Люди и Небытие

«Избравшие сбиться с пути обретают себя,

обрекая на жизнь»

Авантюрин пропал. Эта мысль отдалась в разуме Келуса утомляющим эхом. Водоворот неожиданных событий на Пенаконии заставил его сражаться против одного из десяти Каменных сердец. Казалось нечестным, неправильным то, что хотелось доверять многим людям, даже подружиться с ними, а в итоге оказаться вынужденным потерять. Сначала Светлячок, потом Зарянка, теперь Авантюрин… Келус обнажил оружие перед тем, кого искренне хотел называть другом. Вынуждающие обстоятельства стали ненавистны. За что?! Да почему же всё так? На Звёздном экспрессе никто не догадывался о внутренней боли Келуса. Он всегда скрывал чувства на самом деле, давая волю эмоциям лишь самым сильным. В большинстве ситуаций это оказывалось даже полезным. Но в этот раз, видя блестящий дождь из монет, который Авантюрин безжалостно выпустил с пенаконийского неба, слыша безумный смех «друга», жаждущего смерти, Келус лучше понял уже и самого себя: этот сумасшедший топ-менеджер из КММ ему небезразличен. Почему? Как так вышло? Не было времени думать над этими вопросами. Ахерон достала меч из ножен, и сразу же цветная яркая планета окрасилась в сплошной монохром. Лишь слёзы из глаз Эманатора лились кроваво-красные, словно символ того, что она тоже не хотела сражаться, однако была вынуждена это делать, чтобы защитить не только членов Звёздного экспресса, но и остальных гостей и жителей Пенаконии. Ахерон без капли желания помогла Авантюрину прийти к страстно ожидаемой им смерти. Но без её поддержки Звёздный экспресс возможно не справился бы с подобной опасностью… К моменту, когда Келус пришёл в себя после мощного взрыва, Ахерон тоже исчезла с Пенаконии. В безуспешной попытке разыскать либо её, либо самого Авантюрина Келус скитался по Пенаконии, не обращая внимания ни на возмущённые возгласы о «первопроходческой миссии» от Март 7, ни на разумные предостережения Вельта и Химеко. Как настоящие родители, они лишь тяжело вздохнули, позволив Келусу самостоятельно разобраться со своими проблемами, как он и просил. «— Звёздный экспресс всегда рад новым членам экспедиции. С поднятием на борт, Келус. Наш путь тернист и непредсказуем, поэтому, пожалуйста, помни о единстве нашей маленькой команды и никогда не стесняйся обращаться ко мне за помощью в случае чего. Я и Вельт не оставим ни тебя, ни других ребят в беде. — Но ведь я и сам… ходячая катастрофа. — Не будь столь самокритичен. Вельт уже однажды успешно сдержал необузданную силу внутри тебя, и постепенно ты научишься контролировать её. Справляться с подобными проблемами лучше с друзьями. — А ты лично, Химеко, не боишься того, что я ношу в себе Стелларон? — Как я уже имела в виду ранее — нет. Меня не страшит этот факт. Я лишь желаю тебе обрести внутренний покой, чтобы Стелларон не представлял угрозы даже самому тебе. — Ты думаешь, что это достижимо? — Во время любой из наших первопроходческих миссий ты можешь встретиться с тем, что вдохновит тебя на различные свершения и подскажет, в каком направлении ты хочешь, чтобы двигалась твоя жизнь. Не беспокойся и не ищи намеренно. То, что твоё — придёт к тебе. Келус недолго молчал, погрузившись в мысли. — Спасибо…» Келус был бесконечно благодарен судьбе и другим членам Звёздного экспресса за то, что путь Освоения принял его. Но здесь — на Пенаконии — он действительно столкнулся с тем, что разделило его жизнь на до и после: чувства. Звучало слишком абстрактно — Келус и до этого ощущал что-то, начиная радостью и заканчивая злостью. Но сейчас он хотел позаботиться, уберечь, поговорить, извиниться, может быть, даже обнять. Чувство такой привязанности Келус испытывал лишь по отношению к своим друзьям со Звёздного экспресса. И так должно было, по его мнению, продолжаться. Однако почему же сердце выбрало вечно улыбающегося парня, который, казалось бы, готов предать и продать кого угодно в любую минуту? За таким поведением не могла скрываться заурядная личность. И неужели Келусу столь сильно хотелось узнать секреты, прячущиеся за маской беспечности и игривости? Первопроходческая миссия Келуса на Пенаконии началась, когда он встретил Авантюрина, а не когда ступила его нога на землю грёз. Буря эмоций от негодования и желания ударить в лицо до искреннего счастья: начало их приятельских отношений напоминало горки в парке развлечений, но чем дальше шло время, тем больше Келус убеждался — этот парень не так прост, как кажется. И всё глубже Келус проникался им, начиная замечать что-то неприметное для других людей. Это получалось неосознанно, и вскоре улыбка Авантюрина перестала казаться настоящей, потому что такой и не была. Хищническое поведение молодого человека в номере отеля всё ещё казалось непростительным, но за ним открылся новый мотив — Авантюрин, судя по всему, пытался найти себе союзников, но делал это крайне неумело из-за непонимания человеческих отношений, наверное. Ну не мог человек с адекватным психологическим состоянием вести себя подобным образом. И почему Келус так отчаянно цеплялся за возможность проводить время с тем, кто относился к нему столь необъяснимо и непонятно? «— Ну что, господин Стелларон, готов отправиться на самый незабываемый шоппинг в своей жизни? — Не называй меня так на людях… Авантюрин заразительно засмеялся, прикрывая рот рукой в чёрной перчатке, а затем резко схватил Келуса за запястье. — Прямо-таки уж и пошутить над тобой нельзя. Пойдём, без меня тебя в эти магазины даже не пустят. Авантюрин потянул Келуса за собой в бутики со стеклянными дверьми, через которые любопытные прохожие могли лишь заворожённо заглядывать внутрь. Несколько пепеши завистливо тыкали пальцами в витрину и судачили о возможной стоимости новейшей пары туфель. Келус не почувствовал этого, но немного покраснел, когда Авантюрин, совершенно не акцентируя внимания на подобном жесте, в какой-то момент переместил свою руку с его запястья на ладонь. Пальцы Келуса, кажется, дрожали, когда он осторожно коснулся ими пальцев Авантюрина. Они взялись за руки крепче. — Боишься, что ли? — Нет… Авантюрин промолчал. До тех пор, пока нужному для него человеку комфортно вести себя с ним так, он был готов подстроиться под чужие предпочтения. В бутике Авантюрина и Келуса встретили крайне вежливые продавцы в специальной форме и с бейджами на лацканах пиджаков. — Не стесняйся, проси всё, что хочешь, — прошептал Авантюрин, подталкивая Келуса в спину, чтобы тот приблизился к эстетично выложенной на полках одежде, стоящей, наверное, как вся планета Ярило-VI. Келус помнил, что они всё ещё находились во сне, а деньги тут печатались буквально на каждом углу в специальных устройствах. И тем не менее в подобные бутики действительно пускали далеко не всех. Может быть, здесь учитывался статус человека в реальной жизни. Пока Келус стоял в примерочной, не в состоянии наглядеться на самого себя в изысканном брючном костюме, Авантюрин терпеливо ожидал его. И всё же в какой-то момент заглянул в кабину, и Келус, увидев его подмигивание в зеркале, вздрогнул. — Ты чего даже не постучался? — А ты так меня стесняешься? Келус смущённо поджал губы. Он был полностью одет, но что, если бы стоял прямо сейчас без одежды?.. — Ты сегодня сам не свой, — заключил Авантюрин, продолжая заглядывать в примерочную. — Кто бы говорил… — прошептал Келус, поворачиваясь перед зеркалом. Через какое-то непродолжительное время Авантюрин цокнул и сказал: — Этот фасон тебе не идёт. Хватит выбирать самые дешёвые костюмы здесь, найди то, что будет тебе подходить, а о цене не беспокойся. — Так нельзя! — не выдержал Келус, взмахнув руками, чем заставил Авантюрина удивиться. — Ты… пытаешься купить мою дружбу. — А разве настоящий друг не может быть щедрым? — улыбнулся Авантюрин. — Ты не понимаешь! Мне не нужны эти дорогие вещи, мне не нужно ничего. Кроме самого тебя». Келус не хотел думать, что, возможно, видел Авантюрина во время того сражения в последний раз. Он, зайдя в свою комнату отеля, нервно стукнул кулаком по стене. Грудь сдавило подступающее рыдание. Келус рухнул на кровать, свернувшись в клубок, как болезненный котёнок. Он сдавил себе рот рукой, чтобы не зарыдать вслух. Он никогда не думал, что однажды, вспомнив одну из своих встреч с Авантюрином, просто расплачется, как бесхарактерный малолетка. Они были, вроде, близки, но в то же время Келусу казалось, что он никогда не знал Авантюрина, как и тот его. Он даже не понимал, каким словом охарактеризовать их отношения — «знакомые», «друзья» или «товарищи по несчастью». А, может, «возлюбленные»? Подумав о последнем слове, Келус нервно усмехнулся и вытер щёки. Он никогда не признавался Авантюрину, что чувствовал что-то более серьёзное, чем просто желание дружить. Тот не выглядел как человек, заинтересованный в долгосрочных отношениях. Может быть, даже те краткие моменты, проведённые вместе, были нужны Авантюрину только для того, чтобы завоевать доверие Келуса и воспользоваться им в своих интересах? Технически, судя по тому, что Авантюрин действительно сначала заключил сделку с экипажем Звёздного экспресса, а потом вызвал его на бой… Но Келус не был готов смириться с таким положением дел. Он вступал в битву с Гепардом, который оказался в итоге надёжным молодым человеком, столкнулся с непростой ситуацией на том же Ярило VI, когда повстречал Топаз. И в обоих случаях Келусу удавалось сохранить честь и не завести лишних недругов. Враждовать с Авантюрином хотелось меньше всего по понятным причинам. «— Авантюрин. Молодой человек повернул голову на зов, перестав смотреть в ночное небо. Вокруг него и Келуса сверкали вывески магазинов, рекламные щиты, фонари и колёса пенаконийского транспорта. Авантюрин в тот день впервые не надел шляпу с бирюзовой лентой и солнечные очки. Келус любовался его профилем, сам того не замечая. — Скажи, а что ты думаешь про Ахерон? — С чего бы такой внезапный вопрос? — Вы с ней, кажется, не ладите. — Тебе показалось. Она очень умная женщина, но наши интересы немного расходятся, судя по всему. В иной ситуации заиметь такую в союзники — великолепное решение. — Ты говорил мне остерегаться её. — Безусловно. Что я должен сказать об Эманаторе Небытия? Келус замолчал, смотря на проходящих снизу прохожих, автомобили, и слушал звуки города. — Ты хочешь, чтобы рядом с тобой кто-то был, да? Авантюрин засмеялся. — Какой глупый подростковый вопрос от Первопроходца, скитающегося по космосу в вечном одиночестве. — Со мной экипаж Звёздного экспресса. — А со мной — команда людей из КММ. И ты думаешь, что нельзя быть одиноким в толпе? — Так в этом и состоит мой вопрос. — Тебе незачем таким интересоваться, — отрезал Авантюрин, развернувшись и явно собравшись уходить, оставляя Келуса. Келус тяжело вздохнул, но не пошёл за Авантюрином. А тот метафорически отбивался от надоедливого голоса в голове. Зачем ты сделал это? Что и кому ты доказываешь? Он же прав. Я и сам знаю, что прав. Потому и не хочу говорить больше. Вернись. Ни за что. Так он поймёт, что я жалкий. Как будто этого итак не видно. Заткнись. Нам обоим не до подобных проблем. Нет, а ведь правда — ты бы хотел, чтобы с тобой рядом кто-нибудь был? Авантюрин стиснул челюсти, чтобы не закричать на самого себя. Сгинь. Одинокий мальчишка, брошенный всеми на произвол судьбы. Хочешь довести меня до нервного срыва? Хочу, как и всегда, показать тебе истину, какая она есть. Тогда давай займёмся делом и начнём решать более насущные проблемы на Пенаконии».

***

Ахерон, скрывавшаяся от властей Пенаконии на Звёздном экспрессе, была вынуждена бездействовать, зная, что её товарищам нужна помощь. Но, благо, на том же поезде по удачному или не очень стечению обстоятельств находилась Чёрный Лебедь. Так что время можно было скоротать за разговорами с ней. Или не только беседовать, но и совместно размышлять обо всём случившемся на Пенаконии. Нужен был план дальнейших действий, чтобы добраться до истины… — Я не знаю, что происходит сейчас с ними, — тихо проговорила Ахерон, имея в виду экипаж Звёздного экспресса. — Могу дать подсказку, — по обыкновению загадочным тоном ответила Чёрный Лебедь. Она вертела между пальцами игральную карту. — Есть один удивительный человек, которого знаем все мы. — На кого ты намекаешь? — напрямую спросила Ахерон. — На Келуса. Ключевое звено нашей общей истории, — усмехнулась Чёрный Лебедь. — От него многое зависит, но его теперь едва ли волнует ситуация на Пенаконии, ведь он столкнулся с потерей важного человека. Ахерон в непонимании приподняла одну бровь, но затем вспомнила кое-что и решила уточнить: — Ты про Светлячка? Чёрный Лебедь засмеялась и скромно прикрыла рот рукой в тонкой перчатке. — Ну что ты. Её «смерть», конечно, оказала сильное влияние на его душевное состояние, но не настолько, чтобы он до сих пор размышлял об этом. И после этой речи Ахерон, наконец, поняла. — Ты уверена, что из-за Авантюрина? Прямолинейность Ахерон, конечно, немного испортила интригу, которую пыталась создать Чёрный Лебедь, и в итоге она просто кивнула в ответ. — В таком случае дружелюбного разговора мне ждать не стоит, — заметила Ахерон. — Я постараюсь не сделать хуже. — Хладнокровие влюблённого юноши не знает границ, — подтвердила хранительница памяти. — Если в скором времени Келус придёт к тебе, ты убедишься в моей правоте.

***

Келус разыскал Ахерон на Звёздном экспрессе. Его тяжёлые шаги заставили Пом-Пом отскочить почти в ужасе. Ахерон, словно ожидая встречи, сидела на диване в общем вагоне. — Как ты сюда попала? — спросил он строго, что показалось женщине неестественным, но понимаемым. Чёрный Лебедь была права как обычно, впрочем. — Повелитель Грёз изгнал меня с Пенаконии, увидев последствия битвы с Авантюрином. Сердце Келуса предательски сжалось от чувств после произнесённого имени. После того, как «забегали» глаза парня, Ахерон лишь больше утвердилась в мысли, что Чёрный Лебедь была не просто права, но и тысячу раз прозорлива и мудра. — Это не ответ на мой вопрос. Голос Келуса стал жёстче, как твердеет глина при высыхании. Он всё ещё стоял перед той, кто его спасла, но убила (?) близкого сердцу человека. — Благосклонность Пом-Пом уберегла меня. Я рассказала всё, через что мы прошли вместе, и была пропущена на Экспресс. Чёрный Лебедь же помогла мне скрыться от пристального внимания Семьи. Ахерон старалась говорить как можно более спокойно и почти мягко, чтобы не раздражать и без того напряжённого Келуса. Ей показалось, что скажи она даже одно неверное слово, то юноша мог «взорваться» от эмоций. — А теперь говори, где Авантюрин. Приказной тон, руки, сложенные в кулаки, сведённые брови — Келус был настроен так решительно, что Ахерон едва поверила. Этот парень пусть и оставался героем со множеством пройденных битв в разных участках космоса, но ведь после случившегося он должен был понимать, что угрожать Эманатору Небытия как минимум плохая идея? — Ты не попадёшь туда. — Почему? — Потому что тогда мне придётся «убить» и тебя. Келус в решительности и одновременно в беспокойстве заморгал чуть чаще, пытаясь осмыслить сказанное. Ахерон даже намеренно сделала кавычки пальцами, чтобы подчеркнуть, что всё не так плохо, как парень думал. Наверное… — Он жив? — с надеждой спросил Келус. — Я не знаю. Когда мы разговаривали, он был жив. — Вы разговаривали?! — Можешь узнать у него лично, если ты согласен, чтобы я обнажила клинок. Келус тяжело вздохнул, но кивнул. «Он действительно готов на всё ради того мальчишки?» — подумала Ахерон, медленно доставая оружие из ножен. В ту же секунду Келус увидел, как красные цветы распустились на руках Ахерон, а весь мир для него стал монохромным вновь. Возгласы Пом-Пом были попыткой остановить происходящее, но безуспешной. Однако Ахерон поступила иначе, не как с Авантюрином, чтобы сам экспресс остался в безопасности: она достала клинок лишь немного и дотронулась покрасневшей рукой до груди Келуса, толкая его в пучину Небытия. Инстинктивно Келус зажмурился, почувствовав удар, а, когда раскрыл глаза, оказался уже в пустом, мокром и чёрном пространстве. Перед ним виднелся некий ужасающий космический объект, позади которого что-то светило. Под ногами слегка шумело море, и Келус почти испугался, поняв, что он находился прямо на поверхности воды. Вокруг не было ничего, кроме чёрной, как будто бесконечной дыры и моря. Парень долго шёл вперёд по направлению к своеобразному небесному «светилу» и вскоре на собственное удивление повстречал бедно одетого мальчика со странной шляпой в руках. — Дяденька, здравствуйте! — крикнул мальчик. Он стал махать головным убором, и Келус в заинтересованности подошёл. Мальчик обладал невероятно красивыми, яркими и разноцветными глазами, у него были густые блондинистые волосы, и улыбка казалась вполне искренней. — Что ты тут делаешь? — обеспокоенно спросил Келус, немного наклонившись к ребёнку. — Я жду родителей и старшую сестру. Мы приехали на Пенаконию вместе, но теперь я нигде не могу их найти. Мальчик вертел в руках шляпу, которая Келусу показалась знакомой. Да и сам мальчик подозрительно напоминал Авантюрина. Немного поразмыслив над сложившейся ситуаций, Келус попробовал применить полученную в приключениях хитрость. — И ты никого другого, кроме меня, не встречал, кто мог бы тебе помочь? Келус возлагал большие надежды на воспоминания мальчика. Учитывая то, что шляпа, которую он держал, была ему явно не по размеру. Кто-то же ему её дал… — Мне другой странный дяденька сказал передать шляпку «сероволосому парню с золотыми глазами». Это вы? Келус заметно удивился. Мальчик протянул чёрную шляпу с бирюзовой лентой Келусу. Взяв головной убор в руки, молодой человек, наконец, понял, что к чему. Главное, чтобы не стало слишком поздно… Лицо Келуса, видимо, как-то изменилось, потому что мальчик обеспокоенно спросил: — Вы знаете, что это всё значит? Келус, от звонкого голоса ребёнка вернувшийся из мыслей в «реальность», слегка улыбнулся, чтобы успокоить мальчика. Но в глубине души предчувствовал неладное. Может ли быть так, что шляпа — предсмертный подарок, а удивительно похожий ребёнок — остатки чужого погибающего разума? — Да. Спасибо, что выполнил просьбу, — парень в душевном порыве прижал одной рукой головной убор к груди. — Ты видел, куда пошёл тот, кто дал тебе шляпу? — Туда, — мальчик показал пальцем почти в середину чёрной пугающей дыры, куда уходила линия морского горизонта. — Я бы пошёл за ним, если бы мне не нужно было найти родителей и сестру… — повторил он. — Я пойду на поиски того человека, — смело заявил Келус, смотря вдаль. Мальчик увидел его гордый профиль и заворожённо спросил, словно чувствуя в старшем товарище воинственную и бесстрашную душу. — Вы его знаете? — Если у него были такие же красивые, как у тебя, глаза, то да. Ради него и пришёл сюда. Мальчик искренне заулыбался. — Да, точно такие же! Я никогда не думал, что увижу их со стороны. Келус, чья догадка только что подтвердилась, крепче прижал шляпу как бы к сердцу. — Пойдёшь со мной за ним? — Нет, простите. Мама будет волноваться… Сестра тоже. Келус если не знал, то догадывался, что никаких родственников мальчик здесь, конечно, не найдёт к собственному горю, но объяснить сложные концепции ребёнку не представлялось возможным. Так что молодой человек просто кивнул и попрощался с мальчиком, следуя в направлении необъятной чёрной дыры. Путь, видимо, был неблизким. Понятие времени и расстояния закономерно стирались в таком странном пространстве, где Келус сейчас находился, и всё же ему показалось, что он шёл целую вечность. Авантюрин мог быть где угодно среди бескрайнего пустого моря… Но, может быть, совместные воспоминания или шляпа, связывающая настоящее и прошлое, как крепкая, пусть и тонкая, нить, потянули Келуса в определённом направлении. И вот спустя неопределённое количество времени Келус увидел Авантюрина, лежавшего на морской глади и почти полностью погружённого в пучину чёрной и бездонной воды. Радость встречи сменилась ужасом понимания. Келус, потеряв самообладание, подбежал к Авантюрину, чтобы убедиться в том, что тот жив. Некогда самоуверенный, подвижный и улыбчивый (пусть и наигранно) топ-менеджер КММ теперь обессиленно и бездеятельно лежал среди пустоты. Что происходило с ним? Неужели мысленно он — вечный игрок и авантюрист — поддался влиянию небытия и позволил себе проиграть? Если так, то Келус был уверен, что подсознание молодого человека просто нарисовало ему слишком ужасающие картины, преумножив их трагизм во много раз, из-за чего Авантюрин, и без того сломленный психологически, не выдержал. Волосы его блондинистые казались ныне седыми, глаза — потерявшими всякий блеск, а лицо — не выражавшим никаких эмоций. Авантюрин пусто смотрел куда-то перед собой и едва заметно вздымался его худой живот от дыхания. Келус, увидев его в таком состоянии, внутренне ужаснулся. — Авантюрин, — достаточно слышимо позвал парень, но на зов не отреагировали даже взглядом. — Это я — Первопроходец. Авантюрин, кажется, силился что-то сделать, но тело, погружённое в небытие и отчаяние, не слушалось его. Келус терпеливо ждал, внимательно наблюдая. Он был здесь, чтобы помочь, и он проведёт тут столько реального времени, сколько потребуется, чтобы живыми выбрались они оба, а не только кто-то один. Наконец измождённый Авантюрин медленно приоткрыл рот, чтобы заговорить, и посмотрел на парня в ответ. — Келус? Голос прозвучал немного хрипло, устало. Но услышать хотя бы его было уже маленькой победой. — Да, это я. Ты ещё помнишь меня? У Келуса возникло предположение, что небытие обладает способностью поглощать мысли, воспоминания и в целом жизненную силу людей. Вот почему Ахерон — забывчива, а Авантюрин сейчас — молчалив. — Да, — почти шёпотом ответил Авантюрин. Его взгляд впился в лицо Келуса, как будто молодой человек стал спасательным кругом, брошенным самой судьбой. — Ты знаешь, где мы? — Это Горизонт бытия. Обратная дорога для тех, кто пытается уйти от небытия, и точка невозврата для принявших свою участь. — И как ты думаешь, к какой категории отношусь я? То, что Авантюрин стал по-прежнему, как живой, наигранно веселиться, обнадёживало, но Келусу было не до шуток. — Это неважно. Важно лишь то, что я пришёл забрать тебя отсюда. — Бессмысленно. Смысла нет вообще ни в чём. После такой короткой, но многое объясняющей речи Келус посчитал справедливыми свои рассуждения о влиянии небытия на человека. — Смысл всегда был и будет. Келус ответил быстро, уверенно, но бездоказательно. За это и зацепился Авантюрин, порабощённый экзистенциальными проблемами. — Если так жаждешь спасти меня, ответь: зачем мы приходим в этот мир, если всё равно всех нас ждёт небытие? Келус, морально подготовившийся к подобным вопросам, не растерялся. — Каждый сам определяет то, ради чего живёт. — А если я не знаю цели своей жизни? — Придумай её. Обрати бесконечное небытие в свою пользу, как используешь неудачную карту, чтобы выиграть. Авантюрин болезненно, как будто истерично засмеялся. Кажется, вода отступала от его бренного тела по мере возвращения разума к жизни. Разговоры с Келусом теперь чудились интересными. Спор двух противоположных точек зрения захватывал остатки духа. — Предлагаешь пустое место умышленно заполнить? — А почему нет? Ты ведь знаешь, что я и сам не в курсе, как именно появился на свет и для чего. Но умирать не хочу, это не выход. Если мы уже существуем, значит у нас есть какое-то предназначение. Даже выдуманное нами самими. — Последнее противоречит всему сказанному до этого, — Авантюрин улыбнулся словно сквозь боль. Скорее душевную, чем физическую. — Мальчик с солнцем в груди, — проговорил Авантюрин, снизу вверх смотря на Келуса, стоящего рядом с ним. — Дай мне спокойно умереть. — Мы уйдём отсюда вместе. Только вдвоём, никак иначе. — У тебя голос дрожит, герой-спаситель, — усмехнулся Авантюрин. Он отвернул голову, чтобы не видеть лица Келуса и попробовать снова забыться в болезненном сне небытия. — Ну и что, — ответил Келус, садясь на колени перед Авантюрином. Вода покрыла ноги парня, от холода он поморщился, но продолжил сидеть рядом с возлюбленным. Он осторожно коснулся его мертвенно-ледяной руки, поглаживая тыльную сторону ладони с выступающими венами. — Я и не пытался делать вид, что мне не страшно. Авантюрин в Горизонте бытия был, наконец, самим собой: без перчаток, наигранной весёлости и шляпы с яркой лентой. Сломанный душевно молодой человек ощущался одновременно и знакомым, и слишком отличным от того, каким его запомнил Келус. Как многого Первопроходец и его товарищи не знали о тех, кого встречали на своём пути… И это касалось не только Авантюрина. Часть своей истории он поведал экипажу Звёздного экспресса перед сражением, но лишь потому, что искренне надеялся на последнюю в жизни встречу. То было почти намеренной предсмертной исповедью. — Я жив по ошибке судьбы, — вдруг отозвался Авантюрин более грубым и низким голосом. Он посмотрел на Келуса так, что у парня на секунду остановилось сердце — столь жестоко, непримиримо. — И привожу к смерти всех, кто мне дорог. Моя удача — череда трагедий других людей. Такова цена успеха. Я строю счастье на чужих костях. — Тогда я нарушу эту закономерность. — А не много ли ты на себя берёшь? — Авантюрин закашлял от пропитавшей его чёрной воды. Она стояла в его лёгких, заменила кровь, окрасила некогда яркие красивые глаза в пустые и безжизненные чёрно-белые. — Может, и много. Но я хочу этого, и я готов взять на себя ещё и ответственность за всё происходящее. — Готов ли ты отдать свою жизнь в обмен на то, чтобы я вернулся в реальность? Серьёзный вопрос, заданный насмешливым, едва ли не вызывающим тоном. Таким обычно мальчишки подбивают неразумных друзей на спор, в котором кристально ясен проигрыш. — Я повторюсь: мы должны выбраться отсюда вдвоём. На иное я не согласен. — Знаешь ли ты о таком законе Вселенной: чтобы что-то получить, нужно что-то отдать? Келус был готов потерять терпение от того, каким упрямым в своей новообретённой философии стал Авантюрин. А, может, она родилась в его сознании ещё давно, но сейчас под влиянием небытия лишь обрела новый виток эволюции? — Ты наверняка сполна отдал этой жизни всё, что мог. Ты заслуживаешь спокойствия и счастья наконец. — Если на роду не написано быть счастливым с каким-то другим человеком, то это уже не изменить и не переписать, как ни старайся. Против судьбы не пойдёшь. — И тем не менее ты каждый раз делаешь это, — незамедлительно возразил Келус. В нём «закипел» праведный гнев, он обозлился на всё сущее, что заставило Авантюрина страдать, довело его до такого душевного состояния, заставило потерять даже малейшую надежду на светлое будущее. Авантюрин немного удивлённо и вместе с тем вопросительно посмотрел на Келуса. Первопроходец, как будто сдерживая собственные эмоции, чтобы не докучать ими и без того потерянному собеседнику, крепче сжал его руку. Словно бы физические ощущения могли поспособствовать «пробуждению». — Сам мир пытается убить тебя, а ты всё равно продолжаешь жить. Это ли не яркое проявление твоей борьбы с судьбой? Кажется, Келус не совсем преуспел в убеждении Авантюрина. Тот лишь промолчал в ответ, но, скорее всего, это значило, что он задумался. Первопроходец коснулся его плеча, пытаясь как бы сдвинуть с «мёртвой точки» и в прямом, и в переносном смыслах. Но… Келус погладил Авантюрина по соломенным волосам, чуть склонив голову над его лицом. — Авен, вставай, пожалуйста, — шептал парень с надеждой. — Вставай, нам пора отсюда уходить. Но Авантюрин молчал, словно не способный издать ни звука. Его глаза были закрыты, губы — сомкнуты, тело не двигалось, а по щекам скатывались слёзы. Он снова начал медленно растворяться в небытии. Келус вытирал его лицо, дотрагиваясь тёплыми ладонями. Любовался бы, не умирай Авантюрин прямо на его глазах. — Если ты всё ещё живой, значит, что ты необходим кому-то и твоё существование имеет смысл. Тихий зов Келуса как будто являл собой оксюморон: служил и воодушевляющей речью, и в то же время голос звучал отчаянно. Авантюрин расслышал этот трепет, даже растрогался на секунду, когда небытие словно отпустило его из своих цепких лап. Он взглянул на Первопроходца, у которого в глазах теперь тоже стояли слёзы — искренние и чистые, отражающие его крепкие чувства, которые, быть может, он всё же хотел бы скрыть. Авантюрин слегка улыбнулся, но молчал. — Ты нужен миру. Нужен мне. Келус чуть сжал щёки Авантюрина ладонями, чтобы и самому не сойти с ума из-за всепоглощающего небытия, и прочувствовать момент. — Только не говори, что ты действительно… — Авантюрин намеренно не сказал до конца, смотря в золотистые глаза Келуса. Тот с внутренним трепетом наклонился к лицу Авантюрина ещё ниже и из-за страха потерять навсегда неловко поцеловал в губы. Келус попытался вложить все свои чувства в этот поцелуй, в каком-то смысле надеясь на его «живительные» свойства. Драматично, сахарно и слишком романтично, но если весь мир — театр, то актёры должны вжиться в роли, не так ли? Какое-то время Авантюрин молчал, глядя в бесконечную пустоту перед собой. Привыкший к температуре ледяной воды под своим телом, он вдруг стал ощущать её. Келус осторожно обхватил Авантюрина за руку, как бы направляя, указывая, что пора подняться. — Пойдём. Перестань хвататься за смерть, которая не принесёт тебе покоя. Авантюрин поморщился от холода движений мелких волн. Кажется, поцелуй действительно вернул некогда потерянную чувствительность. Сев на колени, молодой человек застыл в одной позе. Он упёрся дрожащими от бессилия из-за долгого бездействия руками в чёрную воду, чтобы не повалиться на бок и не утонуть. Его погрузили в это ужасающее мёртвое море, словно закопали в зыбучие пески под палящим солнцем, как в далёком прошлом. Только теперь вместо знойных лучей Авантюрину «светила» огромная дыра, засасывающая в себя всякую существующую вещь. — С каких пор ты заделался в философы? — странный, почти несоответствующий атмосфере смешок Авантюрина побудил Келуса ответить похожим образом: — Выстроил свой вульгарный фасад вечно беззаботного игрока и думал, что никто не захочет копнуть глубже? Авантюрин всё ещё сидел на воде, не в силах подняться окончательно. — Ты ждёшь честного ответа? Я на это и рассчитывал. Потому что даже я сам боюсь разбираться с собой. — От себя не убежать. — Непревзойдённо логично. И всё же тебе не стоит лезть туда, где красным флагом всё кричит о сложностях и проблемах. — Я не ищу лёгких путей. — Это я заметил, — снова усмехнулся Авантюрин. — Я пытаюсь уберечь тебя от опасности в виде самого себя, если ты не понял. Твои романтические чувства ко мне кажутся излишними. — Боишься, что я буду мешать? — Келус неосознанно скрестил руки на груди. — Я угрожал взорвать Стелларон внутри тебя! — Я помню. Но ты бы никогда не сделал этого на самом деле. — А ты откуда знаешь? — с вызовом задал вопрос молодой человек, словно желая устроить Келусу очередную проверку то ли на стрессоустойчивость, то ли на понимание ситуации и собственной психологии. — Потому что можешь сколь угодно долго говорить всем, что тебя можно использовать и люди для тебя что-то вроде расходного материала, но я никогда не поверю в это. Просто потому что я чувствую тебя в каком-то смысле. Авантюрину нечего было ответить. Усомниться в интуиции Первопроходца, повидавшего несколько планет и жителей многих городов — странная идея. Молодой человек молча попробовал встать, но Келус всё равно взял его под руку, помогая вопреки отсутствию просьбы. В этом и был весь Авантюрин: глубоко внутри себя нуждающийся в поддержке, но чрезмерно гордый, чтобы признаться в подобном. — Я всё ещё поражаюсь тому, что ты — живое проявление Опухоли всех миров, обуздал разрушительную силу Стелларона, превратив её в своё достоинство и защиту для близких. — А ты, обладая силой Сохранения, хотел уничтожить не только себя, но и других людей. И я способен на разрушение, и ты наверняка дорожишь отношениями, но скрываешь это по своим причинам. Так что не такие уж мы с тобой и разные. Авантюрин теперь стоял на ногах более-менее уверенно, и всё же Келус, немного злоупотребляя возможностью, не мог заставить себя отойти от него далеко. — Келус, — прошептал Авантюрин. — Улыбнись, как ты улыбался мне иногда, но искренне. Парень попробовал, пусть вышло неловко и смазано. Наверное, из-за того, что в голове крутилась мысль о том, как Авантюрин всё же не отверг окончательно романтические чувства. — Ты знаешь, как мне хочется плакать, а я держусь? — вдруг спросил он, всё ещё непривычно честный. Авантюрин провёл рукой по щеке Келуса, и ладонь его ощущалась ледяной, но мягкой. Он касался нежно, словно боялся потерять. Умел ли топ-менеджер КММ ценить не валюту и драгоценности, а человеческие чувства? Всегда умел, но забыл под влиянием жестокой жизни. Очерствел, и с каждым годом, вероятно, твердел бы душой и сердцем дальше, если бы не встретил Келуса, который им, вопреки всякой логике, заинтересовался. Авантюрин — единственный выживший авгин. Келус — носитель Стелларона в собственном теле. Два парня, существование которых противоречило какой-либо науке, нашли друг в друге спасение. И вдруг стало всё равно на то, как банально и «излишне романтично» это выглядело со стороны. — Так не сдерживайся, — ответил Келус, смотря в яркие цветные глаза Авантюрина. — Не до этого пока. Надо найти выход отсюда. После этих слов Келус крепко сжал Авантюрина в объятиях. — Пойдём, — тихо ответил тот, как бы подгоняя. — Сам звал. Надо вернуться в жизнь… Да и вот это мне больше не нужно, — Авантюрин взял из рук Келуса свою же шляпу и кинул её далеко за пределы видимости, куда-то в чёрную воду. — Я не хочу больше закрываться от тебя.