Ураган ревности

Поступил я в универ. Заселился в общагу. А там соседи, конечно же. Один сразу на меня посмотрел, ухмыльнулся. Протянул руку. — Уён. А тебя как? Второй же был молчалив, высок, разбирал вещи. Пока не зашёл ещё один. Примерно моего роста, выше среднего. Глаза раскосые, посмотрел на моего нового знакомого. И всё. Застыл. Смотрит. И в глазах непонятно что. Но как в фильме, когда видишь того. С ценой учился я, а наши соседи в другой. Но встречались в столовой. Сидим, я жую пирожок, друг который сам себя так объявил, сок. Падает рядом сосед с подносом. — А пойдёмте в кино, — начал он, взял палочки в руки. — Экономить надо. На еду бы хватило. А кино, вон у Феликса ноутбук, возьми, посмотри. А мы за чем там? За хлебом пойдём, ну такой он печальный, сразу есть передумал. Я обернулся. Мне его жаль. Не знаю почему, наверное, потому что меня так же не любили. Не желали познакомиться. — Уён, кажется он запал. На тебя. Может присмотришься? — выдал я, он ухмыльнулся. — Ну началось. Я не виноват. И вообще, я учиться приехал. Он мне сессию же не сдаст, — но когда соседи, этого не скроешь. Хоть мы и сидим в одном углу, сосед влюблённый в другом. Напряжение повисло в воздухе. А на кого положили глаз - ему нормально. Третий парень Хёнджин, девушки из-за него шеи сворачивают. Конечно, большие раскосые глаза, пухлые губы, волосы кудрявые тёмные. Герой романов. Он вообще скромный, тихо сам с собой. Не подвержен бурям сердца, я думаю. Учёба это вам не погулять выйти. Там задания, иногда сложные. Надо в библиотеке информацию искать. Но там же Сан. Пришёл на нас посмотреть, что-ли. Это сосед в страданиях по Уёну. Он же ухмыльнулся. — Пришёл. Куда же без него? Эй, Сан, купи попить. И булочку, — он удивился просьбе, но ушёл. Пришёл обратно, поставил рядом. — Спасибо тебе добрый человек, — отпил он сразу же полстакана. Там лёд ещё, посмотрите, в магазин слетал. Как-то шоколадку попросил у него, когда в магазин уходил. Тоже принесли. Думал пользуется, но нет. Начались дожди, стало сыро. Сан первый заболел. Лежит, чихает. — Умирающий! У тебя лекарства есть? А носки и шарф? — укутал его. Принёс чаю горячего. Выдал своих таблеток. Бульон варил из ноги куриной. Кинул туда потом лапши, морковки, лука, зелени. Было вкусно, все наелись. Да там чуть вся общага не сбежалась. Вовремя кастрюлю унесли. Температуру мерил, горчицу в носки сыпал, чтобы прогревало. В общем, все методы испытал. Больной даже слова не говорил. Боялся спугнуть. Хёнджин ухмыльнулся, я видел. Вообще, как он сказал, боялся, что нас заразит. Всех чесноком кормил усиленно. Пахло конечно не ахти. Но чтобы не болеть, можно потерпеть. Когда подняли на ноги, он побежал на пары. А потом вручил доктору большую коробку конфет. — Да блин! Я спасал всех кто в комнате. Мы тоже могли чихать. И сопли по комнате раскидывать, — на него снова жалобно посмотрели. Я видел, что он всхлипывал. Раньше чуть пришёл. Лежит. Хлюпает. Сел на кровать рядом. — Сан. Ну отвлеклись ты от него. О, я придумал. Начни ухаживать за другим. Ну или делать вид. Начнётся ревность, это как уже меня не любит. Надо разобраться, — на меня перевели взгляд. — За кем? За тобой? А что, помоги. Ну, мы изобразим пару. А потом сознается. Пару поцелуев в щёчку, — я покраснел. Потом выдохнул. — Может за Хёнджином? Ну там, я вроде как друг его, — заходит наш объект. Серьёзный, поставил пакет. Я делаю вид, что отдыхаю, ноги вытянул. Заходит Хёнджин, выгибает бровь. Потом садится рядом. На расстоянии, конечно же. — Джинни, пойдём поговорим. На минуточку, — вытащил его в коридор. На меня взгляд. Я выдохнул. — Помоги, а? Сан страдает, плачет по Уёну, а тот и не любит. Можно он за тобой поухаживает немного? Там, цветы, свидания. Поцелуй скромный. Может проснётся собственничество. А если нет, отвлечётся хоть, — говорить это всё было трудно. Глаза того слегка округлились. — А переспать с ним не надо? Ну так. Ради чтобы, — уточнили у меня. — Нет не надо. Скромно всё, за ручку прогулки, поход в кино. Сядет рядом. Руку погладит. Чё такого? — пытался я изобразить умелого. Что знаю, как там что. — А чего не ты? Тебе же жалко. Моё мнение - сами разберутся. Ну ведь так и должно быть. Давай я сейчас пойду поем. Я устал, надо задания делать. Когда романы эти вертеть? — обиделся я на него. Руки на груди сложил, ногой топнул. В общем, Сан понял, что я согласен, видимо. Сел рядом в библиотеке. Чмокнул в щёку. — Зай, а пойдём, погуляем немного. Ну, после этого помещения? — Уён лицо вытянул. Потом в ухо шепнул: — А ты с ним, что-ли? — я кивнул, краснеющий. Теперь вообще ничего не ясно. Со Саном ходим, обнимаемся. Говорим, а он ничего. Кажется, я сам того. Ну кто тебе завтрак сделает, розу подарит, поможет с заданиями? Уён ходит злой тучей. Не, он теперь не третий лишний. Он просто не понимает ничего. Говорить говорит, но сядет подальше. В комнате в своем углу. Нет криков “он мой, отдай!”. Реву теперь я. Заходит Хёнджин, прикрывает дверь. Подходит тихо. Я не ожидал. — Ну как там интриги? Ваш подопытный не бьёт в глаз? Жаль. Я бы вас разогнал, — стоит, смотрит. Я повернулся на него. — Почему? — я вытер слезу рукой. — Дураки потому что. Я понял, когда ты на Сана смотрел, в глазах надежда. А у него в глазах наша колючка Уён. Ну не любит он никого, вам то что? — сел рядом, погладил по голове. — А то что я влюбился. Мне плохо. Он такой, словно принц из сказки. Заботливый, вежливый, милый, добрый. А он меня не лю-юбит, — причитал я, меня обняли. — Это надо было ожидать. Не знаю, давай их закроем в комнате и уйдём. Пусть держатся. Потом мирятся. Ночью придём, — советовал он. Дождались мы, пока все собирутся. Я пошёл умываться, Хёнджин чайник ставить якобы. Взял меня за руку. Скромно, сам дрожит. — Вы совсем? А если ты его любишь, чего не борешься? Он оттает под твоим теплом, — советовали мне, сам смутился. Тоже грустный стал. — А нафига ему мои чувства? Что с ними делать? — сел я на лавочку. Он рядом. Очень близко. — Ну например принимать. Ты так ему улыбаешься, что я завидую. Солнышко яркое. Я всё две недели думал, ну вот зачем. Остановитесь, — он заправил прядь за ушко. Смотрит, сердце разрывается. — Ревность проснулась. Но не у того, — ухмыльнулся я. — Тут чё только не проснётся. Я завидовал Сану. Хочешь, я тебе завтрак приготовлю? Мы говорили, долго, целовались даже. Губы у него нежные. Осторожные. Открывает комнату. Сидят, смотрят друг на друга. Как враги. — Вы два идиота! — выбежал Уён, за ним Сан. Мы же выдохнули разом. Но потом напряглись. Когда Уён вещи собирал. — Я с вами жить не буду! Особенно с Феликсом. Ты мне друг был почти. И такое делал. За что? — я не понял претензий. Вскочил. — А что я сделал?! Подыграл немного. Мы даже не целовались. Ни разу! — оправдался я. На меня взгляд. — А то что ревность вызывали. Нравилось. Я тут думал, что, ну, ты отбиваешь его, — я же нахмурился. — Как блин? Он всё “Уён, что ему нравится, а что он любит, а какое кино выберет?”. Я там уже просто отвечал на автомате. Я, кажется, почти влюбился. Сан, ну ёклмн, чё ты такой хороший? Но а встречаюсь я уже с Хёнджином. Вот с ним у нас всё, — тот лежит, сонный. — Ты как умудряешься всех свести с ума? Поделись блин. Ладно, раз всё теперь ясно, то надо спать, — закинул сумку в шкаф, свет выключил. Не знаю как, но теперь Сан обнимает Уёна, чмокает в щёку. — Ревнивый кот. Мой, — тот такое лицо делает. Потом поворачивается на него. — Я сказал, подумаю. Ты разницу понимаешь, нет? Сам сейчас с кем-нибудь начну заигрывать, — ему улыбка в ответ: — Колючка любимая. Не могу. Я буду усерднее ухаживать, — эта пара тут всех веселит. Но Сан перестал страдать. Роза дикая его теперь. Видел, целует. В губы. Но с такими чувствами. А мы, скромно так переплетаем пальцы. В комнате, я лягу к нему на плечо. И уже кайф. А кода целует в висок... я таю. Ну что могу сказать, есть страсти, а есть тихие спокойные нежности. Но раз мы соседи, то в урагане действуем и мы. — Ты смотрел на девушку? Я видел, ты слюной закапал! — кричал Уён, его обняли. — Да нет же. В общем, как сказать то. Мне нравятся юбки, — такой густо-красной краски румянца на лице я не видел. — В смысле? Носить? Смотреть? Что там? Говори уже, фетишист, — он выдохнул. — Смотреть. Просто не пробовал примерять никогда. Я же не сначала по парням был. В общем, я би. Прости. Не буду больше. Там юбка такая короткая, она нагнулась. Я завис. Но нравишься мне только ты. Закрывай мне глаза сразу. Хватай за руку и тащи, — говорил он, долго. Каждое слово подбирая. Я слушал. Карандаш грыз. — Ходи по улице сам. Моё сердце не железное. Ещё раз. И ты снова один, — грозили ему пальцем. Я решил Хёнджина вывести подышать. У нас видимо это постоянный процесс будет. Меня чмокнули в губы. Улыбнулись. — Интересно, Уён наденет юбку? Ну это я так представил, — теперь я показал кулак своему милому. Джинни ухмыльнулся. — Представил он, посмотрите. Тогда на мне примерь. Вот, а теперь думай об этом, — он завис, реально, на минуту, перевёл глаза вниз. — Капец. Я же теперь не усну. Ты зачем это сделал? — было смешно. Но я задумался: а что если купить? Ну, вдруг у него тоже фетиш? Но я отмёл эту фантазию нафиг. Весело живём. Как-то снова сидим вдвоем. Смотрим что-то. Забегает Сан, закрывает дверь: — Он меня убьет. Спасайте, — и спрятался под кровать. — Где он? Сейчас будет труп, — заявил Уён, зайдя в комнату к нам. — Да что там?! — не выдержал я. — Он сказал, что девушка милая. То есть, ты меня тут изводил любовью, а девушка милая?! Вылазь, — я кое-как оттащил его. — Ну да, они милые. Но если ты любишь парня с первого взгляда, тут никто уже не нравится. А чисто эстетически, ты милее. Он просто неправильно сказал, — убеждал я, на меня взгляд. — А чё на них смотреть, когда рядом любовь? — не понял друг, хлопал глазами. — Ну он же сказал закрывать глаза сразу. Не знаю, шарф ему намотай, бери за руку и веди. Капюшон ему одень, — напомнил я, всё-таки уже зима. Намело снегу. — Я тебя люблю, послышался голос из под кровати. — Ну-ну. Я обиделся, — Уён лёг на кровать, отвернулся. — Моя ревнивая буря, — сел он у ног. Погладил одну. С нежностью. — Ураган. Я тебя сейчас в окно выкину, — но ночью мы слышали звук поцелуя и не один. Сан спал с ним в обнимку. Улыбаясь. Но когда Хёнджин стоял, на него смотрела красивая девушка. Улыбалась. Рядом появился я. Стукнул его по плечу. И пошёл в свою комнату. Он сзади шёл. — Я вообще не понял, что это было, — говорил он, я остановился, повернулся резко. — Флирт, познакомься. Ты, да я, да вообще! — сел к себе на кровать. Хёнджин рядом встал как статуя. — Да надо мне, ага. Я вообще девушек ещё не встречал, в общем, не дружил с ними. Ну все думают красивый, занят, стесняются. А годы шли. Вот, — я не поверил, он достал фото. У него были брекеты, очки. Везде серьёзный, даже когда их сняли. Отнял его, чмокнул в щёку. — Ещё раз увижу и будет тако-ой скандал. Покусаю, — выдал я, он же глаза округлил. Теперь он сразу уходит, где на него смотрят. Очки наденет, сощурится, будто не видит ничего. Я наблюдал. Мило же.