Хранитель снов

Сны — бесчисленные отражения людских желаний и страхов. Кошмары рождаются из пережитых несчастий, сокрушительных падений и нежелания принять горькую действительность. Грёзы же сотканы из миниатюрных бусинок счастливых моментов, вечной красоты окружающего мира и кроткой мечты о светлом будущем. Кошмары проникают в сознание навязчивым, зловещим шипением, не позволяя забыть леденящий ужас, сопровождающий каждый шаг. Счастливые же сны выветриваются с рассветом, оставляя лишь нежную грусть. И сожаление о том, что нельзя вернуть... Джек привык к пробирающим до костей кошмарам. Для него удачная ночь — ночь без сновидений. Он радуется, когда спокойно просыпается, а не вскакивает, задыхаясь и комкая мокрую от пота простынь. Сны настолько реалистичные, что парень кожей ощущает прикосновение лезвия к горлу, или пальцы в груди, вырывающие сердце, или град пуль, накрывший тело стальным дождём. Вкус крови преследует до следующей ночи. Каждый раз Джек надеется, что наступившая ночь будет спокойная. Но ему редко везёт. Очередная ночь. Очередная лотерея. Джек закрывает глаза, готовясь провалиться в белую мглу или опять быть схваченным когтями монстра. Реальность исчезает, покрывается пурпурной дымкой. Всё бело… Хорошо… — Какая прелесть мне попалась! — сквозь непроглядную белизну до Джека доносится голос. Он сильный, зовущий к себе искрящимися в нём смешинками. — Не бойся, малыш. Я не трону тебя. Расслабься! — Кто ты? — осторожно спрашивает Джек. — Это так важно? — отвечает вопросом на вопрос голос. Он звучит всё ближе. — Если скажу, что я — повелитель снов, поверишь? — Чушь! — парень фыркает, оглядываясь по сторонам. — А ты где? — Прямо перед тобой! — Джек едва не впечатывается лбом в лоб незнакомца, вовремя успев отпрянуть. — Чтоб тебя! — шокировано выпаливает он. — Меня зовут Джокер. Но для тебя — Пи’Джок! — весело представляется стоящее перед ним… чудо. Чёрные пряди создают на голове маленький хаос из мягких, пушистых завитков. Сонные глаза смотрят смешливо, хитро щурятся и по-кошачьи игриво блестят. Милая улыбка не уходит с красивого лица ни на миг. Становясь щемяще нежной, сияя чудесным спокойствием, заставляя таять страх. Джок потирает помятое подушкой лицо и широко зевает, подхватывая падающее воздушное одеяло, прикрывающее наготу. — Я сплю? — бездумно уточняет Джек. — Верно! — усмехается собеседник. — Расслабься. Здесь нет места кошмарам. — А чему есть? — Джеку становится интересно. Тем более, это прекрасное создание априори не может быть плохим. Пи'Джок снова широко улыбается. И внезапно толкает в белую бездну... Джек хочет заорать от ужаса, но через секунду понимает, что лежит на лёгких, как пёрышко, простынях. Вокруг пенятся облака. Солнце проглядывает сквозь них, но не слепит, а мягко подсвечивает невесомое царство, окрашивая в золотистые цвета. Джек зачарованно глядит на парня, склонившегося к нему. Чувствует дыхание на своих щеках. Оно еле касается их, лаская мягким ароматом цветов, молока и чего-то терпкого. Не разобрать. — Мечтам…, — шепчет он в губы, обдувая тихим выдохом. — Ты здесь впервые. Знаешь, почему? — Джек отрицательно мотает головой. — Потому что до сегодняшнего дня ты не знал, чего хочешь. Не мечтал. А сейчас…, — они смотрят друг другу в глаза, видя в них проносящиеся образы. Кошмаров и несбыточных грёз. — Ты мечтал о тепле родных объятий. О поцелуях, от которых теряешь голову. О ласках рук, любимых и любящих. Позволь мечтам сбыться. Просто… чувствуй… Джек хочет возмутиться. Отпихнуть от себя этого чудика и благополучно смыться. Или проснуться… Но сознание, уставшее от бесконечной череды кошмаров, хочет остаться. Внять чарующим словам, окунуться в нежность, исходящую от этого восхитительного миража. — Подчинись себе… Джек… слушается. Разрешает чужим губам найти свои, чтобы почувствовать их осторожное касание. Они движутся неспешно, сначала ласково скользя по коже, давая время привыкнуть к ощущению приятной теплоты, а затем прижимаясь плотнее, размыкая и проникая языком внутрь, вынуждая задохнуться от острого контраста горячей похоти и страстной нежности. — Тише, Джек! — нашёптывает голос. Теперь Джок вылизывает стонущий рот Джека, переплетая их языки. Щекочет бережными мазками вибрирующее нёбо, вырывая несдержанный рык. Проворные руки оглаживают млеющее от незнакомых ласк тело, надавливая на особо чувствительные места и ловя судорожный вдох. — Так сладок твой голод, малыш! — тихо смеётся Джокер, коротко целуя дрожащие губы. — Я позабочусь о тебе. Вереница жадных поцелуев спускается к шее, награждая алыми засосами. Прослеживает движения часто-часто вздымающейся грудной клетки, улавливая каждый рваный выдох и удар громко стучащего сердца. Обрисовывает влажными следами линии пресса и мягко любуется головкой крепко стоящего члена. — Ты красивый! — слышит Джек голос, полный восхищения. В следующее мгновение ошеломлённо стонет, когда видит, как головка медленно исчезает в жаркой тесноте рта. Джок аккуратно проталкивает его глубже, втягивая щёки. Нежные трепещущие стенки горла обхватывают мощный ствол, вибрируя от низкого урчания. Парень подаётся назад, почти выпуская плоть изо рта, а потом резко насаживается, проезжаясь языком по всей дёргающейся длине. Он двигает головой в такт вскрикам, слетающим с губ Джека, поощряя не сдерживаться довольным мычанием. Позволяет установить нужный темп и покорно принимает усилившиеся толчки, тихо постанывая и смаргивая выступившие слёзы. Джок очарователен. Румянец на щеках, блестящие губы, растянутые членом, капельки слёз в игривых глазах. Джек жалеет, что это — лишь сон. И хочет взять от него всё, что он сможет предложить. — Я хочу тебя, Пи'Джок! — Джек смущается своей откровенности. Но отбрасывает все сомнения, когда встречает наполненный голодом взор. — Всё, что хочешь, малыш! Стоять на трясущихся коленях, уткнувшись лицом в мягкую подушку — безумно стыдно и в то же время захватывающе. Джек оглядывается через плечо, глядя на Джока из-под опущенных ресниц. И снова бесцеремонно вмазан в подушку, несильно придавленный рукой. — Малыш, я буду нежен! — шёпот отдаётся во всём теле мурашками. На секунду Джека охватывает паника. У него никого не было. Никогда. — Тебе не будет больно. Клянусь! — Джокер будто мысли читает. Хотя… это же сон… Джек чувствует дразнящее прикосновение крупной головки к ложбинке. Джок трётся о горящую кожу, оставляя прозрачные следы. А потом начинает потихоньку проникать в расслабленную дырочку, входя мелкими толчками. Войдя до конца, замирает. Терпеливо ждёт, пока Джек придёт в себя. Свыкнется с непривычным чувством наполненности. Джек поднимает голову, утыкаясь затылком в плечо. Всем своим существом выпрашивает жаркий поцелуй. Дёргается вперёд, выпуская наполовину член, и резко сдаёт назад, вбирая в себя всю длину и звонко хныча. Просит, умоляет двигаться. Царапает шею, притягивая ближе для полного изнуряющей нужды поцелуя. Вжимает в грудь обхватившие поперёк ладони, удерживая и наслаждаясь их жаром. И стонет, стонет красиво и громко, награждая каждый уверенный толчок. Но Пи'Джок не торопится. Вбивается в податливое тело размерено, сопровождая удары нежными поцелуями и жалящими укусами. Лихорадочно ласкает льнущего к его рукам человека, оглаживая, сжимая в сильных объятиях, любуясь изящными изгибами и украшая их собственническими узорами. Ускоряется, когда чувствует, что они оба на грани. Оборачивает ладонью пульсирующий орган, проводя по нему неспешными рывками. Пересчитывает пальцами венки, поглаживая каждую из них, и сжимает покрепче, усиливая давление и слушая сорванный голос Джека, задушенный поцелуем. — Пи'Джок, пожалуйста! — Джек скулит, продолжая подмахивать метким ударам. Джокер чувствует чужое счастье. Оно шипит по венам игристым, опьяняя и окрыляя. Даёт то, чего так не хватает — единство одиноких душ. Заставляет ощущать эмоции, такие разные, такие нужные. — Давай, малыш! Ладонь обжигает вязкое семя. Джек в его объятиях довольный, разнеженный, невозможно прекрасный. — Не хочу, чтобы ты исчезал..., — молвит он, глядя с надеждой. — Будь моим Хранителем снов? Джок улыбается, ласково целуя влажный лоб. Несколько секунд изучает лицо человека, ища на нём волнующие его ответы. Решив что-то для себя, кивает и шепчет в щемящий поцелуй: — Хорошо, Джек. Только подожди... *** Утром Джек ничего не помнит. Только тело странно ломит. Да на губах витает нежный привкус молока. Он пожимает плечами и начинает свой обычный день, похожий на все предыдущие. Но... что это? Парнишка несётся на всех парах, перескакивая через две ступеньки. Явно куда-то спешит. Запнувшись, чуть не летит кубарём. Но втыкается в грудь Джека, попадая в кольцо сильных рук. — Простите, я не специально! — тараторит незнакомец, избегая смотреть в глаза. Но Джек узнает из тысячи кошачий прищур со смешинкой. Поэтому прижимает оторопевшего парня к себе теснее и молвит со смехом: — Мысли материальны. Верно, Пи'Джок?