю со стороны, как ты униженная и раздавленная вернёшься в мой дом. Хочешь быть парнем – дерзай. Но учти: быть мужчиной тяжёлый труд».       Тэхëн исполнил давнюю мечту. Прошло шесть лет, как он успешно справляется с ролью парня. Научившись драться, стало проще жить. Не имея друзей – легче дышать. Только теперь всё портит сосед, который намеренно громко вздыхает.       — Что ты всё ерзаешь? — не выдерживает Ким.       — К тебе хочу, — простодушно признается младший и заставляет Тэхёна рассмеяться.       — Иди, — делая одолжение, разрешает Тэхён.       Чонгук откидывает одеяло и без лишних слов двигает соседа к стенке на его же кровати.       — Только руки не распускай. Замечу неладное – больше не разрешу, — предупреждает старший, укладывая голову на протянутую руку.       Чонгук кряхтит, укладываясь поудобнее. Прижимаясь к спине Кима, кладёт руку на бок, а потом отдергивает.       — Обнять-то можно? — настороженно спрашивает.       Тэхён довольно улыбается.       — Если только обнять.       Получая зелёный свет, Чонгук задирает длинную футболку под тихий писк старшего и обхватывает его поперёк живота. Втягивает носом запах с волос и недовольно шепчет: «Я забыл намазать тебе ноги».       Тихо смеясь в подушку, Тэхён содрогается всем телом. Слова родителя, брошенные на прощание, когда сын покидал родительский дом, больше не пророчащие.       «Я нашёл его». Счастливо посылает ответ отцу.