Пo-POV, а не Aн-REAL.

В конце концов… Снова эти концы, чтоб их! Теперь уже два конца из ларца ночуют у меня дома. А лучше бы эта ночь поскорее закончилась. Ничего не обсудив, но поняв, что градус в крови уже достаточно повышен - мы так же молча проследовали в зал. Разложив диван, мы легли по разные стороны, отвернувшись друг от друга. Не сказать, что он был размером с двухспальную кровать, но как минимум был достаточно просторным, чтобы уютно разместить двоих. При этом все еще оставалось приличное расстояние посередине. В общем, выражение: «В тесноте - да не в обиде» сюда не подходило, скорее - в удобстве. Что нельзя сказать о психологическом давлении, но здесь уже совсем не диван виноват. Вопреки усталости и комфорту мягкого дивана, от нависшего волнения и бушующих эмоций мы оба так и не смогли уснуть. В попытках снять напряжение, разговор завязался сам собой: – Спишь? – еле слышно, переворачиваясь в мою сторону, спросил Антон. – Неа, – ответила я. Я повернулась лицом к парню, подгибая подушку под голову для более удобного расположения, тем самым подготовившись к назревающему разговору. Антон, хоть и сам задал вопрос, не ожидал, что я отвечу положительно, поэтому немного отпрянул, установив комфортную дистанцию между нами. – Слушай, ты это.. – смущенно потирая затылок, – Извини меня за мое поведение, когда мы только познакомились, – не решаясь сказать это глядя в глаза, устремляя взор на свои руки, пальцы которых в это время потирали перстни от неловкости. – Мне правда стыдно за то, как я себя вел по отношению к тебе. Причиной-то было мое негодование в сторону Арса, а ты попала под горячую руку. Я смотрела на Шаста задумчиво и безэмоционально: Так догадки Арсения были верны? Антон же, полностью погруженный в рассуждения, продолжал монолог: – Он всегда такой беспечный и легко доверяет людям, а потом сам же обжигается, – с явной тревогой и слегка неодобрительно говорил он. Или не совсем.. Антон просто беспокоился за друга.. – Не бери в голову, – улыбнулась я в ответ на искренние извинения. – Я не злюсь на тебя, – и не соврала, мне правда было достаточно этого жеста внимания со стороны Антона, чтобы забыть о всех неурядицах прошлого. – Глупо было бы на моем месте возмущаться, что не каждый из импровизаторов относится ко мне также доброжелательно, как Арсений, – усмехнулась я, – Хотя тут можно и поспорить, исходя из его последних выходок. – Но местами грустно все же было. На что парень изобразил что-то вроде ответной улыбки-извинения, а я продолжила: – Но, я ценю твою откровенность, так что спасибо! – задумываясь на миг. – И что приехал тоже, – уточнила я, широко улыбаясь. – Мы в рассчете! – рассмеявшись, подытожил он. В последствии, Антон рассказал в двух словах о ссоре и расставании с Ирой: что та невероятно устала от постоянного необоснованного негатива фанатов в ее сторону, и напора возмущений, что ее официальный парень по праву должен принадлежать только Арсению, но в большей степени из-за частого и затяжного отсутствия Антона в жизни девушки в связи с его новым загруженным графиком. Поэтому она решила для се6я, что им лучше прервать какое-либо общение, не оставляя Антону право на выбор. Он рассказал, как сильно беспокоился по поводу такого окончания отношений и о его внутренней борьбе. И пока Шаст делился своими переживаниями, я внимательно его слушала, позволяя себе лишь мягко похлопывать парня по спине с целью успокоить и придать ощущение безопасности, и казалось, это помогало, судя по спокойной реакции Антона. Дальше он рассказал, как Арс, вместо должной моральной поддержки, обрушил на него свое: «Я хочу тепла». – И почему я только поехал к Арсу, а не к Позу? – негодовал парень. – Просто у Димки сейчас тоже голова забита своими проблемами, я-то знаю. Не хотелось его лишний раз грузить, – тяжело вздохнул Шаст, ненадолго погрузившись в свои мысли, теперь уже видимо переживая не о себе, а о друге. Антон открывался для меня с новой стороны: более хрупкой и уязвимой что ли, и такой настоящей. В какой-то момент даже хотелось его приобнять, успокоить и сказать, что все будет хорошо. И я почти это сделала, но что-то все же меня остановило. Наверное, тому виной - деликатность момента, и страх расстроить тонко натянутые струны души. Раньше Антон казался мне холодным и отстраненным человеком, хоть многие могут не согласиться, было ощущение фальшивости и натянутой маски веселья и добродушия во имя работы. Казалось, что тот мог быть высокомерен к людям, которые были ему малознакомы и никак не касались его жизни. Однако, после нашего разговора стало понятно, что такое мнение сложилось только потому, что наше общение не задалось с первого же дня встречи. И когда я узнала парня поближе во всех смыслах этого слова: услышала оттенки беспокойства в голосе за дорогих ему людей, его рассуждения о друзьях, связанные с ними действия и готовность примчаться на помощь в трудной ситуации - пазл сложился в более полную картину. Он оказался таким же душевным и открытым человеком, как и все остальные ребята, но видимо сквозь года стал очень осторожен в выборе круга доверия в связи с обстоятельствами и опытом из прошлого. Я была достаточно счастлива находиться в моменте, слушать и наблюдать, как парень медленно, но верно делился со мной сокровенным и показывал неочевидные, но очаровательные кусочки настоящего себя. Отвлекаясь от потока своих умозаключений, я решила вернуть Антона в реальность, пока тот окончательно не погряз в тревожной пучине. Ну и может чуть-чуть из любопытства, я спросила, как он себя чувствовал по поводу признания Арса. И конечно же, из всех вариантов я выдала неуместное: – «На вас вчера нападал маньяк? Как бы вы оценили его услуги по десятибалльной шкале?» – без доли стыда. Антон даже не удивился такому вопросу, лишь слегка усмехнулся, наверное потому что мы оба понимали, что Арс не просто «замерз». – Получается: «У меня девушки нет, но личная жизнь есть», – пошутил он, с грустью в голосе. Я вздернула бровь не ожидая, что тот тоже будет отвечать фразами из их импровизации. А он ухмыльнулся в ответ, выражая всем видом: «Думала ты одна тут шутница?». – Я всегда использую юмор, когда расстроен.. Только он не дает мне окончательно утонуть в бездне сознания. И все становится как-то заметно проще. Он задумался ненадолго, после чего начал уже более постепенно отвечать на поставленный ранее вопрос: – Если честно, не знаю. Я никогда не воспринимал его в этом плане. Для меня он всегда был как семья. Да, я чувствую себя комфортно рядом с ним. Да, иногда мы обмениваемся многозначительными взглядами и понимаем друг друга с полуслова. Да, я очень тактильный с ним. Да, я часто смеюсь над его шутками. Да, я… – не договорив, Антон снова погрузился в свои мысли с серьезным видом. Спустя пару минут он решительно посмотрел на меня и спросил: – Можно я кое-что проверю? – глядя прямо мне в душу в ожидании ответа, будто сказал что-то противозаконное и сейчас его за это покарают высшие силы. Не придавая ни малейшего значения подозрительности такого вопроса в данной обстановке, я незамедлительно ответила четкое: – Дерзай, – будь я трезва и хорошо отдохнув вряд ли бы я ответила с таким же задором без каких-либо сомнений. Что не делает с человеком алкоголь - даже меняет личность и принципы до неузнаваемости. Усталости и след простыл, когда любопытство вошло в игру. Антон застыл в многозначительной паузе, потому что не ожидал того, с какой уверенностью я соглашусь, даже не задав наводящих уточняющих вопросов, не имея ни малейшего понятия на что иду. Я смотрела на Антона в ожидании обещанной «проверки», а он на меня, как бы отслеживая мои реакции, пытаясь разведать, что происходило у меня в голове. В какой-то момент мы будто растворились в глазах друг друга. Наступило ощущение абсолютного душевного спокойствия и умиротворения, словно мы уже давно знакомы и нам невероятно комфортно находиться рядом. Он не торопясь разорвал тишину мягкой просьбой: – Закроешь глаза? – с какой-то загадочной искрой мелькнувшей в его зеленых глазах. И я, – Всё еще задаюсь вопросом: Какая муха меня укусила? Видимо алкогольная, – тут же послушно прикрыла глаза…