Пo-POV, а не Aн-REAL.

Это же определенно голос Тани! Но почему она кричит, совсем не знакомое мне имя?

{Имя}! 

*Вставьте свое имя в скобках*

– Просыпайся!

– {Имя}, проснись же наконец! 

– Я так соскучилась, {Имя}…

– Пожалуйста, вернись в реальность..

В этот момент я открываю глаза. Ощущение жжения в носоглотке. Хочется глотнуть от пересохшего горла, но что-то мешает. Помимо этого еще и чем-то «фонит» отовсюду. Неприятный запах, который ни с чем не перепутаешь, пробирает до костей - это смесь спирта и хлорки. Больничный запах. Постепенно приходя в себя, я пытаюсь составить все происходящее в единую картинку по крупицам собирая информацию, но мешают мысли, которые от чего-то спутаны, а в голове раздается пронзительный звон. Жуткая слабость во всем теле. Сил хватает только на то, чтобы моргать. Хочется задать один единственный вопрос: Что здесь, бл**ь, происходит? Но даже если постараться: наилучшим результатом будет - поперхнуться от трубки в горле, а наихудшим - задохнуться вовсе. Остается лишь потерянным взглядом продолжать осматриваться в попытках осознать хоть что-то. – Не может быть, – оторопев, прикрывая от шока рот, на меня округленными глазами глядит Таня, замечая, что я пришла в себя. Не ожидая увидеть подругу прямо перед собой, я тоже застываю, – Не то что бы я особо двигалась до этого, – с удивленным выражением лица, не понимая, как она оказалась у меня дома.. Погодите.. Не дома, а - в больнице?.. А как я оказалась в больнице?.. – Ты меня узнаешь? Это я - Таня, – представляется зачем-то подруга продолжая пояснять, – Та, что обожает Сергея из Импровизации. Мы даже к ним на съемки ходили, помнишь? – тем самым упоминая знаковое событие из ее жизни, видимо, пытаясь понять нет ли у меня амнезии после пробуждения. Я мычу несуразное «да», не сумевши проговорить полностью вслух, а для убедительности еще и моргаю несколько раз на всякий случай. Таня тут же зажигается одобрительной улыбкой, выдыхает с облегчением и приобнимает меня еле касаясь, словно боясь навредить. – Как же ты нас напугала, – шепчет она, утыкаясь мне в живот. В гудящей голове сразу закрадывается мысль: Нас? Кого нас? – Я так рада, что ты очнулась, – более приподнятым тоном говорит Таня. Пролежав так немного и вновь взглянув на меня, она замечает мой испуганный и полный недоумения взгляд, после чего берет мою руку и спокойно начинает объяснять: – Тебя сбила машина.. Эта короткая фраза вызывает новый поток мыслей: Вот это да! – приходит внезапное осмысление. Получается сразу после Импровизации.. Меня… И машина… Так, поэтому я не могла вспомнить, как попала домой провожая Таню. Да и саму Таню не видела с того самого дня… – постепенно, или как мне кажется, пазл начинает складываться. И, значит все, что было связано с алкоголем всего лишь отголоски запаха спирта, которым насквозь пропитана больница. Так все, что случилось, было лишь… Сном? – с опаской предполагаю я, как будто это не является хорошей новостью. Вот так и не верь потом в то, что мысли материальны. Хотела же, чтобы все это было не по-настоящему - пожалуйста, получите, распишитесь. Даже не знаю, что беспокоит больше: факт того, что все события и правда были лишь грезами и демон-Арс был лишь плодом моего воображения; или может, что вместо облегченного выдоха, что тех болезненных событий никогда не было в реальности, я наоборот хотела, будь у меня возможность, прожить все это вновь, даже зная о трагичном конце; или все-таки то, что я только очнулась от комы, а думаю об Арсении, и совсем не о своем здоровье. Точно пугает одно - то, что я совершенно не помню, как попала в больницу, и с какого именно момента реальность превратилась в этот самый страшный сон. И уж тем более, никак не могу предположить, что в эту же секунду, не успев Таня договорить, в палату войдет он - Арсений, вызывая еще больше вопросов. Он сразу же смотрит на меня и мои широко распахнутые глаза, которые чуть ли не вылезают окончательно при его виде.  И вот, на пол уже падают бинты и какие-то ампулы, которые тот держал в руках еще секунду назад, и те разбиваются в дребезги, как в замедленной съемке. А звук бьющегося стекла отдает неприятной болью, будто оживляет забытые воспоминания. Арс бежит навстречу ко мне, припадая к кровати и хватая мою свободную руку. Он опускает голову на койку тяжело выдыхая, будто огромный булыжник только что упал с его плеч: – Неужели, ты правда пришла в себя? – выкрикивает он, поднимая голову, едва дыша, с трепетом в глазах и чувством облегчения, продолжая гладить мою руку. В ответ я только и могу, что хлопать ресницами, как в нашу первую встречу, и с недоумением смотреть на внезапно появившегося передо мной Арсения. Может я брежу после комы и у меня сейчас остаточные галлюцинации в виде импровизатора? Антон, который, как оказалось, заснул в неудобной позе в кресле в углу палаты, проснулся от возгласов Попова. Он тоже соскочил, подходя ближе к койке с обеспокоенным лицом. Антон?! Тоже тут? Таня, замечая мое перепуганное лицо, начинает громко хохотать, разряжая обстановку и начала меня успокаивать:  – Тише, все нормально. Парни просто тоже беспокоились и решили тебя проведать сегодня. Я пытаюсь сымитировать в глазах немой вопрос, если это можно так назвать: Так ты тоже их видишь? Они - не часть моего воображения?  Понимая меня с полу взгляда, она продолжает пояснение: – А вообще, ты сама ничего не хочешь мне рассказать? – с наигранной надменностью, уперев руки в боки, надувает щеки та, – Например, почему так долго скрывала от меня факт общения с этими ребятами? Погодите-ка, так машина.. Сбила - не после концерта?.. А, когда?..   – Ладно, разборки потом, – быстро сдавшись и не в силах больше играть неискреннюю обиду, к тому же ее радость от того, что я наконец очнулась была гораздо сильнее любых других эмоций, – Сейчас главное - твое здоровье! Какая ж все-таки Танька классная. – Я пойду позову врача, а ты, – грозя мне пальцем, – не закрывай глаза, – предупредила меня та. – Хотя, как тут закроешь - в окружении двух таких славных парней, – хихикнув заключает она, выходя из палаты. Оставляя меня наедине с Антоном и Арсением, которые продолжают пилить меня усталым взглядом, не решаясь что-то спросить, хотя даже если спросят - я физически не смогу ответить, поэтому приходится только продолжать удивленно смотреть на ребят. В какой-то момент в кабинет заходит врач для проверки состояния и выгоняет ребят из палаты. Сначала он проверяет зрачки и реакцию на свет, а теперь и мои слабые, но рефлексы в руках и ногах. Я мычу указывая, что хочу вынуть трубку. Он одобрительно подзывает медсестру и помогает вынуть инородный предмет из моего горла. Он задает пару простых вопросов о том: «как меня зовут» и «что я помню». После чего удаляется с рекомендацией отдыхать, предупреждая, что зайдет снова завтра. Проходит пару минут, и я слышу стук: – Можно? – в дверях появляется макушка брюнета. Я одобрительно киваю, все еще не привыкнув к ощущениям во рту. Арсений подходит ближе, садится на колени возле кровати с опущенным в пол взглядом и начинает еле слышно: – Прости меня.. – Прошу прости… – Хоть, я и не заслуживаю прощения, я хочу, чтобы ты знала - я очень сожалею. – Меня это не оправдывает, но я не думал, что говорил. – Я дал волю эмоциям и сорвался на тебе. – Ты достойна самого лучшего отношения, а я повел себя, как последний ублюдок. – Я пойму, если ты никогда не захочешь меня больше видеть.  – Пожалуйста, попытайся простить меня, если сможешь, - было видно с каким трудом ему давалось каждое слово, и сердце сжималось от его виноватого вида. – Нас, – в палату входит Антон, – Простить нас… – с ноткой грусти произносит он, видимо тоже раскаиваясь за свое последнее сообщение. Приходит осознание, что все было наяву, и что в больнице я оказалась после той злополучной ночи. *Выдох* Боль. Тяже... Смяте…. Разочаро.…. Нет. *Вдох* Успокоение? Облегчение? Радость? Странно, почему так? Мне же было очень плохо, а, теперь, я как будто даже рада, что знакома с парнями и они беспокоились обо мне. К слову о радости, а почему Таня все еще не вернулась? Хочется поблагодарить ее за заботу. Однако, подавленный во мне гнев все же решил проучить обидчиков. Прежде чем я смогла логически обдумать свой следующий поступок, эмоции взяли верх. Подождав немного, я устремляю свой пристальный взгляд на Антона щуря глаза, а следом перевожу его на Арсения и спрашиваю безучастно: – А ты… Собственно.. Кто? – произношу я, с невозмутимым лицом и паузами, словно пытаюсь его вспомнить. Как тут же вижу, что в его синих глазах что-то разбивается, и огонек надежды, что светил еще секунду назад - больше не светит от опечаленной души. Ну, что, кто теперь из нас актер? Я понимаю, что сейчас причиняю Арсению жгучую боль, а параллельно и Антону, который, наверное, предполагает, что его я тоже не помню. Но я ничего не могу с собой поделать, я просто не могу оставить действия Арса безнаказанными. И той пощечины, как и извинений, не достаточно, чтобы так сразу простить его вину за нанесенные глубокие душевные шрамы от всего случившегося. В воздухе висит напряжение. Каждый погружен в свои размышления. Пока Арсений пытается смириться с моей откровенной ложью, я решаю посмотреть на Антона и сказать: – А вы же-е.. Антон, да? – в глазах парня чуть закрадывается надежда, что я все еще помню, хотя бы его, но я решаю продолжать свою игру, – Один из Импровизации, если не ошибаюсь. Таня про вас рассказывала.. Антон теряется от такой фамильярности и не знает, как реагировать на то, что его я вроде и помню, но только из рассказов Тани, а Арсения - и вовсе не знаю. Арс же молча сел на рядом стоящий стул, уткнувшись в пол пустым безнадежным взглядом. Наконец снимая с себя маску актрисы драм-театра, я говорю, но чуть тише: – Да ладно вам, ребята. Чего носы повесили? – совершенно невзначай, – Конечно я вас помню, – окатываю я их, как ледяной водой, своей заключительной фразой. По итогу, две пары удивленных глаз уже таращатся на меня безотрывно. В них считывается не понимание: злиться или радоваться моему заявлению, и тому, как спокойно, я шучу об амнезии, пока у них чуть сердце не остановилось в процессе. Они сами понимают, что заслужили это и лишь потому едва улыбаются тяжело вздыхая. Рано расслабляться, я-то еще с вами не закончила: – Я, знаете, чего не пойму - за что вы так сильно извиняетесь? Да еще и вдвоем, – без доли сомнений спрашиваю я, – Мы же классно отметили и даже разошлись на позитивной ноте - ты, Шаст, вообще пообещал прийти с Ирой на чаепитие, после чего мы с Арсом и Сергеем спокойно доехали домой. Я … – наигранно протягиваю паузу, – Я чего-то не знаю? Парни испуганно переглядываются, будто взвешивая все «за» и «против» моего провала в памяти, которого на самом деле не было, и это был хитрый ход, чтобы всем стало комфортнее, и все стало, как раньше, где мы просто друзья без лишних точек над «И». Подумав немного Антон говорит несмело:  – Ты права, мы просто очень скучали по твоим чаепитиям. Ты спала целых 2 месяца. Два месяца?? Ну, ничего себе, поспала. После такого Арсений мне должен пожизненно, и не важно, что сбил меня не он, быть может я была бы аккуратнее, и этого всего бы вообще не произошло, если бы не та ночь. – А извинялись мы, – в унисон начинают говорить парни, все еще переглядываясь, чтобы синхронно ответить, – за то, что не смогли тебя… – Уберечь.. – медленно произносит Антон, – Да, Арс? - поглядывая в сторону друга для подтверждения. – Д-да, – зависнув на миг, приходит в себя Попов, переводя нерешительный взгляд на меня, пытаясь смириться с таким исходом, что, наверное, был к лучшему. Психика забывает все слишком болезненное, и правильно делает. Вот и нам стоит забыть. – И, давайте, договоримся - больше никогда не совершать необдуманных поступков, – ухмыляюсь я еле слышно. Арсения и Антона будто шоком пробивает от этой фразы. Они осознают - что я помню. Они понимают - что я сделала. Они ощущают - жжение в груди. Но им хватает смелости лишь кивнуть в согласии. – Ну что вы такие грустные, шаверму ели не вкусную? – пытаюсь разрядить тяжелую атмосферу очень плохой шуткой, – Как только выйду с больницы, обещаю - устрою лучшее чаепитие с моими лучшими друзьями, – кое-как улыбаюсь ежась от боли в теле, смотря на парней по очереди. Они оба смотрят на меня с тоской, виной, и в тоже время с благодарностью. Зеленые, как изумруды и синие, как ночное небо чистые комфортные глаза, в которых будто проигрывались знакомые строки песни: «Скажи мне эти три слова, что ты так давно хотела: Давай, останемся друзьями». В комнату заходит Таня, прерывая наш немой диалог: – О, Таня, ты тоже обязательно приходи на мое чаепитие, – радостно приглашаю я. На что та - ярко улыбается мне в ответ, отвечая: – Конечно, приду, так что, давай, поправляйся скорей! В палату заходит медсестра, и уведомляет, что время посещения окончено. Первым выходит Антон, а за ним Арсений, оба успевают лишь мимолетно попрощаться: – До встречи, выздоравливай! Арс кричит уже в дверях: – Пиши, если что-то понадобится! Таня же машет мне рукой до последнего, пока медсестра устно поторапливает ту. С улыбкой на лице и теплотой в сердце я закрываю глаза и погружаюсь в теперь уже спокойный и заслуженный сон.