Волчонок

      Чана Минхо знал, когда тот был ещё щенком. В тот год ещё молодая ведьма только переселился в этот лес. Энергетика этого места так и притягивала его. В один из летних дней, когда он пошел за пополнением лечебных трав, Минхо увидел совсем маленького раненого волчонка. Тот на него смотрел так запуганно, но и с такой надеждой, что ведьма не смогла пройти мимо. Привел к себе, вылечил, ну и пустил обратно домой. Через пару дней он начал находить возле своего крыльца различные трупы зайцев и белок, конечно, в начале парень пугался не на шутку. Потом просто привык. В один из таких дней, ближе к зиме, он застал волчонка у своего крыльца. — Вот кто у нас такой щедрый. — с хитрой улыбкой сказал Минхо, смотря на вздрогнувшего от неожиданности щенка. — Тебя родители разве не ищут? — щенок перед ним посмотрел на него, с опаской отказываясь отвечать. — Не хочешь - твое право. Чай не хочешь? Ты умеешь уже перевоплощаться в человека? Не буду же я тебе в миску наливать и на пол ставить. — проходя в глубь, говорил он ему. Поняв, что волчонок за ним не пошел, ведьма посмотрела на него. — Ты не умеешь перевоплощаться? Ну ничего. Что-нибудь придумаем. Заходи. — дружелюбно сказал он. Что не говори, но детей он любил. Волчонок пропал на неделю, а потом перед его порогом стоял уже мальчик лет восьми. Щупленький, маленький, явно нервничал, но его глазки так светились предвкушением. В тот день они полноценно попили вместе чай с различными сладостями. После этого мальчик стал часто к нему захаживать и старался помогать по мере своих детских сил. Как-то раз Минхо спросил, почему Чан так спокойно к нему ходит, будучи ребенком. Тот сначала потупил взгляд в пол, но все же ответил. — В моей семье три волчонка. Я старший. Но самый слабый. Родители пророчат, что моя сестра будет альфой и будущим вожаком стаи. — с грустью рассказал Чан. После этого Минхо никогда не упоминал семью мальчика. Таким образом, прошла неделя, а где неделя, там и месяц, год, два, пять. И вот, когда Чану было тринадцать, он, как обычно, пришел в гости к Минхо, но вместо привычной тишины прерывающийся шорохом от действий ведьмы, он услышал его задористый смех и смех ещё какого-то мужчины. В непонимании он зашел в хижину ведьмы. — О, Чан! — с улыбкой поприветствовал его Минхо. — Ко мне мой старый друг заскочил. Знакомься Со Чанбин. — указал на молодого мужчину ведьма. — Чан. — кивнул оборотень, косо проглядывая на гостя. — Приятно познакомиться. — с доброжелательной улыбкой кивнул Чанбин. — Значит, ты тот самый волчонок? Ты действительно такой малыш, как о тебе говорил Минхо. — по доброму посмеивался мужчина. Вроде он и прав. По сравнению с ними, Чан ещё ребенок. Но это все равно задело мальчика. Он сел рядом с ведьмой выпивая горячий чай с травами. Он поглядывал на их взаимоотношения. И просто давился завистью. Минхо разговаривал с ним на равных, ему не надо было опускать свой взгляд для разговора с Чанбином, они говорили о каких-то общих друзьях, которых Чан не знал. Но были слова, которые в тот день добили Чана. — Бинни, у тебя такие классные бицепсы. Просто отпад! — искренне похвалил друга Минхо. Тот в ответ нахохлился и начал принимать различные позы подчеркивающие его мышцы. Чан начал завидовать сильнее. Ведь в отличии от этого мужчины он был просто худеньким мальчишкой, которого когда-то спас Минхо. После этого Чан стал стал захаживать реже. Ведьма этому особо внимания не предал. Ребенку наскучила компания нудного взрослого. Это он понимал. С каждым годом походы к старшему становились все реже и реже. Так прошло шесть лет. Пока в один момент мальчик вообще не пришел. Не приходил он полгода. И вроде ведьма такой исход и ожидал, но все же что-то внутри предательски заныло. Весной ведьма, как обычно отправился за пополнением различных трав. Кого он не ждал увидеть так это раненого Чана лежащего в кустах. Ощутив сильное чувство дежавю ведьма пошел к волчонку, у которого все тело было в крови. — Куда же ты вляпался на этот раз, волчонок. — качал головой ведьма. Человек перед ним больше не ребенок он не мог подняться просто его на руки и понести в дом. К счастью или нет, но в этот раз Чан был в сознании. Ведьма присел на одно колено и осторожно осмотрел Чана. Раны выглядели свежими и глубокими, но, к счастью, ничего смертельного. Подняв взгляд на лицо юноши, он заметил, как Чан, судорожно втягивая воздух, пытался бороться с болью. — Что ж, волчонок, ты, похоже, совсем не изменился. — Ведьма позволил себе легкую улыбку, хотя его сердце сжималось от вида израненного Чана. — Ты все так же не можешь держаться подальше от неприятностей. Чан открыл глаза и, несмотря на боль, попытался усмехнуться. Его голос прозвучал сдавленно, но упрямо: — Это не я их ищу… они сами находят меня. Ведьма покачал головой, подбирая травы и зелья, что у него были с собой, и принялся осторожно обрабатывать раны. В глубине души он был рад видеть Чана, даже если это означало снова вытаскивать его из беды. Как бы ни хотел убедить себя, что это всего лишь очередной «ребенок из леса», он все же чувствовал какую-то привязанность. Пока он перевязывал раны, Чан вдруг зашептал, будто боясь, что эти слова ранят его сильнее, чем любые травмы: — Знаешь, я… я всегда знал, что могу сюда вернуться. Просто… — он запнулся, подыскивая слова. — Просто жизнь сложилась так, что я был занят… не мог приходить, как раньше. Ведьма приостановился, внимательно всматриваясь в глаза Чана. И в этот момент он понял: перед ним уже не тот мальчишка, а молодой человек, которому довелось пройти через многое. Возможно, слишком многое для его лет. — Ты всегда можешь сюда вернуться, — мягко ответил ведьма. — Мой дом открыт для тебя. Впрочем, надеюсь, это твое последнее появление с ранами. Слишком уж мне это хлопотно. Чан хмыкнул и закрыл глаза, доверившись его рукам. В воздухе повисло молчание, которое не нуждалось в словах — лишь легкий шелест листьев и убаюкивающий шепот ветра. Минхо хоть и оказал первую помощь, но за ранами нужно было ухаживать. Он помог оборотню встать оперев его на себя. Правда ведьма свою силу не особо рассчитал ведь оборотень был не очень то легким. Точнее тяжеленным. Мышцы он нарастил, стал больше, шире в плечах. Уже в хижине Минхо дал волчонку одежду, обработал оставшиеся мелкие травмы. — Ну, рассказывай. — услало сел он перед Чаном. — Ну что рассказывать. Поругался с родителями, с сестрой и чуть ли не со всей стаей. — грустно рассказал Чан. — Конкретно. — стальными нотками в голосе потребовал Минхо. — Всю мою жизнь все считали, что я стану омегой. Но месяца пять назад я стал альфой. Тут конечно начались споры кто станет вожаком после смерти отца. Ведь всю жизнь мою сестру готовили на эту роль, а тут бац и я альфа. Ругань скандал, с отцом поругались, подрались. И вот я здесь. По факту меня изгнали из стаи. — рассказал ему Чан отказываясь смотреть в глаза старшему. — Мда, не очень то весело звучит. В детстве ты тоже был ранен. Почему? — решил все же узнать Минхо. — В свои восемь лет я все еще не умел перевоплощаться в человека. Дети надо мной издевались. Один раз все дошло до того, что я оступился и упал с холма. — с толикой обиды в голосе сказал Чан. — Ты можешь оставаться жить у меня. Конечно, если хочешь. Оборотни не посмеют вступать на мою территорию. — предложил ему ведьма. Чан смущённо кивнул, принимая предложение Минхо. Мысль о том, чтобы остаться в хижине ведьмы, подарила ему немного спокойствия. Он слишком долго пытался быть сильным, доказывая свою значимость перед семьёй, и теперь, когда его изгнали, он не знал, куда идти. Минхо всегда был для него особенным человеком, и теперь, когда он предложил ему своё жильё, чувство благодарности смешалось с чем-то более глубоким, что Чан долго скрывал. Прошло несколько дней, и жизнь у Минхо стала для Чана неожиданно уютной. Они проводили вечера, сидя у огня, беседуя или просто молча наслаждаясь тишиной леса. Но с каждым таким вечером Чан всё чаще ловил себя на мысли, что ему становится всё труднее отводить взгляд от ведьмы. Однажды вечером, когда они вдвоём сидели у камина, Минхо, задумчиво взглянув на Чана, вдруг заговорил: — Почему ты так смотришь на меня, Чан? — Минхо пытливо изучал выражение лица оборотня. Чан отвёл взгляд, покраснев, но через мгновение, решившись, посмотрел прямо на Минхо: — Потому что ты всегда был для меня особенным. Даже тогда, когда я был ребёнком и приходил к тебе. Ты единственный, кто меня принимал таким, какой я есть… Мне кажется, что… я тянусь к тебе сильнее, чем просто к другу. Минхо, услышав это, ненадолго замер. Он давно подозревал, что чувства Чана могли выйти за границы дружбы, но теперь, глядя в его полные решимости и тревоги глаза. — Чан… — тихо начал он. — Не хочу тебя ранить, но я вижу в тебе все того же щенка, которого нашел одиннадцать лет назад в поле. Я для тебя стар. Мне уже больше сорока. Да, я ведьма и по мне не видно это, но факт остается фактом. Ты альфа-оборотень. У тебя будет еще своя милая и добрая омега, а не старая, злобная ведьма. — как можно тактичнее объяснил Минхо. — Но я не хочу какую-то омегу. Я хочу тебя. — упрямо ответил Чан. — Я давно уже не ребенок. Мне в этом году исполнится двадцать. — Для меня ты все еще ребенок, Чани. — устало потерев виски ответил Минхо. — Я докажу тебе, что давно не ребенок. — вставая со своего сказал Чан. Минхо посмотрел на Чана, видя в его глазах упрямство, смешанное с обидой. Он понимал, что их разговор затронул самые тонкие струны его души, но не мог позволить себе поддаться этим чувствам. Ему казалось, что он обязан защитить Чана от себя самого — от своей сложной жизни, от боли и одиночества, с которыми ведьмы свыклись с давних пор. — Чан, не нужно ничего доказывать, — тихо произнёс Минхо, но в голосе его слышались нотки усталости и грусти. — Твои чувства сейчас сильны, но со временем ты поймёшь, что я прав. Чан замер, сжав руки в кулаки, и смотрел на Минхо, не скрывая разочарования. Он чувствовал, что слова ведьмы ранили его глубже, чем он ожидал, но упрямство и решимость не давали ему отступить. — Если я для тебя всё ещё ребёнок, значит, ты просто не хочешь меня видеть иначе, — с вызовом сказал Чан, стараясь не показывать, как тяжело ему говорить это. — Но ты не можешь отрицать, что я уже взрослый. Если бы я не был для тебя важен, ты бы не открыл мне свой дом. Минхо хотел было ответить, но Чан резко поднялся и, прежде чем ведьма успел что-то сказать, сделал шаг вперёд и, не задумываясь, притянул его к себе, наклонившись и прижав его к себе крепче. Чан ощущал, как сердце гулко бьётся в груди, но его охватывала решимость доказать Минхо, что он уже не тот ребёнок, которым был когда-то. Поцелуй был дерзким и смелым, полным напряжения и искренних чувств, которые Чан больше не мог сдерживать. Минхо замер, не ожидая такого порыва, но в глубине души не смог сразу оттолкнуть Чана. Вместо этого он позволил себе на мгновение погрузиться в тепло его объятий, чувствуя, как привычная стена между ними колеблется, уступая его напору. Но вскоре он мягко, но уверенно положил руку на плечо Чана, слегка отстраняя его. С тоской и сожалением, но твёрдо, Минхо произнёс: — Чан… мне нравится то, что ты чувствуешь. Но ты должен понять, что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Я уже слишком многое повидал, и жизнь ведьмы — не та, которую ты заслуживаешь. Я не смогу быть для тебя тем, кто ты ищешь. Чан молча смотрел на него, осознавая, что убедить Минхо будет непросто. Но он твёрдо решил, что не сдастся так легко. Эти чувства — не мимолётная страсть, а что-то более глубокое, зародившееся ещё в его детстве. И даже если ему придётся бороться с упёртым сердцем ведьмы, он был готов к этому. Минхо лишь вздохнул, понимая, что разговор этот не закончится сегодня. Последующее время Чан стал помогать Минхо ещё больше. Таскал различные тяжести, ходил без верха демонстрируя свои мышцы. Минхо это все просто закатывал глаза. Дите малое. Флирт стал обыденностью. Ведьма сам не заметил, как стал на него отвечать. Все это продлилось до зимы. В один из особо холодных ночей Минхо не выдержав пробрался в кровать к всегда теплому Чану, прижался и уснул. После этого Чан каждую ночь молча приходил к ведьма и ложился с ним дабы согреть. Уже к концу зимы Минхо стоял возле своего дома и смотрел на красивый пейзаж зимнего леса. Но ведьму отвлек шорох деревьев. Шестое чувство буквально кричало, что здесь что-то не так. Это не просто лесной зверь. Но времени на размышления ведьме не дал резко прыгнувший на него из кустов волк. Нет, волки такими большими не бывают. Оборотень. Только вред ведьме он нанести не успел. Чан в облике волка оттолкнул нападавшего. — Беги в дом! — пронесся у него в голове голос Чана. Решив не строить из себя героя Минхо побежал в дом и закрыл дверь. Теперь он из окна наблюдал за битвой. Нападавший был покрыт шрамами, он был больше Чана. Конечно, оборотень узнал не званного гостя. Его отец. Чан нападал, а противник легко уворачивался и наносил удары еще сильнее. Чан был слабее его. В один момент Чана прижали за горло к земле и готовились убить. Минхо увидев это уже намеревался выбежать из дома и помочь. Но Чан с трудом повернулся к нему. Ведьма в его глазах увидела раскаяние и безграничную любовь. «Ты действительно слаб, Чан» — корил он себя. — Вставай. — совсем тихо прошептал Минхо. Но хороший слух оборотня все равно уловил его голос. Такой надломленный и с нотками отчаяния. «Ты слаб, но если ты сейчас не встанешь и не дашь отпор, то Минхо убьют» — это сподвигло его ногами оттолкнуть волка и начать сражаться жестче. Не жалеть его. Там в доме прячется Минхо, его ведьма, которую нужно защитить. Чан впился зубами в бок вожака, после в ногу, шею и так до тех пор пока тот не перестал дышать. «Победа, я победил своего отца.» — неверием подумал он, а после рухнул наземь. Проснулся он уже в теплой кровати, возле него суетился Минхо что-то шепча. — Мин…хо. — хриплым от обезвоживания голосом позвал его оборотень. — Слава Эндоре, ты жив! — радостно воскликнул Минхо. Ведьма поднесла ему воду попутно говоря, что труп унесли остальные оборотни и о том что Чан не приходил в себя три дня. — Прости меня. — отвел от взволнованного старшего взгляд Чан. — За что? — удивился Минхо. — Я не так силен, как считал. Ты был прав, я не достоит тебя. — на последней части голос Чана дрогнул. Ему было плохо от одной мысли, что ведьма будет счастлив с кем-то другим. — Глупый, волчонок. — посмеялся Минхо и прильнул к нему с поцелуем. — Ты действительно вырос и можешь защитить, как себя, так и меня. — Я люблю тебя, Минхо. — отойдя от шока сказал оборотень с нескрываемым обожанием в голосе. — И я тебя, волчонок. — с любовью в голосе ответил Минхо.