Thoughts are endless.

На улице мороз, на улице ни живой души, на улице не осталось любви. Колян курит на балконе, наблюдая как Макс с Югом заваливаются в подъезд. Через пару минут входная дверь открывается, а после захлопывается. – Не-не-не, Макс, мне не домой к тебе надо. Макс, мне к нему надо. Он меня просил. – Спи, Юг. Тебе проспаться надо. Ромадов слышит это и делает ещё затяжку. Юга жалко. Он не заслужил.

***

Всё просто в объяснении, но трудно в жизни. Если коротко, то Железняк встречался с пацаном одним, нариком, Денчиком звали, по прозвищу Секонд. Собрались однажды на хате у Влада, пара чикуль, Макс, Колян, Юг, Секонд и ещё челы какие-то, не из знакомых. Типичная трэп-хата, бухло, тёлки, в комнатах на другом этаже наркоту подгоняли, за дёшево. Секонд дунул, зашло, въебало как не в себя. В эйфории ещё купил и занюхал. Глотнул водки без запивки и ушёл в туалет, блевать тянуло. Там и сдох. Типичный передоз, рвота, бледность и пена изо рта. Заметили только на утро, когда Владос поссать пошёл, Ден тогда уже синий и холодный был. Вызывать ментов не варик, заметут всех. Вытащили его оттуда и во дворе закопали. Юг места себе не находил, курил по пачке кент тонких в день, шлялся по хатам, на звонки не отвечал. Потом Макс нашёл его, на окраине где-то, угашенного в хлам, отвёз к нему с Коляном. Там и обосновался Юг. Коляну не сложно, квартира от бабушки какой-то досталась, за счета платят родаки, лишь бы домой не возвращался и не отвлекал от работы. Деньги получает то от подработок, то от тех же занятых родителей, которые хуй клали на своего ребёнка. Их не ебёт, гей он, не гей, бухает, юзает, курит, им всю жизнь поебать было. Они только про младшего брата Коли вспоминают, про Дениса , который гордость школы, отличник и на красный аттестат идёт. Только они не знают, что он травку покуривает за падиком и тёлок с четырнадцати трахает, да на нюдсы разводит. В общем, не повезло с семьёй Коле. Зато повезло с Максом, у которого вообще как-будто проблем нет, или он про них просто не думает. У Шабанова родители сдохли, когда тот мелкий был, потом единственная живая тётка к его восемнадцати откинулась, а дядя на зоне сидит уже лет шесть. Денег с наследства берёт, да и о материальном состоянии не думает особо. А Юг скучает до невозможного, в пьяном бреду думает, что Ден жив, что никуда никогда не уходил и не похоронен где-то на заднем дворе трэп-хаты Влада. Он не хочет об этом думать, он не просыхает почти месяц. И ни Коля ни Макс не могут заставить перестать, они же не его родители. Они просто хорошие друзья. Хотя видимо не настолько хорошие, если их друга скоро надо будет в рехабе закрывать, или хоронить рядом с Секондом.

***

Юг вроде как падает на кровать и Макс выходит к Коле на балкон. – Долго сидишь тут? – Всего три штуки. – Минут пятнадцать значит. – Макс садится рядом с Колей, в руках держа недопитую бутылку виски. – Будешь? Ромадов забирает и делает глоток. – Как он? – Да никак, водки вгасил, покурил и сидел ревел в плечо белобрысому челу какому-то. Эдик вроде, не запомнил. – Да уж, скоро совсем загнется, если не найдёт себе кого нибудь, друга хотя-бы. – Коля ложится на колени Макса, потягивая очередную сигу. Из комнаты слышится рингтон телефона Юга. Кто-то звонит. Пьяный вскакивает и берет трубку. Макс с Колей слушают, встать сил нет, да и хорошо слишком. – Эдик? Блондин тот? Всё-всё, вспомнил. Что случилось? Минута молчания, Юг слушает чужие слова. Разобрать их невозможно, слишком тихо. – Я сейчас приеду, приеду. Только ничего не делай. Кинь адрес в тг. По всей видимости звонок сбрасывается. Юг влетает на балкон, весь взъерошенный и больше похожий на человека в пьяном бреду, нежели на адекватно мыслящего парня. – Колян, Макс, я поеду. Недалеко тут. Меня ждут. – Юг, ты ебанулся? Десять минут поспал и всё, самый трезвый? – Нормально, протрезвел. Я вернусь сам, не дёргайся. – Юг берет из Колиной пачки две сигареты. – Всё реально нормально будет. Я друга нашёл. Нормального. Он не торчит и не пьёт. Только курит. Юг жмёт руки пацанам, бежит в холл, обувается и накидывает куртку. — Да похуй. Пусть куда хочет идёт, лишь бы не умирал. – Полностью согласен с тобой. Коля затягивается и целует Макса, передавая тому дым. Тушит сигарету и они идут спать. На балконе уже холодно, а Коля скурил уже порядка половины пачки.

***

Юг вылетает на улицу, В кармане нащупывает ещё пачку сигарет где отсилы штуки три и зажигалка обклееная наклейками. Её ему подарил Коля при первой встрече, он тогда и сигами угостил и по душам поговорил, хотя говорил в основном только Коля, также на балконе. «Держи, это тебе. Мне когда-то её отец дал, я ещё маленьким был. Сказал, что на первом свидании с мамой обклеили. И попросил передать кому-то ценному. Это единственное воспоминание о родителях, которое семейное что-ли какое-то, тёплое. Я бы Максу отдал, но он и без этого знает, что я люблю его. А ты брошенный какой-то, родители не интересуются, деньги вообще непонятно откуда берёшь, друзей толком нет. Ты мне как брат младший, только я со своим не лажу, а с тобой наоборот. Ты вообще классный чувак. Знаешь, вообще я, когда мама братом беременна была, так ждал его, думал кентами будем. А он никогда со мной общаться не хотел, я расстраивался, плакал даже. Но потом как-то смирился и через год попросил родителей съехать к бабке на квартиру, чтобы не мешать их идилии. В семье не без урода видимо. » Юг прокручивает это в голове и не понимает, почему такой человек, как Коля, даже родительской любви не заслужил. Он же только из-за них бухает и курит, он из-за них в себе загоняется. Просто они это не понимают. И уже никогда не поймут. Коля всегда в холоде, ему холод ближе Макса и ближе Юга и ближе всех вообще. Он привык, что к нему все с холодом, привык к холоду жить, руки у него всегда ледяные, да и сам он бледный. Хотя не торчит давно уже. Коля странный, но Колю можно понять. Юг подлетает на вписку на которой сегодня зависал, оттуда Эдик и просил его забрать. К нему чел катит, а Коля за нового знакомого уже убить готов. Он выслушал его, поддержал и сказал реально нужные слова. Он таких ни от Коли, ни от Макса, ни от Дена не слышал. Хотя они его семьёй были. Что-то к Эду тянуло, симпатия возможно. Но Коля чувств не различает, особенно, когда пьяный. Он заходит в квартиру и ищет Эдика, которого уже зажимают около туалета и тот хоть и пытается вырваться, но ничего не получается, чела это не смущает, он не отпускает. Железняк разворачивает и бьёт по носу, чела это отрезвляет. Завязывается драка, но Юг, хоть и пьяный не валяется на полу от побоев. Юг хватает Эдика за руку и тащит на выход. Он выходят на свяжий воздух. Где Юг скатывается по стенке, от боли. Пару синяков останется, но ладно, зато Эдик рядом. – Спасибо что-ли. Но можно было просто на кулаке в нос остановится. – Ничего, пусть своё место знает. Щас я пару минут посижу и пойдём. Ты далеко живёшь? – Да тут рядом. – Курить будешь? – Не откажусь. Юг достаёт из пачки две сигареты которые взял у Коли, одну даёт Эдику другую сжимает между губ. Поджигает зажигалкой и оба затягиваются. – А ты чего вообще делаешь тут? Вроде нормальный чел, не пьёшь, не торчишь. Шмотки чистые и вообще ты адекватный как будто бы. На вписках редко встретишь таких. – Да у меня в семье не оч. Мама умерла и отец от горя бухать начал, а мне что там делать. Я и съехал от него, когда-то давно мать свою квартиру мне отписала. Так и живу. Ни друзей толком, ни дела которым заняться можно. Подрабатываю время от времени, но надоедает быстро. – Ну, сочувствую типо. Не знаю, что люди говорят в таких ситуациях, я к сожалению не как ты. – Коля отвлекается на то чтобы затянуться. – Ну про меня ты уже знаешь всё видимо. Наслушался. Сорян кстати, что на уши подсел, просто челы с которыми живу заебались от моего нытья уже наверное. А тут ты и поддержал и выслушал. Прям легче стало, отпустил как будто. Спасибо, короче. – Да мне не сложно. У меня сестра раньше была, старшая, её парень бросил и изменил. Я видел как она руки режет, потом ляжки. Потом есть перестала, или всё что ела выблевывала. Ей тупо жить от горя не хотелось. Она и к психологу ходила и к психиатру, ничего не помогло ей. Однажды маме позвонили и сказали, что она повесилась на заброшке какой-то. Просто знаешь, один день не пришла домой, а на следующий её какие-то пацаны нашли. Грустно тогда было, мы не сказать, что ладили конечно, но я скучал. Да и сейчас скучаю, хотя это пять лет назад было. И с того момента таким же как она пытаюсь помочь, ну поддержать, послушать, чтобы о суициде не думали. Жизнь же не кончается на этом. – Эд кидает сигарету на асфальт и тушит её. – Сколько ж пиздеца у тебя, а так и не скажешь, психологом не думал стать? – Я вообще никем не думал стать, просто девятый не окончил и всё. А у тебя кстати, родители вообще жизнью не интересуются? – Для меня вообще моих родителей нет. Они бухали почти всегда наверное, лет с пяти с моих. Иногда просыхали, но это ненадолго. Я в четырнадцать из дома ушёл и даже не интересуюсь, что там с ними. Умрут и слава богу. Отец меня пол детства пиздил, пока я в десять лет не научился ему отпор давать. В школу я тоже не ходил особо, до шестого класса не прогуливал почти, а потом как-то похуй стало, понял, что человека из меня не получится. Даже кенты там были, на удивление никто не издевался надо мной, наоборот. Старшаки в моем седьмом классе начали сиги подгонять, от них про вписки и узнал. А потом уже от хаты до хаты жил, ночевал у кого как, лишь бы не дома. А потом познакомился с Колей и Максом, с ними теперь на постоянке живу. – Слушай, ну не смотря на это ты реал норм человеком вырос, ты коммуникабельный, речь нормальная, если бы не родители ты бы реально много бабла рубить мог. Мы, кстати, пришли. – Ты тоже живёшь тут? Я в пятом подъезде, на третьем этаже. – Я в третьем, на девятом. – Ни разу не видел тебя. – Я тебя тоже, зато соседа твоего вижу постоянно. Все на балконе зависает, то курит, то просто сидит. – Он холод любит. Я тоже его по ночам только там и вижу. На минуту оба замолкают. – Ну, пока типо. Надеюсь увидимся ещё. – Если ты конечно не захочешь сбежать, то увидимся. Оба жмут руки и расходятся. – Коль. Подожди. Юг возвращается. Они оба знают что чего-то не хватает. Эдик невесомо целует в губы. И Коле нравится. – Может ещё по одной сижке?